Глава 19
Я была более, чем уверена, что Алану удалось навсегда изменить меня. Но, к сожалению, пороки появляются именно тогда, когда их совершенно не ждут. Я поняла, что вся пережитая боль всегда хранилась глубоко в моем сердце и угрожала выскочить в любой момент. Я не хотела ломаться на пути к счастью, но больше этого я не хотела рушить счастье Алана. Казалось, что дорога к счастью всегда знаменуется победами, улыбками. Но это лишь глупые человеческие стереотипы, пустое бессмысленное заблуждение. Знаете то чувство, когда медленно опускаешь ноги в ледяную воду? Сначала все тело покрывается колючими неприятными мурашками, но постепенно вода уже не кажется тебе такой уж холодной. Или, когда ты ночью выключаешь свет в комнате? Первые секунды из вида пропадает абсолютно все, что раньше ты мог бы разглядеть, не утруждаясь. А потом тьма рассеивается, и вырисовываются тени, фигуры. Ты просто привыкаешь. Так и в жизни. Чтобы стать счастливым, нужно пройти через кучу дерьма и привыкнуть к ней. Иначе никак.
Через несколько дней после ночи в хижине мне позвонил тот самый литературный агент, которому Алан отправил мою рукопись. Я была безумно счастлива, услышав его приятный голос. Но после приветствия любой намек на улыбку исчез с моего лица. Каким бы вежливым и милым ни был этот агент, он вовсе не собирался убедить меня подписать контракт. Слова были следующие: «Эм, Люси, я прочел ваше произведение и, если позволите, буду с вами предельно честен. Оно...Эм, оно никакое, понимаете. Я не увидел ни идеи, ни сюжета, ни смысла. Вы явно писали о том, что совершенно не испытывали. Да и речь скудна, словно писала не взрослая девушка, а ребенок. Я обещал Алану прочесть, я это сделал, но печатать ее я не возьмусь. Хотите совет? Поработайте над собой, прежде чем взяться за книги. Всего доброго». Дальше раздавались тяжелые монотонные гудки.
Первое, что мне пришло в голову – «это его вина, он не смел вторгаться в мою жизнь». Воспоминания о маме и Максе, о прежних моих провалах и неудачах хлынули с неистовой силой. Душа моя содрогнулась и готова была разбиться, как хрупкий хрусталь доверенный в беспечные руки. После этого я поняла, что, позволив себе это сказать, пусть даже про себя, я изменила Алану. Осмыслив все, я осознала, что никогда не смогу измениться, стать нормальным, пережившим боль человеком. И ничто в этом мире, ни одна великая сила мне не поможет. Ведь даже любовь сдалась под натиском воспоминаний. Поэтому я и не захотела эгоистично держать Алана рядом, позволяя ему тратить на меня время впустую.
Я сидела на крыше дома так, что меня не было видно с улицы. Несмотря на свою задумчивость, я смогла услышать стук в дверь и голос Алана. Он искал меня. Я не отвечала на звонки уже несколько часов, боясь, что это все же реальность, а не сон. Ведь я знала, что должна буду сделать, и от этого сердце разрывалось в клочья.
Когда он поднялся наверх, то не сразу подошел. Он остановился в пяти-шести шагах от меня, не произнося не слова. Я поняла, что он услышал мой плач, сделавший его действия неуверенными.
- Люси, - вдруг осторожно произнес он, - все в порядке?
Не вытирая слез, я встала и повернулась к нему. При виде моего страдающего лица он содрогнулся и тут же попытался подойти, н я его остановила.
- Нет, Алан, не подходи!
- Что? – Удивленно спросил он. – Что случилось?
Я посмотрела в его испуганные глаза.
- Мне звонил литературный агент утром. Он, как в принципе и все остальные, оскорбил меня и мое умению писать.
- Вот урод! Родная...
- Ты винишь его? – Перебила я Алана. – Он сказал все так, как это делали и остальные. Я бы удивилась, если бы он похвалил меня. Это не его вина. Это твоя вина, Алан, твоя...
- Люси, что ты такое говоришь?
- Ты просто взял все и разрушил, - пропустив его слова мимо ушей, сказала я, - Я доверилась тебе, Алан, а ты разбил мое доверие в пух и прах. Ты заставил содрогнуться мою стабильную жизнь. Зачем?
Я старалась сделать ему как можно больнее, чтобы он возненавидел даже мысль обо мне, а он, опьяненный любовью, отражал все мои оскорбления своими глупыми сомнениями.
- Люси, недавно ты благодарила меня за то, что я появился в твоей жизни...
- Мнение людей изменчиво, - строго отрезала я.
- Ты говорила, что нашла успокоение в...
- Порой кажется, что лишь в одиночестве можно найти успокоение.
- Что... Что ты хочешь сказать?
Я видела, как он задыхался от боли, и мне вдвойне тяжелее становилось произносить эти гнутые, лживые слова.
- Алан, ты должен уйти...
Его взгляд омрачился. Он стал качать головой, как сумасшедший.
- Нет, нет, нет, нет, нет. Нет! Я не уйду, Люси, родная...
Он подбежал ко мне, безнадежно пытаясь посмотреть в глаза. Я опустила взгляд, чтобы не сломаться, выдержать и сберечь нас от предстоящих болезненных лет.
- Алан, уходи! – Крикнула я в бешенстве.
- Нет, Люси, любимая, посмотри на меня, прошу, родная, посмотри.
Алан продолжал меня умолять, но я упорно старалась не поднимать голову. Тогда он просто упал передо мной на колени, не отпуская моих рук. Я увидела его светлые, искренние глаза, мокрые от слез и потускневшие от боли. Мое неблагодарное, ничтожное сердце разрывалось от безысходности. Я стала жестоким, равнодушным роботом. Я не хотела портить ему жизнь. Я слишком сильно его любила, чтобы так поступить.
- Люси, я люблю тебя, слышишь, люблю, девочка моя маленькая, солнышко мое, я люблю тебя, - захлебываясь в слезах, произносил он.
Эта гнетущая обстановка убивала меня. Я уже готова была послать все к черту, крепко обнять Алан и не отпускать до конца своих дней. Но, к сожалению, я все еще не теряла рассудок и понимала, что, не сделав ему больно сейчас, я буду делать это на протяжении всех наших отношений. Поэтому, поборов свою слабость и вдохнув поглубже, я сказала:
- Любви не существует, Алан. Ты болен! Иди домой...
Не переставая на меня смотреть, он застыл на месте. Взгляд его опустел, как бывает, когда теряешь близкого тебе человека. Он уже совсем не моргал. Наступила скорбная тишина.
- Что? – С трудом обравшись, прошептал он в надежде, что я все еже изменю свое решение.
- Алан... иди... домой.
Он сразу же опустил мои руки и, покачиваясь, встал на ноги. Он не переставал на меня смотреть своим потерянным и обвиняющим взглядом, делая мне больнее с каждой секундой. Дальше он медленно зашагал назад и совсем скрылся с крыши.
Я наконец выпустила свои эмоции из чугунных цепей и крикнула от прознающей боли, опустошившей мое сердце. Все вокруг вмиг исчезло, оставив за собой лишь горькие ничтожные воспоминания.
Как сложно порой бывает людям. Нас ставят перед выбором, который мы не в силе сделать. Но под натиском безысходности мы совершаем этот глупый, необдуманный поступок. В конечном итоге оказывается, что именно этот выбор и был для нас решающим.