Глава 4: По ту сторону окна
— Посмотри, какой у неё наряд, — засмеялась Марта, тыча пальцем в экран.
— Точно, прямо как из сказки, — улыбнулся он, прижавшись к ней плечом.
На экране разворачивался бал: парящие пары, музыка, золото свечей. Главная героиня кружилась в белом платье, а вокруг всё сияло, как в старой доброй мечте.
Он посмотрел на Марту. В её глазах отражался свет телевизора — и вдруг она снова казалась шестнадцатилетней: живой, наивной, настоящей.
— Пойдём?
— Куда?
— Потанцуем, мадам, — он встал и нелепо поклонился.
— О боже… — рассмеялась она, но тоже встала.
И вот они — двое в пижамах, босиком на деревянном полу — начали кружиться по комнате под музыку, что всё ещё звучала с экрана.
Она наступала ему на ноги, он только смеялся. Было легко. Без мыслей.
И вдруг — холод.
Резкий. Как будто сквозь него кто-то прошёл.
Он вздрогнул. Присутствие. Не звук. Не образ. Просто… ощущение взгляда.
Он обернулся к окну. Там — ночь, фонарь, дом напротив. Пустой.
По позвоночнику ползла тонкая струйка льда.
— Всё хорошо? — Марта уже не смеялась.
— Не знаю… Наверное, показалось.
Он подошёл к окну. Смотрел долго. Никого. Ни шороха. Ни тени.
Только старый дом напротив. Заброшенный. И глухой звук дождя, стучащего по стеклу.
Но ощущение не проходило.
Он тихо закрыл шторы.
Повернулся к Марте, пытаясь снова вернуться в тот тёплый бал, но в комнате уже стало немного тише. Немного прохладнее.
Остаток вечера он больше не мог забыть это странное чувство — холод, которого не должно быть. Окна закрыты. Обогреватель работает. Марта ничего не почувствовала.
«Наверное, показалось», — подумал он, обняв любимую, и вскоре заснул.
---
Лампочка всё ещё светила сквозь штору, но Лиза больше не видела их лиц. Только силуэты. Только отблеск жизни, что уже не принадлежала ей.
Она не понимала, почему каждый раз, когда кто-то закрывает окно — ей становится холодно.
Она отпрянула от стекла, потёрла руки. Знала: не поможет. Этот холод был не про погоду. Он был про то, что её снова почувствовали… и отвернулись.
Немного постояв, она пошла дальше.
Следующий дом — неподалёку. Обычно в этом доме всегда было тепло. Но сегодня — нет. Атмосфера словно провалилась внутрь. Из квартиры веяло холодом, как будто чьё-то тепло только что погасло.
---
Женщина сидела за столом, подпирая щёку рукой. Уставшая. Не злая. Просто опустошённая.
Мужчина ходил взад-вперёд с ключами в руке. Он вертел их на пальце — так он успокаивался.
— Ты просто не понимаешь… — бросил он. — Я тоже устал.
— Устал от чего? — её голос дрожал. — От меня? От детей?
— Почему ты снова начинаешь?! — он положил ключи на стол, наклонился ближе. — Я пашу день и ночь, а ты сидишь дома и только жалуешься!
Женщина вскочила, толкнула его в грудь.
— Серьёзно?! Я с детьми весь день, готовлю, убираю, стираю. Я уже не чувствую себя любимой женой — я просто прислуга! — слёзы катились по её щекам.
Он ткнул в неё пальцем:
— Ты эгоистка! Ты даже не понимаешь, как я вымотан!
— Филл… я люблю тебя. Я просто не понимаю, когда мы свернули не туда… — она шморгнула носом, отвела взгляд и снова тихо толкнула его, почти прося: посмотри, очнись...
Холод медленно расползался по комнате, как будто стены начали терять своё тепло. Хотелось спрятаться под одеяло, исчезнуть.
И тут на кухню вышел Женя — маленький мальчик, лет восьми. Он неуверенно посмотрел на отца — покрасневшего от злости. На маму — она поспешно вытирала слёзы.
— Мама? Почему ты плачешь?
Женщина опустилась и обняла сына:
— Всё хорошо, солнышко. Просто день был тяжёлый. Почему ты не спишь?
— Ян уложи ребёнка спать… — пробормотал мужчина глухо.
Когда она вернулась из спальни, мужа уже не было. Ни его, ни ключей.
Она медленно сползла по стене, закрывая рот рукой, чтобы не разбудить детей.
И только одно билось эхом внутри:
— Это всё?..
---
А за окном Лиза стояла неподвижно.
Лишь смотрела сквозь стекло на женщину, что опустилась на пол, и чувствовала — ту же боль. То же одиночество.
Но даже боль казалась живой. А она… нет.
И всё, что оставалось — медленно отойти от окна.
Уйти прочь, оставив позади чужую боль, которую нельзя ни разделить, ни утешить.
Осталось только идти домой... если то место можно назвать домом.
Может, хоть там станет немного теплее.
Хоть на мгновение.