Горький Шоколад.

В три часа Ева была у фонтана. Она одела темно-синюю - темные цвета стройнят -

узкую юбку и блузку такого же цвета. Эти вещи ей сшила Шмидтхубер.

Михаэль еще не пришел. Ева провела ладонью по краю фонтана, и этим движением

подняла облако пыли, которое тут же осело на ее юбку. Серое пятно рассердило Еву, и она

попыталась убрать его, но стало только хуже.

Солнце жарило вовсю. Камни стали горячими. Ева присела под дерево. Она думала:

"Он, конечно, не придет. И почему он должен приходить? Ему нужна другая девушка:

стройная, красивая ". Она сорвала маргаритку и стала крутить ее пальцами. "Зачем я жду?

Я же знаю, что он не придет". Ева начала отрывать лепестки маргаритки: любит - не

любит, любит - не любит. Это нелегко - от маленькой маргаритки оторвать малюсенький

лепесток. Ева оторвала больше половины лепестков, остановилась и посчитала остаток.

Что же получиться? Маргаритка была совсем растерзанной. От досады Ева выбросила ее в

траву.

Как долго она здесь сидит? Часов у нее не было. Сидеть под деревом было жестко и

неудобно.

- Привет, Ева!

- Привет, Михаэль.

- Я опоздал.

- Да.

Михаэль рассмеялся.

- Я думал ты не придешь.

- Почему?

- Не знаю. Мне показалось...

На нем была та же рубашка, что и вчера. Черная, рукава закатаны по локоть, был виден

его загорелый живот. Он сел рядом с ней и спросил:

- Где твой купальник?

- Я не хочу идти в бассейн.

- Вот и хорошо. Тем более у меня нет денег.

Он выглядел сердитым и злым.

- Ну и что?

- Как это "что"?

Михаэль вырвал травинку, разорвал ее на мелкие кусочки и опустил голову. Его

длинные волосы упали, закрыв лицо, и Ева видела лишь кончик носа. Она не знала, что

сказать. Нужно было что-нибудь легкое, веселое, но она не могла произнести ни слова.

Она вздохнула. Стало очень тихо. Почему он молчит? Почему она не может ничего

сказать? И чего она ждет? Внезапно Михаэль вскочил: "Пойдем на речку! Давай на

трамвае, так быстрей".

Трамвай номер "семь". Пришлось ехать "зайцем", так как у Михаэля не было денег. Он

не хотел, чтобы Ева покупала билеты. "Жаль тратить на это деньги. Лучше потом купить

колы".

Они быстро шли по окраине города, где все дома были похожи друг на друга. Длинный

ряд похожих домов, похожих садов. "Если человек возвращается домой пьяным, он может

легко перепутать дверь и завалиться спать на кровать своей соседки", - сказал Михаэль и

рассмеялся. Ева смущенно улыбнулась. Вот и спуск к реке. Михаэль пошел первым, чтобы помочь Еве спуститься. Ее

босоножки скользили, и узкая юбка сильно затрудняла движенье. Наконец-то они были у

цели. От кустов бузины доносился сильный запах. От непривычных усилий Ева громко и

тяжело дышала. "Я вздыхаю, как лошадь", - подумала она.

Михаэль посмотрел на нее и спросил: "Тебе здесь нравиться?" Ева подумала про себя:

"Где? Здесь?! Среди кустов и травы?", - а вслух сказала: "Бузина. Она мне очень

нравится".

"Я раньше жил в этом районе", - сказал Михаэль. "Иногда я и мой брат приводили сюда

девчонок". Он покраснел. "Мы играли в "доктора"".

Михаэль снял кроссовки и закатил джинсы. "Пойдем", - сказал он, - "пройдемся немного

по воде. Здесь неглубоко". Ева нагнулась. Ее юбка стала совсем грязной. Ну почему они

не пошли в кафе. У нее же есть деньги. Или они могли прогуляться по набережной.

Вода была холодной и чистой. "Сними юбку. Тогда тебе будет легче бегать", - сказал

Михаэль. Ева покачала головой и лишь чуть повыше подняла юбку. "Здесь никакого нет",

- крикнул Михаэль. Он стоял у берега и уже снял с себя джинсы и рубашку. Теперь на нем

лишь были черные плавки. Ева подумала: "Никакого? Он действительно думает, что я

буду бегать в нижнем белье? Ладно, если бы я была в черном, но на мне белые трусы. В

розовый цветочек. Нет, это невозможно".

