Глава 20
Иногда в жизни наступает такой переломный момент, когда кажется, что все подло отвернулись от тебя. На душе становится невыносимо больно, а жизнь медленно разрушается на горькие, ничтожные части. И все почему? Из-за натиска неуверенных и угнетающих мыслей, время от времени заражающих разум. И насколько бы сильными не были противостояние, упорство, надежда, внушение всегда оказывается сильнее. Нужно просто постараться не изменить жизнь в этот момент. Не забыть почти достигнутые цели, не растерять принципы и идеалы и самое главное – не вернуться к прошлому, тянущему к себе, как черная дыра. Нужно просто пережить это падение...
К сожалению, моя обмякшая, растерянная душа не могла выдержать происходящее. Я просто не могла понять, почему каждый раз, каждый раз, когда я отдавалась веселью и смеху, полагалась на случай, мама с Максом вставали на моем пути, напоминая о своей печальной смерти. Какая-то патология мыслей. Все время они смотрели на меня осуждающим взглядом, словно я совершаю грехи, словно в их смерти действительно есть моя вина. Как сложно совладать со своими страхами, когда они уже полностью поработили тебя! Как сложно преодолеть их, оставив ни с чем! Два года я грубо и строго запрещала себе забывать о маме с Максом. Два года я хранила разрывающие душу воспоминания как зеницу ока. Два года я не отпускала их на покой. Не удивительно, что уже они не хотят исчезать из моей жизни.
Больше недели я провела в безграничном омуте одиночества. Больше недели я не виделась с Аланом. Казалось, все, что мне оставалось сделать, – броситься вдогонку солнцу и больше никогда не возвращаться в этот унылый, скудный город, наполненный одними лишь пороками. Я просыпалась как утомленная от жизни старуха в холодном поту и еще заранее предчувствовала паршивость дня. Мои действия, слова – все работало, как на автомате. Когда у меня что-то спрашивали, когда ко мне обращались, я строила фальшивую улыбку и бормотала что-то несвязное и бессмысленное. Алиса приходила ко мне с пачкой чипсов и новыми фильмами, чтобы хоть как-то поднять мне настроение, но я не поддавалась. Целыми днями я, укутавшись в одиночество и тишину, проводила это с трудом ползущее время в комнате, на крыше, на веранде, не смея выходить за пределы дома. Я выпросила у Алисы отпуск, и, хотя она не могла себе позволить оставить меня без присмотра, не смогла противиться моей просьбе. Поэтому все, что мне оставалось делать, - думать, думать, думать...
Мысли для человека – это абсолютно все, они наш внутренний мир. Люди никогда не бывают одиноки, ведь мысли преследуют нас везде. И даже когда вокруг царит тишина, овладевая каждой крупинкой шума, внутри нас бушует стихия. Для каждого она свою. Но борьба! Борьба неизбежна. И никто не знает всадника души нашей. Порой это жалкие чувства, такие как страх, неприязнь, высокомерие. А порой любовь, отвага, надежда, вера. Но лишь иногда душой нашей владеем мы сами, сталкиваясь лицом к лицу с нашим внутренним миром, таким же порочным и святым, как вся материя вокруг. И лишь тогда, мы, увлеченные ничтожными лишениями современного мира, боремся с нашей душой, стремящейся к великому, прекрасному и поистине стоящему, гонящейся не за количеством, а за смыслом, не за названием, а за подтекстом. С душой, наполненной разрозненными чувствами ко всему живому, пьянеющей лишь от бесконечности мысли. Именно так и рождаются наши глупые сомнения и великие идеи.
В мыслях я совершала невероятные вещи, а в жизни выглядела, как высохший на солнце овощ с постоянно покрасневшими и мокрыми глазами и синяками на пол лица. Кошмары вновь вернулись, напомнив, что не оставят меня просто так. Я успела прочесть несколько книг, но стоило мне взглянут на них, я не вспоминала ни героев, ни сюжета, ни даже поверхностной рецензии. Я поняла, что пока проходила глазами по пожелтевшим страницам, мои мысли беззаботно уносились к Алану. Как я могла так поступить с ним? Как я могла так поступить с собой? Неужели мои трусливые сомнения и мои дорогие мама с Максом не позволят мне стать нормальным человеком? Неужели я больше никогда не буду счастлива? Неужели я не почувствую сладость первой любви? Не надену бело платье, встав с любимым человеком под алтарем? Не смогу наслаждаться улыбкой моих маленьких нерасторопных детей? Не переживу с ними падения и взлеты? Не оставлю след в этом мире? Неужели я превращусь в пустое черное пятно в истории всего человечества? От этих раздумий становилось только жутко. Я не предполагала, что со мной вообще могло произойти.
