Глава 57
Этот холод внезапно сменился вспышкой ярости, и в ту же секунду я почувствовала, как окружающая меня реальность начинает идти трещинами, а мои руки, которые еще мгновение назад казались прозрачными вдруг снова обрели цвет. Ощущение было такое, будто меня опять выдернули из сна, поэтому объятия Ци Жуна, которые секунду назад казались мне надежными, стали ощущаться как капкан.
Поэтому я резко отпрянула назад, при этом мое тело сработало гораздо быстрее, чем успел сообразить мозг: короткий разворот, быстрый рывок — и вот я уже стою в паре метров от него, пытаясь восстановить сбитое дыхание. В моей ладони сформировался сгусток духовной энергии, и, недолго думая, швырнула его в сторону зеркала. Огонек с размаху врезался в отражение, рассыпавшись веером мелких искр, а я, стараясь сохранить остатки самообладания, небрежно поправила выбившуюся из прически прядь волос. После чего максимально медленно и с таким достоинством, словно вспомнила, что являюсь императорской особой, развернулась к этим двоим.
— Я настолько неотразима, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Что даже низшая нечисть лезет целоваться через отражение. Утомительно.
Хуа Чэн, который замер чуть поодаль, принял свою коронную позу «я — воплощенная угроза» со скрещенными на груди руками, и его единственный глаз в этот момент горел недобрым огнем, что в голове невольно возникла мысль о необходимости срочно вызвать пожарных. Его пальцы на левой руке подозрительно нервно выстукивали какой-то ритм по рукояти Эмина, и, судя по выражению лица Собирателя Цветов, это явно был похоронный марш.
Рядом с этим великолепием Ци Жун выглядел так, будто его только что переехал императорский кортеж несколько раз для надёжности, и всё еще стоял с протянутыми руками, в которых еще секунду назад находилась моя персона, и я видела, как его лицо дергается в нервном тике.
Честно говоря, они оба пялились на меня с таким недоумением, будто я только что во всеуслышание призналась в нежных чувствах к Безликому Баю и предложила ему вместе выращивать капусту на досуге. При том, что саму эту ботву особо и не жалую, но ради этого «великого» существа, готова и потерпеть.
— Что вы на меня так смотрите? — я демонстративно вскинула бровь, стараясь сохранить максимально невозмутимый вид, несмотря на то что внутри всё еще немного потряхивало. — Это был всего лишь доппельгангер, если вы, конечно, вообще в курсе, что это за зверь такой.
— Лин-эр... — Ци Жун наконец-то обрел дар речи, хотя лучше бы он этого не делал, потому что его голос моментально сорвался на такой ультразвуковой визг, что у меня едва не лопнули перепонки. — Ты... ты только что... Ты серьезно назвала это низшей нечистью? Ты хоть своими куриными мозгами понимаешь, что тебя сейчас едва не утянуло в самую жуткую изнанку мироздания?! Ты, святоша недоделанная, ты хоть соображаешь, как я... как я тут чуть не переродился, пока на это смотрел?!
— Как ты испугался, хочешь сказать? — я максимально мягко перебила его, потому что слушать его бесконечные тирады в данный момент не входило в мои планы на вечер. У меня вообще они были другие, но кое-кто решил, что сейчас самое лучшее время для разговора с родственником. — Поверь, я всё видела и даже готова оценить твое выступление на твердое выше среднего шкале драматизма, так что, Жун-эр, будь добр, не ори так громко. У меня и без твоих воплей голова гудит.
— Ваше Высочество, — наконец подал голос, в котором отчетливо слышалось волнение, хозяин Призрачного города. — Подобные рискованные шутки со своими отражениями могут стоить вам всей сущности, и я, честно говоря, пригласил вас к вашему брату вовсе не для того, чтобы наблюдать, как вы распадаетесь.
Я медленно перевела взгляд с одного так называемого брата на другого «не-брата», и в голове мелькнула мысль, что мое положение сейчас до боли напоминает ситуацию, когда стоишь между двух огней. Ощущение было такое, будто оба изо всех сил пытаются меня согреть своей заботой, но при этом, совершенно не замечая того, потихоньку подпаливают мне подол дорогого ханьфу.
— До чего же вы сейчас похожи, — пробормотала я. — Обожаете меня? Кто самый преданный верующий?
— Не смей сравнивать меня с этим! — взвился Ци Жун, делая решительный шаг в мою сторону. — Ты только посмотри на себя со стороны: вся перепачканная в саже, руки ходят ходуном, а гонору при этом столько, будто ты сам Цзюнь У в разгар собственных именин, и я вообще не пойму, ты сейчас со мной соизволила разговаривать или с этим самовлюбленным красным выскочкой?!
— Вообще-то, я имею сомнительное удовольствие общаться с вами обоими сразу, — я тяжело и максимально красноречиво вздохнула. — И знаете что, дорогие мои? Если вы и дальше продолжите меня так изощренно мучить своими криками, я просто соберу вещи и уйду жить к Черноводу, а вот от вашего дуэта у меня, чувствую, скоро начнется настоящий нервный тик, — в этот же момент пробежала мысль, что бедный Хозяин Чёрных Вод сейчас икает из-за меня.
