Глава 52
Казалось, моя паника наконец-то разбудила в нём не демона, а хозяина. Взгляд его резко обострился, оценивая ситуацию. Он резко взмахнул рукой, и в воздухе закрутились серебристые бабочки, сотнями вылетая из складков его одежды. Они ринулись к огню, но, едва приблизившись к жаркому пламени, начали рассеиваться с тихим шипением, словно капли воды на раскалённой сковороде.
— Жар слишком силён, — сквозь зубы процедил Хуа Чэн, и в его голосе впервые зазвучало раздражение, смешанное с досадой. — Глупые насекомые… не могут справиться.
Он снова взмахнул рукой, и бабочки отступили, образовав живой, мерцающий щит между нами и бушующим огнём, сдерживая его распространение, но не в силах погасить.
Этого было недостаточно. Я видела, как на полках обугливаются и рассыпаются в пепел древние манускрипты. Воздух наполнился горьким запахом горящей бумаги, дерева и какой-то особой пыли — пыли веков, которую уже не вернуть.
И тут во мне что-то щёлкнуло. Не та паника, что сковывает, а та, что заставляет двигаться быстрее мысли. Адреналин ударил в виски.
Я рванула с места, сдернула с себя верхнее легкое ханьфу — дорогущее, алого шелка, — и, намотав его на руки, бросилась к ближайшему пылающему стеллажу.
— Что ты делаешь?! — голос Хуа Чэна прозвучал прямо у меня за спиной, он сделал шаг за мной, его пальцы сомкнулись на моём запястье, обжигающе горячие даже через ткань.
— Спасаю то, что ещё можно спасти! — вырвалась я, дёрнув руку. — Или ты собираешься стоять и смотреть, как твоё наследие превращается в пепел?
Его хватка ослабла. Я выдернула руку и, не думая, ударила своим импровизированным тампоном по языкам пламени, сбивая их с резного дерева и хватая первый попавшийся обугленный по краям, но в целом ещё целый свиток. Жар опалил лицо, заставил зажмуриться, но я запихнула спасённый свиток за пояс и потянулась за следующим.
Внезапно со стороны дверей послышался шум. На пороге, толкаясь и перешёптываясь, столпились демоны — обитатели Призрачного города. Они глазели на пожар с смесью ужаса и дикого любопытства. Какой-то мелкий бес с рожками даже попытался сунуть палку в огонь, но его тут же оттащили.
— Чего уставились?! — крикнула я им, перекрывая гул пламени. Я была вся в поту, саже, волосы выбились из причёски и прилипли к щекам. — Воды, ведра, ткани мокрые! Быстро! Или вы хотите, чтобы весь ваш чёртов город до тла выгорел из-за идиотских разборок парочки небожителей?
Наступила секунда ошеломлённой тишины. Демоны переглядывались. И тут раздался знакомый голос Посланника Убывающей Луны:
— Её Высочество приказала тушить! Кто будет стоять сложа руки — отправится на опыты к Черноводу!
Эффект был мгновенным. Кто-то сзади в тряпках очень громко чихнул. Толпа демонов взорвалась суетой. Кто-то побежал за водой, кто-то с визгом начал срывать с себя одежду, чтобы мочить её в ближайшем источнике, кто-то просто начал пытаться тушить рууами. Начался абсолютно сюрреалистичный хаос: в дыму и огне метались рогатые, хвостатые, чешуйчатые твари, оравшие на своих гортанных языках и с невероятным, чисто демоническим энтузиазмом взявшиеся за тушение.
Хуа Чэн стоял в центре этого безумия, отдавая короткие, отрывистые приказы. Его бабочки создавали направленные потоки воздуха, сдерживая огонь и не давая ему перекинуться на другие залы. Но я видела, как напряжены его плечи, как сжаты его кулаки — мгновенно потушить всё он не мог.
А я тоже носилась, как угорелая. Адреналин был сладким и горьким на вкус на губах, запах дыма въелся в ноздри. Я уже не думала о принцессах всяких, о масках, о доппельгангерах. Был только огонь, который нужно остановить, и свитки, которые нужно спасти. Я обжигала пальцы, хватая обугленные деревянные футляры, пачкала сажей и пеплом своё некогда безупречное ханьфу, спотыкалась о разбросанные обломки. Где-то за спиной слышались одобрительные крики демонов: «Давай, человечишка! Ловко ты у него получается!» — и это было странно… приятно. Хоть я и не человек…
В один момент я потянулась за особенно древним на вид свитком в тёмно-синем футляре, который лежал на самой верхней полке пылающего стеллажа. Я встала на цыпочки, но не могла дотянуться. И в этот момент стеллаж, подточенный огнём, с трехом начал заваливаться прямо на меня.
Я зажмурилась, ожидая удара, но вместо него почувствовала сильный рывок за пояс. Меня отбросило в сторону, и я грузно приземлилась на мягкую, задымлённую груду того, что раньше было драгоценными коврами. На меня сверху рухнул тот самый стеллаж, но его падение принял на себя Хуа Чэн. Он просто подставил плечо, и массивная конструкция разлетелась в щепки о его недвижимую фигуру. В его единственном глазе плясали отблески пламени, а на лбу выступили капельки пота.
— Хватит, — сказал он тихо, но так, что его голос был слышен сквозь весь гам. — Довольно. Я не позволю тебе из-за этих клочков бумаги…
— Это не клочки бумаги! — выдохнула я, откашливаясь от дыма и пытаясь встать. — Это… это знание! История! То, что уже не повторится! Ты же сам их собирал!
