Глава 51
Я медленно обернулась. Прямо в проёме, прислонившись к косяку и смотря на всю эту компанию с выражением величайшей скуки на удивительно симпатичном лице, стоял Мин И, быстро переставший кашлять. Он был в своём обычном тёмном ханьфу, лишь на плече краснело свежее пятно, похожее на кровь, а один глаз заметно заплыл.
«Ну что-то то же у него плавать должно».
— Не давись, мой дорогой, — произнесла я. — Я тебя предупреждала ещё в Небесной столице. А мнение я буду спрашивать исключительно у Черновода, твоё же в данном случае интересуют меня настолько же, насколько мнение придорожной пыли о качестве имперской дороги.
Он фыркнул, но ответить не успел. Потому что в этот момент Лан Цаньцю, видимо, окончательно переполненный праведным гневом и желанием докопаться до сути, решил, что лучший способ разрешить ситуацию — это наконец-то применить силу, сделав выпад в сторону Хуа Чэна с явным намерением победить его.
И всё завертелось. Я, ничего не понимая в военном деле, осознала, что тут что-то не так, потому что трое из них начали махать мечами, а один веером – это явно не стандартный бой. Моя роль в битвах всегда была неизменна: красиво упасть в обморок где-нибудь в сторонке, чтобы не мешали настоящим воинам совершать подвиги.
План созрел мгновенно.
— Ай! — крикнула я, падая и намеренно задевая Мин И за ноги.
Он, и без того еле стоявший, рухнул на меня с глухим стоном. Мы оба свалились в кучу на дорогой меховой ковёр, который теперь был щедро украшен обломками дерева и клочьями пергамента.
— С ума сошла?! — прохрипел он мне прямо в ухо, пытаясь вывернуться.
— Лежи смирно, идиот! — прошипела я в ответ, намеренно прижимая его локтем к полу. — Хочешь, чтобы тебе голову отрубили? Притворись мёртвым!
Не знаю, сработал ли мой аргумент, или он просто окончательно выбился из сил, но он замер. Я же просто лежала на нём, отсюда, из-под груды шёлка, открывался прекрасный вид на продолжающийся хаос.
Ши Цинсюань, всё ещё размахивая веером:
— Хуа Чэн должен предоставить нам объяснения. Ответственность за инцидент с пропавшим без вести небожителем полностью лежит на нём. Ваше Высочество наследный принц, проявите бдительность!
«Ах, вот как. Значит, Мин И — тот самый «пропавший без вести небожитель», будет за место принцессы, а они принцы на белом коне, как романтично. Конечно, он не мог просто тихо исчезнуть, ему обязательно нужно было устроить драму вселенского масштаба».
Больше всего на свете Се Лянь, конечно, не хотел сталкиваться лицом к лицу именно с этим обстоятельством. Он пристально посмотрел на Хуа Чэна и произнёс, пытаясь говорить максимально разумно:
—Хуа Чэн, мне не известно, какое именно недоразумение произошло между тобой и Повелителем Земли, но не лучше ли нам сейчас спокойно разрешить эту проблему?
Я мысленно покачала головой. «О, мой наивный, прекрасный братец. Ты предлагаешь «спокойно разрешить проблему» с Повелителем Демонов в его же разрушенной библиотеке, пока его подозрительная гостья валяется на полу с поддельным небожителем? У тебя потрясающее чувство такта».
К его удивлению (и моему тоже, признаться), Хуа Чэн переспросил с искренним, неподдельным непониманием:
— Повелитель Земли? Какой ещё Повелитель Земли?
После недолгого, тяжёлого молчания он добавил, будто только что сообразил:
— Тот, что стоял в дверях, был лишь моим бездарным подчинённым.
Последняя фраза заставила богов удивлённо застыть. Повелитель Ветров, оправившись от шока, произнёс с присущим ему гонором:
— Ясно как белый день, что перед нами — чиновник Верхних Небес. Для чего ты упорно пытаешься выдать белое за чёрное?
Хуа Чэн усмехнулся, и в этой усмешке было нечто смертельно опасное. Он провёл рукой по изогнутому дугой ятагану, от чего тот блеснул серебристым полумесяцем.
