Прекрасный субботний вечер и страшный сон.
Ева стояла в ванной перед зеркалом. К счастью, во всей квартире было одно большое
зеркало, да и то в спальне родителей на дверце шкафа. Ева подошла к зеркалу поближе.
Теперь она стояла так близко, что ее нос касался стекла. Она посмотрела в свои серо-
зеленые глаза. У нее закружилась голова, она отступила на шаг назад и снова стала
рассматривать свое лицо. Среди разноцветных зубных щеток лежала мамина губная
помада. Ева взяла ее и нарисовала на зеркале сердце. Теперь ее лицо в зеркале обрамляло
большое сердце. Она рассмеялась и сказала вслух: "Ты совсем не дурнушка. Ты - Ева.
Жаль только, что нос немного длинноват". Ева распустила хвост, и волосы, длинные и
волнистые, рассыпались по плечам. Она сделала пробор посередине, расчесала волосы.
Интересно понравиться ли это Михаэлю? Она приоткрыла губки и отпустила глаза. Она
выглядела как женщина-вамп. Ева, медленно и осторожно, начала краситься. Кто-то
постучал в дверь. Раздался голос Бертольда:
- Ну и кто там засел?
- Я.
- Открывай быстрей. Мне нужно срочно.
Туалетной бумагой Ева быстро стерла сердце, потом открыла дверь. "Ну и на кого ты
похожа", - спросил Бертольд. Первый раз Еве пришло в голову, что он разговаривает как
отец.
- Разве тебе не нравится?
- Нет. Ты выглядишь как цирковая лошадь.
Ева рассмеялась.
- А мне нравится. Мне очень даже нравиться.
- Вот подожди, сейчас тебя папа увидит.
Но папа не мог ее видеть. Привычный послеобеденный сон в субботу, длившийся до
начало спортивно программы по телевизору.
- Мама, тебе нравится?
Мама, немного помедлив, ответила:
- Ты стала совсем другой.
Погода была то, что надо. Ева могла надеть синий плащ, который отлично стройнит.
- Пока, мама.
- Веселись, ребенок. Но не забудь: в 10 ты должна быть дома.
- Да, да.
Ева вышла из квартиры и тихо закрыла за собой дверь.
Михаэль посмотрел на нее удивленно и сказал: "Классно выглядишь". Они сидели в
кафе и пили колу. Ева не очень любила этот напиток, но Михаэль постоянно его
заказывал, не особо интересуясь желаниями Евы. Сегодня Михаэль был в белой рубашке,
открытой почти до живота, и в темном вельветовом пиджаке. Он выглядел очень
прилично.
- Обычно по субботам я бываю в нашем клубе...
- Что вы там делаете?
- Разное. По субботам танцуем. Несколько парней играют просто сумасшедшую музыку.
Один из них мой друг. Он играет на гитаре.
Последние слова он произнес с особой гордостью. И тут кто-то рядом произнес:
"Привет, Ева". Ева подняла глаза. Это была Тина, которая с нескрываемым любопытством
рассматривала Михаэля. Рядом с ней был стройный парень с длинными волосами. Он
обнял ее и хотел увести, но Тина не сдвинулась места, по-прежнему не сводя глаз с
Михаэля. Потом она спросила у Евы, даже не глядя в ее сторону: "Это твой друг?".
Михаэль ответил за Еву: "Да, если ты не имеешь ничего против". Наконец-то
длинноволосому удалось увести Тину. Ева сказала:
- Как она на тебя смотрела!
- Кто она такая?
- Мы вместе учимся.
- Тебе не стыдно за меня?
- Почему я должна стыдиться?
- Ну, я же учусь в обычной школе и не представляю из себя ничего особого.
Ева была поражена. Она подумала про себя: "Вот так "ничего особенного". Обычную
школу сразу не разглядишь, а мой толстый зад виден каждому". Вслух она сказала:
- Мне все равно, где ты учишься.
- Это ты так только говоришь. Я еще ни разу не встречался с девчонкой из гимназии.
Даже как-то странно. Все по-другому.
- И что же во мне "другого"?
- Очень многое.
- Например?
- Не знаю. Но многое.
Еве очень хотелось спросить, что он подразумевает под словом "многое". Ей хотелось
бы знать, как он вел себя с теми "другими", приводил ли он их на то место у реки. Но она
не задала ни одного вопроса, боясь его ответа. Они оба молчали, и Ева подумала с
грустью: "Вот так всегда. Не знаешь, что сказать, когда хотел бы сказать многое". Она
заказала себе еще колы.
Потом, в кино Михаэль взял Еву за руку. Его худая ладонь была немного шершавой. На
экране светило закатное солнце, и ковбой скакал по прерии, а Михаэль гладил ладонь
Евы. Она сидела тихо-тихо и почти не могла дышать.
Ровно в десять вечера Ева открыла входную дверь. Из гостиной раздался голос мамы.
- Ева, это ты?
- Да.
Ева прошла в ванную и закрыла дверь. Она уперлась руками о раковину и посмотрела на
себя в зеркало. От губной помады почти ничего не осталось. Теперь она выглядела как
обычно. Она удивилась, что он не оставил никаких следов на ее лице. Он, Михаэль.
Она взяла зубную щетку, выдавила на нее пасту, но сразу же смыла пасту водой.
Сегодня она не будет чистить зубы, чтобы не уничтожить приятное воспоминание. Ева
собрала волосы в хвост и пошла спать. Мама открыла дверь и спросила:
- Ну, как?
- Все было прекрасно, но я устала и хочу спать. Ева поднималась по бесконечно длинной лестнице. На самой вершине стоял Михаэль и
смотрел на нее. Или это была Карола? Или это было тело Каролы, а лицо Михаэля? Когда
Ева стала приближаться, эта странная фигура начала разрушаться. От страха Ева закрыла
глаза, но упорно ползла выше и выше. Когда она открыла глаза, Михаэль стоял наверху,
но уже гораздо выше. Он повернулся к ней спиной. Она стала кричать: "Михаэль,
Михаэль!" Он повернулся и сказал чужим голосом: "Не смей ко мне приближаться.
Уходи, или я убью тебя". В его руках блеснул нож. Она закричала, развернулась и хотела
бежать вниз по лестнице, но теперь перед ней была лишь яма. "Этого не может быть. Не
могла лестница исчезнуть в одно мгновение". Она стала падать в эту яму. Хотела кричать,
но ей не хватало воздуха, кровь била в виски. "Сейчас, вот сейчас я упаду на землю", -
подумала она, и в тот же миг она проснулась и поняла, что лежит на своей кровати. Это
был лишь сон. От облегчения она расплакалась.
В холодильнике Ева нашла пудинг. Шоколадный пудинг.