Но однажды между нами с отцом завязался разговор. Я сидела на веранде поздним вечером, застывшим взглядом пожирая трещину в полу. Отец появился возле меня совсем внезапно, а возможно это мне так показалось, но в любом случае он сразу привлек мое внимание.
- Папа? – Внезапно произнесла я. – Что-то случилось?
Он присел рядом со мной и сказал:
- Неужели должно произойти что-то, чтобы я захотел провести вечер в твоей компании?
Я была крайне удивлена его инициативе. Для меня он оставался все тем же замкнутым в себе отцом, но, видимо, что-то в нем менялось.
- Нет, - смущенно начала, - но.. я... извини, я что-то не подумала.
- Все в порядке, дорогая.
- Ну а если честно? – Настаивала я. – Есть ведь что-то.
Он усмехнулся.
- Всегда удивлялся твоей прозорливости. Ты права. Я хочу поговорить обо всем, что произошло.
- Пап...
- Нет, Люси, - перебил он меня, - ты должна меня выслушать. Тебе, конечно, сейчас очень плохо, я знаю. Но ты представляешь, каково мне видеть дочь в таком состоянии?
Я ничего не ответила.
- Ты почти не ешь, не спишь, не разговариваешь. Хочется верить, что ты еще помнишь нас.
- Пап, ну что ты такое говоришь?
- Доченька, в нашей жизни случается всякое. Кто-то покидает нас, а кто-то появляется, пытаясь заменить потерю...
- Их никто не заменит, - проронила я, не поднимая взгляда с пола.
- Да, знаю. Люси, я знаю, как тяжело потерять мать и брата, так же, как и жену и сына.
Голос его содрогнулся. Я посмотрела в его глаза и увидела слезы! Впервые после смерти мамы он заплакал!
- Невозможно просто описать утрату. Без них дом стал пустовать, наполнился горем и печалью.
Я уже сама не могла сдержать слез. Видеть, как взрослый сильный мужчина плачет – невыносимо!
- Но, Люси, прошло больше года после смерти мамы, и я не хочу, чтобы ты себе в чем-то отказывала и чего-то боялась. Мама никогда не допустила бы этого, я больше, чем уверен в этом. Тебе двадцать один год, вся жизнь еще впереди. Люси, дорогая, посмотри на меня.
Я взглянула в его до глубины души добрые, искренние глаза, потускневшие под натиском старости.
- Я знаю, что ты сейчас чувствуешь и хочу сказать тебе одно: не смей винить себя ни в чем, ни в смерти Макса, ни в смерти Беллы. – Голос его звучал строго. – Это жизнь, случаются и беды. Мы не должны забывать их, нет. Мы должны хранить добрые воспоминания о них. Но мы не можем держать их здесь. Это ведь Макс и Белла, сын и мать. Им нужна свобода. Их нужно опустить, а вместе с ними и все, что принесла боль, включая ее саму. Они бы этого хотели.
Я не могла ничего ответить, потому что захлебывалась в слезах. Папа меня крепко обнял и стал успокаивать, качая на руках и нежно поглаживая мою голову. И тут я поняла: даже если весь мир захочет разрушить мою жизнь, отец успеет меня спасти. Для этого и нужны родные люди.
- Все будет хорошо, моя дорогая, все будет хорошо, - говорил он ласковым добрым голосом.
И я знала, что он не врет.
- Доченька, пойдем спать?
Я стала кивать, но сказала, что подойду чуть позже. Когда отец дошел до двери, он остановился.
- Люси, если ты будешь откладывать свое счастье на потом, оправдываясь словами «еще не время», то счастье решит, то оно вовсе тебе не нужно, - сказал он и зашел в дом.
Я знала, что он имел в виду Алана, но даже понятия не имела, как смогу все исправить.