Я увидела, как что-то дрогнуло в его лице. Он смотрел на меня — закопченную, растрёпанную, с подпаленными рукавами и диким блеском в глазах. Смотрел так, будто видел впервые.
И в этот момент последние очаги пламени были залиты дружными усилиями толпы демонов, подвозивших воду в вёдрах, котлах и даже в своих собственных шляпах. Огненный шквал сменился густым, едким паром и всеобщим ликующим рёвом. Пожар был потушен.
Внезапно наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и тяжёлым дыханием демонических существ. Библиотека представляла собой печальное зрелище: закопчённые стены, груды мокрого пепла, обгоревшие обломки мебели. Но основная часть свитков, была спасена.
Я стояла, опираясь на колени и пытаясь отдышаться. В руках я всё ещё сжимала тот самый синий футляр и ещё два свитка, прижатых к груди. Сердце колотилось где-то в горле, но на душе было странно… легко.
Кто-то тронул мое плечо. Я обернулась. Передо мной стоял Хуа Чэн. Его алое ханьфу тоже было в пятнах сажи и подпалин, на щеке темнела полоса грязи. Он молча смотрел на меня, а потом его взгляд опустился на свитки в моих руках.
— Ты… — он снова запнулся, будто не находя нужных слов. — Зачем ты это сделала? Ты могла серьёзно пострадать.
Я распрямилась, чувствуя, как по моей испачканной щеке скатывается капля пота, оставляя чистый след.
— Потому что они были важны, — сказала я просто, не пытаясь шутить или язвить. В этот момент это была самая чистая правда. — Важнее моей жизни.
Он замер. Казалось, весь шум Призрачного города, весь пар и пепел — всё замерло вместе с ним. Его единственный глаз, яркий, как звезда в копоти ночного неба, изучал моё лицо, выискивая фальшь. Но я не отводила взгляд.
Потом он медленно, почти неуверенно протянул руку. Я подумала, что он хочет взять свитки, но он не дотронулся до них. Его пальцы, удивительно нежные для демона, коснулись моей щеки, стирая полосу сажи, что шла параллельно следу от пота. Его прикосновение было обжигающе тёплым.
— Они теперь твои, — тихо произнёс он. Его голос снова обрёл свою бархатистую глубину, но в ней появились новые, незнакомые мне нотки. — Все свитки, что ты спасла. И те, что не спасла, тоже. Всё, что уцелело в этой комнате. Это твоя награда.
Теперь настала моя очередь смотреть на него с немым вопросом. Моё сердце, и так колотившееся как сумасшедшее, сделало в груди ещё один немыслимый кульбит.
— Но… это же твоя коллекция. Ты долго их собирал…
— И теперь дарю вам, — парировал он, и в уголке его губ заплясала та самая знакомая, опасная искорка, но на сей раз она казалась… мягкой. — Раз уж вы так яростно боролись за них, значит, оценили их по достоинству. Они обретут в ваших руках гораздо больше пользы, чем пылясь здесь в ожидании следующего визита небесных идиотов. Пойдёмте, Ваше Высочество. Вам нужно отдохнуть. А этим сокровищам… — он кивнул на свитки в моих руках. — Достойней места, чем пребывание в вас, им точно не найти.
Я молча кивнула. Мы вышли на улицу. Ночной воздух Призрачного города, обычно напоённый сладковатыми и опасными ароматами, сегодня пах дымом и свободой. Мы остановились на пороге Дома Блаженства. Золотые иероглифы над входом мерцали в тусклом свете, и на их фоне мы, два запылённых, уставших существа, должно быть, выглядели крайне нелепо.
— Собиратель Цветов, — сказала я, вздохнув глубоко. — Мне нужно отправиться вместе с Повелителем Земли в Небесную столицу, если вас это не оскорбит, то прямо сейчас. Очень надеюсь, что наша с вами следующая встреча будет приятной.
Китайская же версия Мин И была уже тут рядом, но ничего не сказал на это. Он стоял, слегка сгорбившись, в своём чёрном ханьфу, и его невероятно мрачное выражение лица казалось ещё темнее в свете огней города. Его молчание было красноречивее любых слов — тяжёлым, давящим, словно предгрозовой воздух.
Хуа Чэн на мою просьбу лишь едва заметно кивнул, его единственный глаз, яркий, как звезда, скользнул по моему лицу, выискивая что-то. Затем он небрежным жестом бросил в сторону двери пару игральных костей. Дверь распахнулась, но вместо привычного интерьера в проёме заклубился вихрь из черного тумана, сквозь который угадывались очертания мраморных колонн и аромат цветущих персиковых деревьев — ни с чем не спутаемая аура Небесной столицы.
— Прошу, — произнёс он, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал как-то отстранённо, будто его мысли были уже далеко. — Вы сразу окажетесь в своём дворце.
Я глубоко поклонилась на это, чувствуя, как усталые мышцы спины протестуют против этого движения вежливости.
— Благодарю, — сказала я тихо, но искренне.
Затем, обменявшись с Хуа Чэном последним быстротечным взглядом — в котором было столько невысказанного, что аж в висках застучало, — я шагнула в сияющий портал, потянув за рукав неподвижного, как изваяние, Мин И. Он машинально последовал за мной, его бледное лицо оставалось невозмутимым.
Миг диссонанса, лёгкое головокружение от перемещения между мирами — и мы уже стояли на холодном мраморе на моей дорожке в саду.
— Опять ты сбежал?! — услышала я яростный голос Сюань Цзи, а затем такой стук, будто чем-то кого-то металлическим огрели.