Горький Шоколад.

"Ну, идем же, Ева". С этими словами Михаэль втащил Еву в дом, где было много

молодежи и детей.

"Эй, Михаэль, это и есть твоя подружка?", - спросил парень в черной кожаной куртке.

Михаэль кивнул и объяснил Еве: "Это Стефан, друг моего брата. Ну, а сейчас пойдем, я

хочу тебе кое-кого показать".

Они прошли в украшенное воздушными шариками помещение. На маленькой сцене

стояли динамики, вокруг которых возились трое мужчин. Пока динамики выдавали только

треск и шипенье. Михаэль заткнул уши и прокричал: "Петрус! Ты не мог бы спуститься?"

На эти слова повернулся высокий худой мужчина. На миг он сделал звук динамиков

таким громким, что Ева Испуганно втянула голову. "Вот теперь все в порядке", - сказал он

и спрыгнул со сцены.

"Привет, Михаэль". Он протянул руку Михаэлю, а потом и Еве. "Так ты и есть Ева?"

Она смущенно кивнула. Он был еще молодой мужчина. И он ей понравился, несмотря на

его большой нос и на намечавшуюся лысину.

"Меня зовут Петер Гуардини. Но здесь все называют меня Петрус". Он рассмеялся, а Ева

внимательно наблюдала за Михаэлем. Он смотрел на Петруса, слегка приоткрыв рот. "Как

маленький мальчик, который ждет, чтобы его похвалили", - подумала Ева.

Петрус положил свою большую руку на плечо Михаэля и сказал: "Хорошо, что ты

привел свою подружку. Мы уже вот-вот начнем. А вы пока можете помочь с украшением

сада". "Ладно, Петрус. Это мы сейчас сделаем".

Ева последовала за Михаэлем через маленькое помещение в сад, где на длинных столах

уже стояли пластиковые стаканчики и тарелки. Несколько девочек ветками украшали

столы. Одна из них крикнула: "Илона, посмотри, твой брат с девушкой". Солнце так

слепило глаза, что невозможно было разглядеть лиц.

Ева рукой прикрыла глаза. Одна девушка подошла к ним. Бесцветная, медлительная,

очень толстая. На ней было платье из такого материала, который мама хотела купить для

Евы. Девушка посмотрела на Михаэля и спросила: "Кто это?". Михаэль, обняв Еву,

ответил: "Это - Ева. Моя подруга. А это моя сестра Илона".

Ева протянула руку, желая поздороваться и начать разговор, но она не успела и слова

сказать, как Илона отвернулась и ушла. Ева опустила руку, а Михаэль сказал: "Илона

немного странная. Но она не хотела тебя обидеть. Когда ты ее получше узнаешь, ты

поймешь".

Илона продолжила свою работу. Очень медленно она срезала ветки с цветущего куста.

Ева смотрела на нее и думала: "Илона - это имя, которое напоминает лагерные костры и

звучит, как цыганская музыка. Как же ей не подходит это имя!"

Ева помогала Михаэлю расставлять на столе бутылки с лимонадом, как вдруг Михаэль

рассмеялся и сказал:- В баре есть пиво. Надо будет купить.

- Ты уже пьешь пиво?

- А ты думала, я еще ребенок?

- Нет, но закон...

- Вчера мне исполнилось 16.

- Правда? А почему ты мне ничего не сказал?

- Отпразднуем сегодня.

- Я бы приготовила подарок.

- Подаришь мне что-нибудь, когда я буду уезжать.

Из дома стала раздаваться громкая музыка, и Михаэль сказал: "Началось. Пошли

скорей". В комнате уже многие танцевали. Михаэль объяснил: "В соседнем помещении

программа для детей и тех, кто не танцует. Что выбираешь ты?" "Конечно же, танцевать!"

На этот раз ей потребовалось больше времени и рука Михаэля, чтобы найти правильные

движения и двигаться в такт, но потом все стало налаживаться, и Ева подумала: "Я могу,

я, конечно же, могу танцевать".

Она танцевала. Мимо проплывали лица: иногда чужие, иногда возникало лицо Михаэля.

Потом стало очень душно, и она с Михаэлем подошли к маленькому бару, и Михаэль

сказал: "Пиво. Ева, тебе тоже?" Она покачала головой и ответила машинально: "Колу", -

хотя ей хотелось лимонада.

Мужчина с бородой за стойкой бара сказал Михаэлю:

- Не говори ерунды. Ты прекрасно знаешь, что тебе еще рано пить пиво.

- Мне вчера 16 исполнилось.

- Неужели?

- Ну, я тебе говорю...

Потом они ели сосиски в саду, а когда вернулись в помещение, то увидели, что

танцующих заметно прибавилось. Музыка гремела еще громче, а свет наоборот

приглушили.

Ева танцевала. Она танцевала даже, когда Михаэль снова отошел к бару. Она танцевала

одна, едва заметив его уход. К ней приблизился какой-то парень с очень короткими

волосами, в узких блестящих брюках и пестрой рубашке. Ева подумала: "Выглядит как

хвастун, но симпатичный".

