Глава 3: Между мной и жизнью
Лиза лежала на старом матрасе, смотря на потолок из давно прогнивших досок. Здесь было тихо: только тикали часы да потрескивали доски под старыми стенами.
Она не спала уже сутки, раздумывая о той семье. Что-то явно изменилось в ней, и это было отнюдь не что-то хорошее. Она любила свой старенький домик... свои камушки, рисунки, маленькую кухню, свои книжки и матрас, который был весь в пятнах. Но здесь было так пусто и темно… А внутри Лиза чувствовала то же самое, наблюдая за жизнью — точнее, за тем, как видит её. Ей казалось, что у неё самой жизни и вовсе нет. Между ней и жизнью было тонкое стекло.
Её сарайчик находился за городом, в красивом поле, поэтому каждый раз ей приходилось идти долгий путь, чтобы увидеть жизнь. Дом перестал вызывать тёплые чувства. Она больше злилась на него за то, что он не такой, как остальные дома. Тут не было прежнего тепла. Не было жизни. И, как казалось Лизе… в ней самой тоже.
На окраине города стоял самый близкий к ней дом — самый старый в округе. Он выглядел так, будто вот-вот обрушится. Лиза изучила его полностью. Она знала всех, кто там жил. Девочку с косичками, которая каждое утро не хотела идти в школу. Женщину с усталым лицом и тёплым голосом, которую Лиза представляла себе мамой. И мужчину, который по вечерам приносил пиццу и заставлял всех смеяться.
Это была не её жизнь. Но хотя бы немного — она чувствовала, что в ней участвует.
Закрыв глаза, она долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, будто даже постель отталкивала её — слишком пусто, слишком тихо, слишком холодно, думала она.
Когда сон наконец накрыл её, он оказался таким ярким, что казался реальнее дня. Лиза стояла на пороге того самого дома, за которым наблюдала каждый вечер. Дверь была открыта.
Один за другим они выходили к ней — те самые люди из окна. С добрыми глазами, с тёплыми руками. Кто-то звал её по имени, хотя она точно никогда себя не называла.
— Мы ждали тебя, — сказала женщина в цветастом фартуке и обняла её так, как, казалось, никто никогда не обнимал.
Мужчина с мягким голосом накрыл её плечи тёплым одеялом и под гитару запел старую песню. Девочка с косичками потянула её за руку: — Пойдём, я покажу тебе свою комнату.
Лиза смеялась вместе с ними, помогала готовить ужин, ставила тарелки на стол, чувствовала запахи, ощущала тепло рук. Её клали спать, как родную — поправляя одеяло, целуя в лоб.
Она впервые за долгое время не чувствовала себя чужой. Правда... это длилось недолго. Как только она уснула во сне, то открыла глаза в реальности. Она снова чувствовала себя выжатой, как лимон.
— Ну почему всё так? Почему это со мной? Почему не я — за стеклом? — пронеслось в голове у девочки.
Она была слишком мала для всего этого, хотя в голове уже ощущала себя взрослой.
Она не помнила, откуда пришла. Не знала своего начала — ни улицы, ни дома, ни лиц, которые могли бы называться родными.
Иногда ей казалось, что у неё просто... не было прошлого. Что она появилась вдруг, как дождь в ясный день — ниоткуда, без причины.
Родители? Были ли они когда-нибудь? Или это лишь мечта, навеянная чужими окнами?
Никто не знал, откуда она. Никто даже не знал, что она существует.
Иногда ей хотелось верить, что кто-то всё же замечал её. Может быть, случайный прохожий. Но, похоже, она так и осталась тенью — вроде бы рядом, но всегда вне.
---
Вечером она опять вышла на свою "охоту". На этот раз она долго шагала, пока не наткнулась на более новый дом. Её привлекли окна, в которых светился то розовый, то синий свет. Но больше всего взгляд притянуло одно окно — то самое, откуда лился мягкий, тёплый свет. Он будто дышал уютом, манил, звал войти.
Подойдя ближе, Лиза увидела просторную гостиную, украшенную гирляндами, что мягко мерцали на стенах и потолке, будто рассыпались звёздами.
