Глава 61
После этой фразы мы с Ци Жуном носились по залам моего дворца, как два ошпаренных кота (Сюань Цзи у нас на позиции гостя, так что нельзя было её заставлять работать сильно). В руках у меня был ворох простыней из тончайшего шелка (между прочим, подношения за прошлый месяц, простите, верующие, у меня тут вопрос выживания!), а Жун-эр, путаясь в своих новых белоснежных одеждах, тащил за собой рулоны тяжелых гобеленов.
— Не то! Слишком прозрачное! — гаркнул он, вырывая у меня из рук кусок шелка. — Ты что, хочешь, чтобы эта зеркальная образина через него на тебя подмигивала? Лин-эр, у тебя в башке мозг или каша?
— Это шелк высшей пробы, придурок! Через него даже солнце не всегда пробивается! — огрызнулась я, пытаясь закрепить край ткани над огромным напольным зеркалом в бронзовой раме. — Помоги лучше, а не критикуй. У меня руки уже не поднимаются.
— Видали мы этот шелк, — проворчал он, запрыгивая на антикварную тумбу. — На Небесах всё такое: красивое и абсолютно бесполезное, как и местные жители. На, держи угол, святоша.
Мы работали в бешеном темпе. Каждое зеркало, каждая начищенная до блеска ваза (кто тут прибирался интересно знать), все окна и даже подносы для фруктов — всё безжалостно занавешивалось и пряталось с глаз долой. Я чувствовала, как по спине стекает пот. Стоило мне на секунду замереть, как боковое зрение улавливало движение в любой блестящей поверхности. Ин-гуй явно развлекался, ну или бесится с того, что я в «его» теле тут бегаю.
Когда мы добрались до моей спальни, где стояло самое большое зеркало в полный рост, подаренное когда-то (судя по записям) кем-то из очень пафосных богов, воздух в комнате ощутимо похолодел.
— Так, это последнее, — выдохнула я, подходя к нему с тяжелой портьерой. — Давай, Жун-эр, раз-два и...
Я занесла руки, чтобы набросить ткань, и в этот момент взгляд непроизвольно упал на поверхность зеркала. Мое отражение меня явно ждало.
Се Лин по ту сторону стекла не повторяла моих движений. Пока я стояла с поднятыми руками, она медленно опустила свои. Она смотрела на меня в упор, не мигая. Её губы растянулись в широкой, неестественно симметричной улыбке, а глаза стали абсолютно черными.
Отражение прижало ладонь к стеклу с той стороны. Раздался тихий, леденящий душу скрежет ногтей по поверхности.
— «Тело...» — шепнул голос прямо у меня в голове, вибрируя отвратительным холодом.
Мои мышцы мгновенно отказали, руки с портьерой начали медленно опускаться, а сознание поплыло, словно меня затягивало в воронку. Холод от зеркала был таким сильным, что ресницы начали покрываться инеем. Отражение сделало шаг вперед, и мне показалось, что стекло сейчас просто пойдет рябью, пропуская её в мой мир.
— Слышь, ты, плесень недоделанная! — внезапно рявкнул Ци Жун.
Прежде чем я успела окончательно «отъехать» в зазеркальный трип, я почувствовала, как чьи-то крепкие руки бесцеремонно обхватывают меня под мышки. С таким маневром обычно хватают непослушных детей или мешки с картошкой.
— Оп-па! Пошла вон отсюда! — Ци Жун с неожиданной для его костлявого телосложения силой дернул меня назад.
Я буквально пролетела пару метров по воздуху и приземлилась на пятую точку на ковер, когда брат выставил меня подальше от опасной зоны.
— Ты чего замерла, курица мокрая?! — он встал между мной и зеркалом, загораживая обзор своей широкой (в новом ханьфу) спиной. — Она на тебя пялится, а ты и рада стоять, зенки пучить! Совсем на Небесах инстинкт самосохранения атрофировался?
— Жун-эр... она... она двигалась сама по себе... — прохрипела я, трясясь от озноба, пытаясь осознать, что такое в зеркале заставило меня замереть.
— Да плевать я хотел, как она там двигалась! — он резко развернулся к зеркалу, схватил портьеру, которую я выронила, и с каким-то яростным остервенением набросил её на стекло, заматывая раму так, будто пеленал бешеного младенца. — Всё! Театра не будет, актёры сдохли!
Он повернулся ко мне, тяжело дыша больше от ярости, нежели необходимости. Корона на его голове окончательно съехала на ухо, а белые одежды были перепачканы в пыли, но взгляд горел таким праведным гневом, что любой Ин-гуй на его месте предпочел бы самоликвидироваться.
— Значит так, Лин-эр, — он подошел и ткнул в меня пальцем. — Сиди здесь. На месте сиди, я сказал! И не выёбывайся больше, пытаясь строить из себя героиню. Видишь зеркало — ори «Жун-эр, спасай!», а не пытайся с ним в гляделки играть. Поняла?
— Поняла... — я послушно кивнула, всё еще пытаясь унять дрожь в руках.