Парень со словами: "Ты хорошо танцуешь", попытался ее обнять, но Ева сказала: "Нет.

Мне это не нравиться". Тут она заметила, что многие танцуют, плотно прижимаясь, друг к

другу. "Разве я тебе не нравлюсь?" - спросил парень, но Ева уже не слушала его. Она

развернулась и пошла к бару, где стояли несколько парней и девушек. У них в руках были

бутылки с пивом.

"Пропустите невесту Михаэля", - крикнул рыжий парень. Остальные рассмеялись. Ева

рассердилась на себя за то, что покраснела. Рыжий продолжил: "Михаэль, твоя девушка

ищет тебя".

Еве захотелось провалиться сквозь землю. Под чужими любопытными взглядами она

вдруг почувствовала себя потной, толстой и неуклюжей, но тут подошел Михаэль, взял ее

за руку и сказал рыжему: "Пит, закрой свой рот и оставь мою девушку в покое". На что

рыжий ответил: "Что такое? С каких это пор ты стал таким чувствительным? Считаешь

себя лучше всех? И не такая уж она замечательная. Да из нее двоих можно сделать!"

Ева шла за Михаэлем в сад и думала: "Он хвастался мною. Он, конечно же, всем

рассказал, что я учусь в гимназии. Только он позабыл рассказать, что я - жирная".

В саду было ненамного прохладнее, чем в помещении. Ева заговорила первая:

- Наверное, гроза будет.

- Да.

- Ты жалеешь, что привел меня сюда?

- Нет. Пит - дурак. Не стоит обращать внимание на его глупые слова.

- Пойдем обратно.

На входе, прислонившись к стене, стоял парень в узких блестящих брюках и пестрой

рубашке. Он сказал: "Где же был мой младший братик со своей девушкой? Что делали? За ручки держались? И не страшно было?" На что Михаэль ответил: "Оставь меня в покое,

Франк", - и протиснулся вперед.

Когда Ева входила в помещение, парень вытянул руку и коснулся ее груди. Ева

ускорила шаг и сказала Михаэлю: "Твой брат не очень-то любезен". В ответ Михаэль

покачал головой. Потом добавил: "Мы с ним часто ссоримся".

Ева рассматривала танцующих, особенно девушек. Она внимательно изучала их тонкие

талии, их бедра в узких джинсах. И она снова почувствовала себя чужой и ненужной.

Зазвучала медленная, романтичная мелодия. Михаэль положил руку на ее плечо. Она

старалась изо всех сил не смотреть по сторонам, не думать об окружающих, а только

чувствовать руку Михаэля на своих бедрах. Чувствовать его тело, которое было сейчас так

близко. Только это.

Кто-то коснулся ее плеча. Это был Петрус. Он спросил: "Ты умеешь танцевать вальс?"

Она кивнула.

Петрус сказал Михаэлю: "Извини", - и закружил Еву в танце. В одном углу Ева увидела

двоих, они стояли очень близко друг к другу и почти не двигались. Ева отвернула голову.

Внезапно она почувствовала сильную усталость. Теперь с ней танцевал уже Стефан,

потом парень в черной куртке, потом снова Михаэль. Она кружилась в танце, пока не

почувствовала себя плохо, и она сказала: "Мне нужно на свежий воздух".

Они сели на ступеньки лестницы, которая вела от дома в сад. В саду никого не было. На

столах стояли пластиковые тарелки с горчицей, пустые бутылки из-под лимонада,

надкусанные булочки.

Ева подвинулась к Михаэлю, сказав: "Я вся мокрая от пота. Наверное, я воняю". "Нет,

ты не воняешь", - ответил Михаэль и положил свою руку на ее колено. Затем его рука

скользнула выше, под юбку.

"Ты не хочешь немного прогуляться со мной?" - спросил он так тихо, что Ева едва

разобрала сказанное им. Михаэль положил голову на ее плечо, а Ева смотрела вверх, на

звездное небо и немного боялась, что их могут увидеть.

И тут раздался голос Франка: "А что тут делает наш малыш?" Ева вздрогнула. Звезды

будто все разом погасли. Михаэль убрал руку с колена Евы и сказал: "Франк, иди ты к

черту". "Как ты со мной разговариваешь? Смелый стал? Если ты решил поваляться со

своей куклой, делай это в другом месте".

"Думай что говоришь!" Михаэль вскочил и со злостью посмотрел на брата. Франк стоял,

широко расставив ноги, руки в карманах брюк. Ева избегала взгляда Михаэля. Она

сделала пару шагов в сторону сада, под защиту темноты. Из дома вышел парень в

кожаной куртке и сказал: "Франк, ты снова собираешься устроить шоу?" Франк не

обратил на него внимания и снова обратился к Михаэлю.

- Скажешь, я неправ? Будто ты не собирался с ней переспать?

- Ты - старая свинья!

- Малыш, не надо быть таким наглым. Так можно и на неприятность нарваться.

- Попробуй! Давай попробуй!

Голос Михаэля звучал резко и рвался вверх, переходя на крик.

- Решил показать этому куску жира, какой ты смелый парень?