— В таком случае, хотелось бы узнать, для чего ваш многоуважаемый достопочтенный чиновник Верхних Небес скрыл свой истинный статус, отринул высокое положение и заявился ко мне на службу демоническим посланником? Если это действительно Повелитель Земли, в таком случае он может похвастаться невероятной выдержкой, раз играл одну роль целых десять лет.
Я почувствовала, как Черновод подо мной напрягся. «Блин, не дёргался бы, не является же самым приятным ковриком».
Хуа Чэн продолжал, и его голос звучал всё язвительнее:
— Не могу сказать, что за это время я ничего не заподозрил, однако у меня никак не находилось доказательств. И если бы я не встретил его в Крепости Баньюэ под видом спутника Повелителя Ветров, то до сего дня так и не обрёл бы абсолютной уверенности.
В одно мгновение в голове Се Ляня мысли, видимо, замелькали со скоростью молнии. Я почти физически ощущала, как он складывает пазл.
«Да ты тоже, мой красавчик, был тогда там в женском облике. Ты что, специально перед богами там палился, когда я ушла? И погодите, вы реально не догадались, что настоящего Мин И я сперла? Да там столько моей энергии было, что только дурачок не догадается».
Се Лянь, видимо, обдумав всевозможные варианты, мог сказать только одно, сжав кулаки и выпрямив спину:
— Я всё понял. Вина за это происшествие лежит на нас. И всё же, Хуа Чэн, я надеюсь, что сегодня ты проявишь к нам снисхождение.
Хуа Чэн пристально посмотрел на принца и спустя секунду бесстрастно произнёс:
— Ваше Высочество, честно говоря, в некоторые вещи вам лучше не впутываться, для своего же блага.
Внезапно Ши Цинсюань, видимо, решил, что короткая минута дипломатии зашла в тупик, и пора переходить к другой тактике — созданию управляемого хаоса. Он воскликнул:
— Призыв ветров!
Он взмахнул веером, и в тот же миг в библиотеке раздался вой ураганного ветра.
Се Лянь воскликнул в ужасе:
— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, зачем?
Ши Цинсюань ответил с какой-то невероятной, истеричной бодростью:
— Я возьму на себя роль злодея. Призыыыыыыыв ветров!
Раздался оглушительный треск, и я увидела, как сверху полетели новые клубы пыли и обломков. Ветер сорвал то, что оставалось от крыши, и теперь в ней зияла огромная дыра, открывая свинцовое небо Призрачного Города.
«Гениально. Просто гениальная тактика. Взорвать крышу, чтобы всех нас засыпало обломками или унесло в атмосферу. Блестяще, Ваше Превосходительство. Я всегда знала, что ваш интеллект — это нечто непостижимое».
Чёрные волосы и красные одежды Хуа Чэна развевались посреди урагана, однако он сам не сдвинулся с места. На его лице появилась та самая опасная, хищная ухмылка, которую я видела лишь мельком. Он не выглядел ни напуганным, ни разгневанным.
— У тебя есть веер? — произнёс он, и его голос перекрыл вой ветра, словно он говорил у меня в ухе. — Вот так удача. У меня тоже.
С этими словами он небрежным жестом протянул руку, и с одного из уцелевших стеллажей прямо в его ладонь слетел веер. Не простой, а массивный, с каркасом и пластинками из чистого золота. Он выглядел не как изящная безделушка Ши Цинсюаня, а как смертоносный артефакт. Хуа Чэн покрутил его в руках, затем с той же безмолвной, холодной улыбкой раскрыл.
Взмах.
На Ши Цинсюаня, Се Ляня и Лан Цаньцю полетел не просто ветер. Это был поток сжатого, яростного воздуха, сверкающий вкраплениями острейших золотых чешуек — тех самых пластинок с веера. Он не просто дул — он резал.
Трое небожителей инстинктивно отпрыгнули в стороны. Позади них с оглушительным стуком, похожим на стукоту мощного ливня по железной крыше, в пол вонзился частокол из золотых лезвий. Они вошли в камень на добрый цунь, демонстрируя сокрушительную силу.