Михаэль сидел на берегу и делал ямку в песке. "Вот так мы раньше делали. Смотри! Это

- океан". Пальцем он провел черту от кромки воды до ямы. "А это река. Сейчас она

наполнит море". Ева слепила из песка небольшой холмик. "А это - гора". Она сорвала

травинки и воткнула их в холмик. "Деревья".

Михаэль рассмеялся и начал галькой выкладывать дорожку к холмику. "А на самой

вершине стоит дом, в котором мы живем. А по вечерам мы можем любоваться луной над

морем. Ты была на море?" "Да", - ответила Ева. "Мы были в Италии два года назад". "А я

уже три раза был на каникулах у моего дяди в Гамбурге".

Они замолчали. Михаэль строил дом из камней. Ева подумала: "У него красивые

загорелые ноги, а у меня... Мои коленки похожи на разваренные макароны". Михаэль

сказал: "Пойдем в тень". За бузиной он расстелил свою рубашку, и они легли. Ева лежала

на спине. В такой позе она чувствовала кости таза, и жир был не так заметен, а живот

казался плоским.

Михаэль подвинулся ближе и положил свою руку ей на грудь, на что Ева сказала

громко: "Нет". "Не притворяйся", - сказал он изменившимся голосом. "Нет", - повторила

Ева. Она села и натянула юбку на колени.

"Глупая корова", - сказал Михаэль, вскочил, подбежал к воде, нырнул и поплыл вперед.

Через некоторое время он вернулся. Стряхивая пыль с юбки, Ева произнесла: "Я хочу

уйти отсюда". Михаэль натянул на мокрое тело джинсы, встряхнул рубашку, одел ее,

завязав концы рубашки на животе. Они медленно поднимались наверх. Первой шла Ева,

за ней Михаэль.

Наверху он ей сказал:

- Прости меня, я не хотел тебя обидеть.

- И то хорошо.

- У тебя был когда-нибудь друг?

- Нет.

- Ах, так.

- А у тебя? У тебя была подружка?

- Да. Я дружил со многими, но такой, как ты, не встречал.

- А те другие... Они какие?

Михаэль пожал плечами.

- Даже не знаю. Но ты на них совсем не похожа.

Потом они шли рядом, держались за руки и смеялись. И когда они уже почти подошли к

остановке, Михаэль вдруг предложил:

- Побежали наперегонки!

- Я бегаю не очень хорошо.
Тебе нужно немного сбросить, тогда ты сможешь лучше бегать.

Ева вздрогнула, но не выдернула своей руки из его ладони.

Михаэль сказал:

- У меня четыре брата и три сестры.

- Боже мой! Это же восемь детей.

Вот так все говорят. Но разве это преступление?

- Нет, но... Ведь это такая редкость, чтобы в семье было столько детей. В моей семье нас

двое: я и мой младший брат.

- Ну, восемь детей это не так уж много. Там, где я живу, многие люди имеют еще

больше детей. Есть одна семья, в которой двенадцать детей. Тем более, в нашем доме

живут лишь шестеро. Одна сестра замужем, один брат в армии. Все не так уж плохо.

Только вот денег мало. Родители не дают мне ни копейки на карманные расходы.

- Ты говоришь об этом так спокойно...

- Конечно, это плохо, но я подрабатываю. Каждый четверг разношу газеты. Франк, мой

брат, помог мне найти эту работу. Я получаю двадцать марок. Завтра у меня снова будут

деньги. Пойдем в кино?

- Да, конечно.

- Завтра я не могу. Из-за работы. Может быть, в пятницу?

Ева покачала головой.

- По пятницам у меня урок игры на фортепьяно. Кроме того, я должна помочь в уборке

дома.

Михаэль рассмеялся.

- У нас тоже убираются по пятницам. Но в субботу уже снова грязно.

Они пробежали три остановки, потом сели в трамвай. На этот раз с билетами. Уже было

поздно. Ева думала о скандале, поджидавшем ее дома, и поэтому ей не сиделось на месте.

Михаэль спросил:

Тебе нужно в туалет?

Ева смущенно прошептала:

Нет, совсем не это. Просто уже половина восьмого. Дома будет крик.

- Но тебе уже пятнадцать. Моя сестра в шестнадцать вышла замуж.

- Ты не знаешь моего отца.

- Она уже ребенка родила.