Хуа Чэн при упоминании Хэ Сюаня лишь слегка сузил свой единственный глаз, явно переваривая новость о моих планах, но Ци Жун буквально задохнулся от охватившего его негодования, едва не лопаясь от злости прямо на месте.
— К этому фанатичному любителю рыбы?! Ты там на Небесах совсем последние остатки рассудка растеряла, что ли? Да я тебя... я тебя в своей личной пещере на замок запру, чтобы ты там сидела до тех пор, пока в твоей голове наконец не прояснится и ты не вспомнишь, кто здесь твой единственный по-настоящему верный последователь!
— Жун-эр, золотце моё, мне так долго оставаться нельзя. У меня на набесах во дворце Сюань Цзи в гордом одиночестве дожидается, а вы прекрасно знаете её взрывной темперамент, так что если я не явлюсь вовремя, она от скуки разнесет всю Небесную Столицу по кирпичику, чтобы найти своего ненаглядного, да и мои домашние караси с червяками сегодня еще не кормлены, а это непорядок.
— Какие еще, к черту, караси? — совершенно тупо переспросил Ци Жун, на мгновение забыв, что только что собирался сажать меня на цепь.
— Слушай, ну они совершенно обыкновенные и до такой степени депрессивные, что рядом с ними хочется вскрыться, — я мимоходом покосилась на Хуа Чэна, который в ответ на мою тираду лишь едва заметно усмехнулся, явно забавляясь моим праведным негодованием. — В общем, дел у меня сейчас столько, что я даже не уверена, хватит ли мне ближайшего столетия, чтобы разгрести этот завал.
В этот момент Ци Жун вдруг резко замолчал, и вся его былая ярость внезапно сменилась чем-то подозрительно напоминало панику маленького ребенка, осознавшего, что его снова собираются оставить в пустом доме одного.
— Что, опять? — прошептал он, и в этих словах прозвучало столько боли, что мне на мгновение действительно захотелось подойти и снова его обнять. — Ты снова уходишь и опять не собираешься забирать меня с собой на эти ваши хваленые Небеса? Ну да, зачем я там тебе, правда?! Неужели ты правда оставишь меня здесь пока сама будешь распивать нектар в компании этих напыщенных чистоплюев в золотых одеждах?! — начал мелко подрагивать всем телом, и я прекрасно поняла, что он находится в шаге от полноценной истерики, которая неизбежно закончится тотальным крушением мебели и воплями на всю округу.
— Да я сама часть этих чистоплюев, — закатила глаза на его истерику, хотя в этот момент очень сильно хотелось его обнять, лишь бы братец не чувствовал себя так отвратительно. — Жун-эр, ну вот объясни мне на милость, зачем тебе сдались эти Небеса, если ты теперь — целый Непревзойденный демон, перед которым должны трепетать смертные? — максимально мягко заметила, пытаясь воззвать к его логике, хотя прекрасно знала, что логика и Ци Жун живут в разных параллельных вселенных. — Там ведь смертная скука, каждый шаг строго регламентирован правилами, которые никто не понимает, а сейчас вообще все нормальные игнорируют.
— Вообще-то, только почти непревзойденный, — внезапно вставил Хуа Чэн, внося в нашу семейную драму свою порцию язвительных уточнений.
Я на мгновение замерла, чувствуя, как внутри закипает раздражение, и очень медленно повернула голову в сторону Собирателя Цветов.
— Ты что, серьезно решил поспорить со мной именно сейчас? — в моем голосе непроизвольно прорезались те самые ледяные нотки, которые были в эре Сяньлэ.
— Я ведь лишь немного поправляю вас, Ваше Высочество, поскольку точность в определениях критически важна для такого серьезного историка, как вы, не так ли? — отозвался он с самым невинным видом, хотя в его единственном глазу плясали черти. Хотя, он сам тот ещё чёрт, правда красивый. — Лазурный Фонарь технически является лишь «Свирепым», который изо всех сил пытается казаться настоящим «Бедствием», но вот до ранга истинного Непревзойденного ему в итоге не хватило... — и сделал многозначительную паузу, картинно обводя взглядом пещеру, — честно говоря, примерно всего.
— Ах ты... псина одноглазая! — взревел Ци Жун, мгновенно забыв о своей меланхолии и теряя остатки самообладания.
— Ну, в таком случае, считай, что я почти дипломированная богиня литературы, — парировала я, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид и глядя в упор на Хуа Чэна. — Раз уж мы сегодня так внезапно решили заняться классификацией и развешиванием ярлыков, то имей в виду: мои познания в поэзии практически идеальны, мой талант по всем канонам почти божественен, и я вот прямо сейчас почти не испытываю непреодолимого желания приложить вас чем-нибудь достаточно тяжелым.