Хуа Чэн взмахнул веером снова. Новый порыв, ещё более мощный. Ураган, поднятый Ши Цинсюанем, был силён, но он был хаотичным, неконтролируемым. Ветер Хуа Чэна был оружием точным и смертоносным. Потоки воздуха, созданные двумя веерами, сталкивались, отражались от стен, подхватывали тысячи золотых лезвий и закручивали их в бешеном, блестящем смерче прямо посреди библиотеки, после чего впитались в меч юнъаньца.
Лан Цяньцю вложил в свой удар всю силу после преобразования его меча. Се Лянь сразу разглядел огромную разницу в силе, да тут даже такой дурак, как я, понял, что будет капец, из-за чего голову Черновода вжала в пол. Ши Цинсюань закричал, предчувствуя беду:
— Цяньцю, не упорствуй!!!
Но было поздно. Казалось, ещё мгновение — и клинок Хуа Чэна встретится с мечом юноши, чтобы разнести его вдребезги.
Никто не ожидал, что произойдёт дальше. В оружейной взорвалась ослепительная вспышка белого света. Она была настолько яркой, что на мгновение полностью лишила всех зрения, залив всё вокруг слепящей белизной.
Угол тут же занялся внушительными языками огня. Не теряя ни секунды, Се Лянь размотал свой белый рукав и одним движением опутал им себя, Ши Цинсюаня и Лан Цяньцю.
— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, направьте потоки ветра вверх! — крикнул он.
Ши Цинсюань, всё ещё явно ничего не видя, инстинктивно послушался — развернул веер и резко взмахнул им вверх. Оставшиеся потоки ветра рванули к дыре в потолке, окончательно выбив и унеся прочь то, что от него осталось, и они стрелой вылетели в проём.
Я лежала на полу, прижимая к себе затихшего Мин И, и смотрела им вслед. Воздух вернул способность видеть. Ши Цинсюань, которого было отлично видно, уже в небе, разглядев внизу столб пламени и клубы дыма, видимо, испугался, что Хуа Чэн сейчас ринется в погоню. Он снова принялся лихорадочно махать веером, подгоняя ветер.
«Нет, ты чего делаешь, идиот!»
Он буквально «нагнал ветер, чтобы развести огонь».
Где-то внизу, на улицах Призрачного города, послышались крики, забегали толпы перепуганных демонов.
А я лежала, вжав голову «Черновода» в пол, и смотрела, как языки пламени жадно лижут древние деревянные стеллажи. Пылали разбросанные свитки, столетия мудрости и истории превращались в пепел с треском, который был слышнее любых криков.
И вдруг у меня в голове щёлкнуло.
«Книжечки горят!»
Мой взгляд метнулся к Хуа Чэну. Он стоял спиной ко мне, его алый силуэт был неподвижен среди хаоса, а взгляд был устремлен в дыру в потолке, туда, где скрылись небожители. Его плечи были напряжены, а в осанке читалась какая-то… потерянность. Будто он не видел бушующего вокруг огня, а искал в небе что-то одно-единственное и не мог найти.
Я вскочила и, не обращая внимания на огонь, пробежала несколько шагов по пылающему ковру. Подскочила к Хуа Чэну сзади, вцепилась ему в плечи и принялась трясти изо всех сил.
— Очнись! — закричала я ему прямо в ухо, перекрывая треск пламени. — Твои книжечки горят! Ценные же, черт возьми! Ты что, их собирал, чтобы всё это одним визитом спалили? Туши! Быстрее туши!
Хуа Чэн вздрогнул от неожиданности. Он обернулся, и я увидела его лицо. Сначала на нём было то самое отрешенное и почти грустное выражение — взгляд человека, который снова остался один, а потом его единственный глаз встретился с моим.
Чистое, неподдельное, детское удивление осветило его черты. Уголки его губ сложились в недоумевающем замешательстве. Он смотрел на меня так, будто я была самым самым желанным сокровищем, внезапно материализовавшимся прямо в эпицентре пожара.
— Ты… — начал он, и его голос, обычно такой уверенный, звучал с хрипотцой.
— Я, я, я! — перебила я его, тыча пальцем в бушующее пламя. — Не смотри на меня, смотри на них! Туши! Немедленно!