— То-то же, — он вытер лоб рукавом. — Раз других служанок во дворце нет, одни караси да психопатки, придется мне, бедному, всё самому делать. Ишь, богиня она... богиня-недоразумение. Сиди, говорю! Я сейчас пойду в залу, там еще один поднос медный остался, я его лично в порошок сотру, чтоб не блестел.
Он проворчал еще что-то нечленораздельное про «неблагодарных родственников» и «одноглазых павлинов, которые даже зеркало завесить не могут», и поплелся вон из спальни, забавно подпрыгивая из-за того, что узел на ханьфу мешал ему широко шагать.
Я осталась сидеть на полу, глядя на занавешенное зеркало. Страх медленно отступал, сменяясь странным чувством защищенности. Да, мой брат был демоном, психопатом и хамом. Но в этом мире, где даже собственное отражение хотело меня сожрать, только его грубое «не выёбывайся» ощущалось как самая настоящая, надежная реальность.
— Спасибо, Жун-эр... — прошептала я в пустоту.
— Слышу! — донеслось из коридора вместе с грохотом падающей мебели. — Ты, блять, как тут оказался?! Пошёл нахер отсюда! И шалупонь свою забирай!
— Ци Жун, ты что тут делаешь? — услышала голос Се Ляня.
— Ой бля, — схватилась я за голову, после чего быстро собралась и побежала к ним. — Всех женихов распугаете мне, — затем увидела из «неродственников» только Фэн Синя. — А, не, этого можно.
Я вылетела в залу как раз в тот момент, когда Се Лянь, бледный как полотно своего белого ханьфу, стоял напротив Ци Жуна. Бедный Гэгэ выглядел так, будто его только что заставили съесть собственную стряпню. Рядом Фэн Синь старательно изучал трещинку на потолке с таким энтузиазмом, будто там был начертан план по спасению мира.
— Лин-эр! — Се Лянь наконец-то перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилась такая мешанина из облегчения и чистого ужаса, что мне стало его почти жаль. Почти. — Ты... ты в порядке? Мы в сети услышали про Черновода и Хуа Чэна, про библиотеки... А потом заходим сюда, и тут... это.
Он указал пальцем на Ци Жуна, который в своем белоснежном прикиде и со съехавшей на ухо короной больше напоминал сбежавшего пациента психиатрической лечебницы эпохи Сяньлэ, чем Грозное Бедствие.
— Что «это»? — я сложила руки на груди. — Это мой новый ассистент по связям с... ну, с кем-нибудь. Знакомься, это Жун-эр.
— Се Лин, — Се Лянь сделал шаг вперед, его голос стал непривычно серьезным. — Это же Ци Жун.
— Да ну? Не заметила, — подколола брата.
— Се Лин, — отчитываюшим тоном произнес моё имя.
— Се Лянь, — повторила его тон.
— Ну имена друг друга вы помните, для вас это уже достижение, — похлопал в ладоши Ци Жун.
— Се Лин, он же демон, — взмолился Гэгэ.
На что я сделала театральную паузу, округлила глаза и прижала ладонь к щеке, изображая высшую степень шока, на которую способна актриса погорелого театра.
— Он — демон?! — я медленно повернулась к брату. — Жун-эр, ты слышал? Гэгэ говорит, что ты демон! Почему ты мне не сказал? Я-то думала, у тебя просто кожа такая... специфическая, из-за недостатка солнечного света и плохой диеты!
Ци Жун, мгновенно просекший правила игры (всё-таки 800 лет выживания не прошли даром, хотя и пошатнули кукушку), выронил медный поднос, который собирался расплющить, и схватился за грудь.
— Я — демон?! — завопил он так натурально, что можно было в это даже поверить. — Лин-эр, за что он меня так оскорбляет? Я — невинная жертва обстоятельств! Божье создание! Бедное, неприкаянное привидение, которое просто хочет тишины и немного уважения!
— Вот именно! — подхватила я, вставая рядом с братом и обнимая его за плечи, отчего тот едва не рухнул под тяжестью моей «любви». — Посмотри на него, Се Лянь! Он же божье создание! Самое доброе, самое чуткое... ну, иногда громкое, но это от избытка чувств!
— Самое доброе! — подтвердил Ци Жун, вытирая несуществующую слезу рукавом. — Я птичек кормлю! Иногда... но кормлю же!
— Да ну? — Се Лянь прищурился, и в его взгляде промелькнуло то самое «я-всё-вижу-не-пытайся-меня-надуть» выражение, которое он использовал еще в детстве.
— Да, блять, ещё не верит! — взорвался Ци Жун, мгновенно выходя из образа святого мученика. — Я тут, понимаешь, в белое нарядился, марафет навел, зеркала этой дуре завешиваю, чтоб её не сожрали, а он мне «демон»! Ты на себя посмотри, лохмотья нацепил, шляпа эта... откуда ты её выкопал, со свалки?!
Фэн Синь, который до этого момента успешно прикидывался мебелью, наконец-то подал голос, всё еще не глядя в мою сторону.