— Ну, раз непревзойденный — значит, непревзойденный, спорить тут явно бесполезно, — легко согласился он и чуть склонил голову набок, и его взгляд вдруг стал мягким. В нем было лишь безоговорочное признание моего превосходства. В этот миг стало ясно: если я скажу, что солнце черное, он сожжет небо, чтобы так оно и было. — Кто я вообще такой, простой Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, чтобы вступать в дискуссии с самой богиней литературы, у которой, к тому же, под рукой наверняка найдется что-то тяжелое.
Братец в это время стоял с таким видом, будто у него в голове только что произошло короткое замыкание, и он никак не мог решить, стоит ли ему начинать аплодировать, ошарашенно переводя взгляд с меня на Хуа Чэна и обратно.
— Вот это у вас, блять, уровень диалога... Так когда вы спеться успели? — пробормотал он, явно пытаясь переварить услышанное и не подавиться собственной слюной от удивления. — Вы что, всегда вот так... это самое... словами друг друга на лоскуты режете, как острым ножом по подтаявшему маслу, и при этом даже не пытаетесь друг друга испепелить на месте? Что за поганый вид семейных отношений?
— Привыкай, братец, — вздохнула я и подошла к нему, по-хозяйски положив руки на его костлявые плечи, чувствуя, как он весь напрягся. — В общем, заканчивай этот цирк и собирайся давай, если ты всё еще горишь желанием отправиться со мной в Небесную столицу, но предупреждаю на берегу: в моем дворце действует строгий режим «без человеческого мяса», потому что я запах этой тухлятины у себя в резиденции просто физически не выдержу.
Ци Жун замер, и на его лице отразилась такая гамма чувств, что я на мгновение даже забеспокоилась, не забыл ли он, как дышать от счастья или шока.
«А, он же не дышит...»
— Ты... ты это сейчас серьезно говоришь? Ты реально меня отсюда забираешь? Вот так просто — прямо туда, в самый эпицентр этих заносчивых пернатых небожителей, которые меня при первой же возможности на шашлык пустят?
— Прямо туда, не сомневайся, — подтвердила я. — Будешь числиться моим «служащим средних небес» под моей личной ответственностью, так что поселим тебя где-нибудь поблизости от «Карасей», будете вместе работать
Брат, поняв, что я не шучу, не заставил себя ждать дважды и подорвался с места с такой скоростью, будто у него под ногами внезапно загорелся костер или он выиграл в лотерею право на бесплатное перерождение.
— Я мигом! У меня там в закромах есть пара бесценных свитков... и еще куча всякого хлама... я в одну секунду обернусь! — закричал он на бегу, по пути со всей дури пнув какого-то демона-слугу, который просто неудачно подвернулся под горячую ногу будущего служащего дворца Биншу.
Хуа Чэн подошел ко мне почти вплотную, и от него сразу повеяло таким жаром, будто рядом со мной внезапно открыли дверцу растопленной печи, что было даже приятно.
— Он вам там точно нужен, Ваше Высочество? — тихо спросил он, кивнув в сторону копошащегося в углу демона. — Вы же прекрасно понимаете, что это не просто какой-то там «трудный родственник», которого можно запереть в дальней комнате и забыть, он же самое настоящее стихийное бедствие, которое в принципе не обучено искусству держать язык за зубами, так что наши многоуважаемые Небеса гарантированно сойдут с ума.
— Знаешь, Хуа Чэн, — я медленно повернулась к нему, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Я уже очень много раз говорила: Мои братья для меня — это единственное, что имеет хоть какую-то ценность во всех трех мирах, и это касается как идеального Се Ляня, так и этого абсолютно невыносимого Ци Жуна. Если я снова позволю хотя бы одному из них остаться в одиночестве, то просто этого не переживу, и никакое бессмертие не спасет мою душу от окончательного распада. Так говорю, словно являюсь демоном, но это правда, любой из них мне будет самым дорогим независимо от обстоятельств. Да и тем более, это же я научила его так выражаться, так что мне и слушать жалобы о его поведении.
Хуа Чэн довольно долго молчал, рассматривая меня с таким видом, словно видел впервые, а потом осторожно взял мою руку и очень легко коснулся губами моих пальцев.
— В таком случае, — прошептал он. — Я начинаю почти завидовать вашим братьям, потому что иметь такого защитника, готового ради тебя пойти против всех правил — это непозволительная роскошь, которую не могут себе позволить даже самые верховные боги.
— Благодарю, — я аккуратно отдернула руку, чувствуя, как щеки предательски начинают пылать. — Лучше иди и помоги этому горе-коллекционеру упаковать его драгоценные «сокровища», пока он в порыве жадности не притащил ко мне в резиденцию половину своей жуткой коллекции обглоданных костей.
— Слушаюсь и повинуюсь, — усмехнулся он, и в его улыбке снова проступил тот самый привычный нам всем азарт и легкое пренебрежение к условностям.
— Слишком великолепен для мужчины...
В этот самый момент из глубины тоннеля, спотыкаясь на каждом шагу, выскочил Ци Жун, нагруженный огромным узлом, который был в два раза больше его самого, с какой-то совершенно нелепой короной на голове.
— Всё, я готов, Лин-эр, выдвигаемся немедленно!
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120