В центре комнаты стоял большой белый диван, в который хотелось утонуть. Напротив — аккуратная тумбочка с огромным телевизором. На экране шёл фильм, где золотые огни бала мелькали в танце. Люди в платьях и смокингах кружились в вальсе под оркестр. Потолок был украшен хрустальными люстрами, свет переливался на бокалах и волосах танцующих. Словно сказка, пойманная в кадр.
На диване лежали двое — молодая девушка с растрёпанными волосами и ухоженный парень. Они были в обнимку и, казалось, действительно любили друг друга.
Вдруг парень встал и пригласил девушку в танец. Она, смеясь, поднялась, как будто и правда была героиней того фильма. Он закружил её в танце — нежно, красиво. Потом они поцеловались и снова рухнули на диван, смеясь.
У Лизы появилась искренняя улыбка. Было приятно смотреть, как люди любят друг друга и рады быть вместе. Им будто хотелось залезть под кожу друг к другу.
Она не могла отвести взгляд. Это была настоящая жизнь. Настоящая семья.
Но вдруг парень встал, подошёл к окну… и на секунду замер. Будто почувствовал взгляд. И, не оборачиваясь, медленно задвинул шторы.
Свет остался по ту сторону. А Лиза — по эту.
Она медленно спустилась с окна, чувствуя пустоту. Опять не с ней. Шторы дали понять: нельзя вечно жить жизнью других.
Некоторые окна уже погасли. Была глубокая ночь. Она пошла домой, медленно, обдумывая: как бы ей было хорошо, если бы она жила с ними… если бы танцевала с ними. Но это невозможно. Внутри она мечтала, чтобы её заметили. Чтобы взяли к себе. Но этого не случилось.
---
На улице начался тёплый летний дождь. Капли тихо стучали по крыше и стеклу, будто шептали что-то своё — спокойное, беззлобное.
Фонари светились размыто сквозь пелену воды. Город казался мягче, тише, почти нереальным. Пустые улицы отражали свет, превращаясь в зеркала, по которым Лиза шла босиком, насквозь промокшая.
Одежда липла к телу, волосы прилипали ко лбу, вода стекала по щекам — но она не вытирала её. Ей это нравилось.
В этом дожде было что-то освобождающее. Никто не смотрел, никто не спрашивал. Впервые за долгое время мир касался её не больно, а нежно. Она брала тепло даже от дождя.
Проходя мимо дома, который накануне вызвал у неё странные чувства, она решила заглянуть в то же окно. Там говорили громким шёпотом. В остальных окнах света уже не было. Только на кухне горела лампа, мягко освещая комнату.
Лиза снова забралась на бетонный выступ — мокрый, скользкий, но уже привычный. Она прижалась лбом к стеклу и заглянула внутрь.
Что-то изменилось.
Мужчина, который вчера смеялся и разливал чай, теперь стоял посреди комнаты, напряжённый. Он говорил что-то резко, порывисто, но шёпотом. Женщина перед ним казалась маленькой. Её плечи дрожали. Она всхлипывала, шмыгала носом. Потом вытерла слёзы и слабо толкнула его в грудь.
Было тихо, но больно. Больнее, чем если бы кричали.
В комнату вошёл мальчик, потирая глаза — только что проснулся. Он был растерян. Почему мама плачет? Почему папа злой? Для него они были примером любви. Он был одного возраста с Лизой, но выглядел младше на десять лет. Он ничего не понимал.
Лиза прочитала по губам:
— Мамочка, почему ты плачешь?
Он обнял женщину за ногу. Та вытерла слёзы и, шмыгая носом, присела, обняла сына. Что-то сказала про то, что всё хорошо, просто день был тяжёлый. Мужчина глубоко дышал, сдерживаясь, чтобы не сорваться. Он пожелал сыну спокойной ночи.
Этого Лизе было достаточно, чтобы понять: любовь не вечна.
---
Домой она шла в раздумьях.
Стоит ли любовь того, чтобы потом так болеть? Зачем всё это тепло, если оно может закончиться?..
Но потом вдруг поняла:
Может, именно потому оно и ценно.
Потому что оно не вечное.
Потому что оно требует заботы.
Потому что его нужно не просто чувствовать — его нужно хранить.
И даже если ты только наблюдаешь за ним — ты уже становишься частью.
Даже если ты пока по эту сторону стекла.