Михаэль набросился на него с кулаками. Ева не двигалась. Ее рот открылся, но она не

закричала. Она увидела, как в дверях появились люди. Они наблюдали за дракой. Из

толпы послышались разные восклицания.

- Франк, ты с ума сошел. Прекрати, остановись.

- Михаэль, давай покажи ему.

Вдруг у Франка в руке оказался нож, и Ева закричала: "Нет, нет!" Ее охватила паника.

Она хотела разнять дерущихся, но не могла даже пошевелиться. У стоящих в дверях

побелели лица, а один из них, тот, кто кричал: "Михаэль, давай покажи ему", подвинул

Михаэлю стул.

Михаэль взял стул за две ножки, поднял его над головой и со всей силы ударил Франка

стулом. Ева закрыла глаза. Когда она снова открыла глаза, то увидела Франка, лежащего на земле, из раны на его голове текла кровь. Михаэль стоял рядом, все еще со стулом в

руках, смотрел испуганно на своего брата и повторял: "Нет, нет. Этого не может быть".

Парень с серебряным крестом на шее забрал у Михаэля стул и повел его в дом.

Окружающие молча посторонились, пропуская их. Потом пришла Илона, села рядом с

Франком и положила его голову себе на колени. Она качала Франка, как маленькая

девочка качает куклу. Слезы бежали по ее лицу. Платье задралось, ее полные бедра

белели в темноте.

"Илона его нельзя трогать". Петрус нагнулся и осторожно положил голову Франка на

землю. Илона только посмотрела на него, ничего не сказав. Кто-то увел ее, а Петрус

сказал: "Райнер, позвони в скорую". Райнер зашел в дом. До приезда скорой все молчали.

- Его зовут Франк Вайлхаймер.

- Нет. Мы танцевали и ничего не видели.

- Наверное, он случайно упал.

- Да, наверное, так и было.

Другие окружили Михаэля, который с широко распахнутыми глазами смотрел, как

Франка выносят на носилках. А Илона сказала Еве: "Это произошло по твоей вине".

Все принялись наводить порядок в доме. Петрус повез Михаэля и Илону домой, но

скоро вернулся обратно. Он сказал: "Ну, вот и закончился праздник". Ему никто не

ответил.

Ева собирала пластиковые стаканчики, когда приехал ее отец. Он сказал: "Ты не

выглядишь радостной". Она расплакалась. "Тебя кто-то обидел?" Он казался большим,

сильным. Ева прислонилась к нему. Он обнял ее и повторил: "Тебя кто-то обидел?" Ева

покачала головой и вытерла слезы. Нет, ее никто не обидел. Ничего не произошло. Ева

уткнулась лицом в его рукав. Знакомый запах успокоил Еву. Нет, ничего.

А Петрус объяснил ее отцу: "Произошел несчастный случай".

Ева плакала, спрятав в подушку свое горячее мокрое от слез лицо. "Ты хочешь показать

этому куску жира, какой ты смелый парень?" Тело Франка на Земле. Илона, качающая его

голову.

Ева почувствовала, как сжался ее желудок. Я - кусок жира. Это произошло из-за меня.

Это моя вина. А Михаэль? Почему он не отступил? Ведь у Франка был нож в руках.

Ева дошла до ванной, склонилась над раковиной, и ее вырвало. Она включила холодную

воду. Вода бежала по лицу и рукам, смывая рвотную массу. Вот все стало чистым, остался

только неприятный запах.

Она почувствовала образовавшуюся в ней огромную пустоту. Пустота как большая

дыра. Она подумала: "У меня начинает болеть желудок, когда он пустой". Спасительная

мысль.

Она съела сухой кусок белого хлеба, очень медленно, тщательно пережевывая, чтобы

помочь ее бедному, мучающемуся от боли, желудка. Сухой хлеб царапал горло. Она стала

подогревать молоко, съев при этом бутерброд, потом еще один. В холодильнике была

колбаса салями, был колбасный сыр. Боль в желудке становилась все слабее, желудок

наполнился, стал мягким. Она медленно побрела в свою комнату.

У нее нет других проблем, кроме этой, самой главной. Проблема всех проблем. Жир -

это отвратительная прослойка между Евой и окружающим миром. Только жир во всем

виноват. Жир означает грусть и одиночество. Быть жирной значит испытывать страх и

стыд, значит терпеть насмешки.

А в глубине этого жира спрятана она, настоящая Ева, такая, какой она должна быть:

свободная от груза жира, легкая.

Да, в этом слое жира увязла настоящая Ева, которая не думает постоянно о еде, не

обжирается тайно, не запихивает в себя, как машина, как эскалатор, всю еду подряд, не

чувствуя ни вкуса, ни запаха. Не ест до тех пор, пока уже ничего не останется. Да, в этом коконе лежит другая Ева, которая не знает жадного поглощения пищи, не

знает постоянного жевания, глотания, не знает рвоты.

Однажды этот жир растопит солнце, и на улицу вытечет целый ручей из жира.

Отвратительная, вонючая жидкость уйдет и останется она, другая Ева: легкая, веселая,

настоящая Ева. Счастливая Ева.