Глава 2: Настоящий смех череват грустью
В этот вечер Лиза шла медленно, словно боялась спугнуть сам ветер. Она внимательно разглядывала всё вокруг: свежую, только что политую траву, тёмное небо, где уже успели зажечься звёзды, молодой месяц, покачивающиеся деревья — и, конечно, дома.
Одни из них были высокими, аккуратными, с большими окнами — в таких, казалось, живут богатые. Другие — не выше пяти этажей, с облупившимися стенами и подтеками на фасаде. Они явно стояли здесь с прошлого века.
Один из таких старых домов привлёк внимание Лизы. Он когда-то был белым, но теперь его фасад посерел — то ли от пыли, то ли от времени. Двор был красиво подсвечен мягким светом, а в окнах беспорядочно горел тёплый жёлтый свет.
Вдруг Лиза услышала звонкий смех — он доносился из окна на первом этаже. Оно было близко к земле, но девочке всё равно пришлось встать на бетонный выступ у основания дома, встать на носочки и упереться ладошками в холодный карниз. Окно было открыто на проветривание, и до неё отчётливо доносился запах выпечки и чего-то очень вкусного.
Внутри была небольшая комната, освещённая жёлтым светом лампы, свисающей с потолка на длинном проводе, без абажура. Стены были оклеены мятными обоями с мелкой текстурой, а возле плиты — холодная белая плитка. Потолок, скорее всего, был когда-то белым, но теперь посерел от времени.
Вдоль стены стоял угловой диван из не самой качественной ткани. Рядом — большой деревянный стол и три стула: один в торце, два по бокам.
У плиты стояла женщина с красивой фигурой в синем махровом халате. Она пританцовывала и напевала себе что-то под нос. Рядом с ней — мужчина, высокий и крепкий, в рубашке и чёрных брюках. Похоже, он только что пришёл с работы: усталый, но с мягкой, нежной улыбкой. Он обнимал женщину, целовал её в щёку и что-то ласково говорил.
На диване сидели двое детей. Мальчик примерно возраста Лизы и маленькая девочка — ей, наверное, было около четырёх. Брат щекотал сестру, и она смеялась искренне, от души — так заразительно, что у Лизы защемило в груди.
Она не знала, что это за чувство. Но вдруг поняла: она никогда не смеялась. И, наверное, не умеет.
— Дети, наш папа сегодня очень устал. Давайте будем потише, — мягко сказала женщина, неся ароматные тарелки к столу. — А ну-ка, налетай, детвора! — улыбнулась она.
Дети, довольно облизываясь, бросились к еде, и Лизе казалось, что она даже чувствует вкус блюд, хоть и стояла снаружи. Наверное, еда была ещё вкуснее, чем её запах.
Из-за двери выглянул белый щенок. Он радостно подбежал к женщине, которая как раз ставила тарелку перед мужем.
— Вот кто тут самый голодный! — со смехом сказала она, опускаясь на колени и поглаживая пёсика.
Лизе вдруг захотелось хотя бы быть этим щенком. Даже у него было место в семье.
В животе защекотало… а потом резко кольнуло.
Она быстро спрыгнула с бетонного уступа, не понимая, что с ней происходит. Опустив взгляд в тёплый, разогретый солнцем асфальт, она зашагала домой. Наступить на этот асфальт босыми ногами, наверное, было бы очень больно — остался бы ожог.
Добежав до своего домика, она сразу бросилась к тумбочке, схватила бумагу и карандаши. Она стала рисовать увиденное: семейный ужин, детей, собаку, маму и папу. Потом попыталась повторить сцену: расставила камушки, будто это были тарелки. Но что-то было не так…
Она медленно опустилась на свой старенький матрас и вдруг почувствовала, как пусто вокруг. Или… внутри неё?
Впервые в жизни Лиза почувствовала себя неполноценной.
То, что она испытала — было тоской. Тоской по теплу, которого у неё никогда не было.
Она сидела в темноте своего домика, сжав в руках карандаш. На бумаге уже были очертания семьи, но что-то внутри не давало покоя. Боль, тоска, зависть, непонимание — всё смешалось.
И тогда, впервые в жизни, Лиза написала стих. Не для кого-то. Просто для себя.
Она не знала, откуда пришли эти строки — они просто вышли из неё.
На кухне пахнет свежей выпечкой,
Сломанными — чьими-то судьбами,
Разбитой посудой,
Застольем с самыми родными и близкими.
На кухне ты —
Готовишь для любимых,
Плачешь ночью от отчаяния,
Любишь, чувствуешь, танцуешь...
Кухня — это место,
Где всегда пахнет комфортом
И вкусной едой.
Лиза перечитала стих. Медленно, вслух, шепотом.
И вдруг ей показалось, что в этом домике — впервые пахнет не только пылью и сыростью, но чем-то тёплым. Хоть и ненастоящим.