— Так ты же агрессивный демон, — буркнул он, сжимая рукоять лука.
— Кто агрессивный? — я развернулась к Фэн Синю, чувствуя, как внутри закипает праведное (или не очень) негодование. — Он у меня агрессивный? Ты на меня почему не смотришь, когда я на тебя ругаюсь?!
— У вас плечо открыто, — выдавил Фэн Синь, и его уши покраснели так сильно, что могли бы служить маяком для заблудших кораблей.
Я на секунду замерла, потом опустила взгляд на свое плечо, которое действительно решило явиться миру во всей красе, а затем на красного как помидор генерала.
— Пошёл нахрен отсюда! — взвизгнула я, хватая первую попавшуюся диванную подушку и запуская её в Наньяна. — Кто к даме без приглашения в дом заглядывает? И вообще, мой дворец — мои правила! Какая хочу, такая и хожу, хоть голая!
— У тебя что, одежды нет, чтобы голой ходить? — вставил свои пять копеек Ци Жун, подозрительно оглядывая меня. — Если нет, так и скажи, я вон из гобеленов тебе что-нибудь соображу. А то ходит тут, плечами сверкает, мужиков пугает. Этот вон вообще сейчас в обморок упадет от избытка нравственности.
— Жун-эр, замолчи! — я шикнула на него, поправляя платье. — Се Лянь, Фэн Синь, я серьезно. Ци Жун останется здесь, он под моей личной ответственностью, если кого-нибудь съест или обматерит Линвэнь — я лично его придушу. Но сейчас он мне нужен.
Се Лянь тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— Лин-эр, ты понимаешь, что Цзюнь У об этом узнает? Присутствие Непревзойденного демона в Небесной Столице — это не шутки.
— Гэгэ, если я смогла провести его сюда и охрана не затрубила, то ничего страшного не случится, — сделала Я кошачьи глазки, глядя на брата, как в детстве, когда пыталась у него что-то выпросить. Обычно, это срабатывало. — Если вы и Повелитель Земли о нём никому не расскажите, то никто и не заметит, — и пару раз моргнула, после чего Лянь погладил меня по голове, закатив свои глаза, что всегда означало, что в слух не признается, но уже со мной согласился. Для него это словно «Ой, делай, что хочешь, тебе же потом достанется». — Гэгэ, посмотри вокруг. Зеркала завешены не просто так. Меня преследует Ин-гуй. И единственный, кто не побоялся вытащить меня из зеркального транса, когда это существо почти забрало мое тело — это был Жун-эр. Ещё правда Хуа Чэн, но его тащить в небесную столицу точно нельзя, у всех Небожителей сердце остановится.
Се Лянь замерев посмотрел на занавешенные окна, на простыни, укрывающие бронзовые рамы, и его лицо смягчилось. Он перевел взгляд на Ци Жуна, который в этот момент пытался незаметно ковырять в носу, но, заметив взгляд принца, тут же начал поправлять корону с видом оскорбленного достоинства.
— Ин-гуй... — прошептал Се Лянь. — Почему ты не сказала в сети?
— Чтобы еще больше паники поднять? — я фыркнула. — Там и так обсуждают мои свадьбы с демонами и выкупы библиотеками. Пусть думают, что я просто сошла с ума, так безопаснее. Да и не известно с кем из Небожителей он уже в моем теле контактировал, так что лучше пока аналогию с Пустословом проведу.
Фэн Синь наконец-то решился взглянуть на меня, но тут же отвел глаза, кашлянув.
— Если нужна помощь с... зеркалами... мы можем остаться.
— Обойдемся! — рявкнул Ци Жун, по-хозяйски приобнимая меня за талию. — Сами справимся. У нас тут уже очередь из «помощников» выстроилась. Одноглазый павлин за фатой ушел, водяной черт в женихах, прикинь, эта угрожает, что за Черновода выйдет, ещё Повелитель Земли, который свалил куда-то... Не хватало еще вас двоих, святош. Лин-эр, скажи им, чтоб валили, у нас инвентаризация по плану!
Я посмотрела на своих братьев — одного канонично-идеального и второго феерично-безумного. И в этот момент, несмотря на Ин-гуя за портьерой и перспективу взбучки от Цзюнь У, мне впервые за 800 лет показалось, что я дома.
— А у вас там что? — перевела взгляд на старшего.
— Его Высочество под домашним арестом, — отозвался Фэн Синь.
— Чего? — мы с Ци Жуном приподняли синхронно брови, в упор уставившись на старшего, который вообще Белый лотос и ни разу правил не нарушил (сейчас, возможно, чудит, но всё же).
Се Лянь только смутился и отвёл взгляд, словно не он что-то натворил.
— Он устроил резню на Золотом Пиру в Юнъани, — пояснил через пару мгновений Наньян, когда увидел, что Гэгэ ничего не хочет объяснять нам.
И после этой фразы Бяо-ди резко начал хохотать, что стены затряслись, а я отвесив ему подзатыльник, уставилась на Се Ляня:
— Свидетелей не судьба добить?
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120