Глава 7
Алан забрал еду из ближайшей закусочной, и мы поехали в сторону леса, что слегка меня напугало.
- Куда мы едем? – Непринужденно спросила я.
- За город, - не отрывая взгляда с дороги, ответил он.
- Но там вед лес.
- Да, знаю.
Я помолчала.
- Ты ведь не маньяк, правда?
- Поздно спохватилась, Люси.
- Эм, я люблю рисковать, - неуверенно проронила я.
- Да, я вижу.
Он улыбнулся, а я вздохнула, стиснув ручку двери, и больше не сказала ни слова. Я чувствовала какую-то неприятную напряженность между нами и боялась превратить ее во что-то более страшное.
В лес мы заехали не слишком глубоко, так что, обернувшись назад, я еще видела дома. Мы вышли из машины, и я услышала журчание воды, плавно, но быстро бегущей по склону.
- Пошли, - сказал Алан.
- Что? Мы еще не доехали?
- Ты же не думаешь, что я решил удивить тебя завтраком в лесу?
Мы прошли совсем недолго, наверное, 15-20 минут. Вокруг так пахло сыростью, что безумно хотелось лечь на этот мокрый мох и, глядя на голубое небо, не вставать никогда. У меня много странностей, но именно они и украшают мою жизнь.
Чем дальше мы шли, тем реже росли деревья и тем ближе располагалась река. Впереди я увидела небольшую поляну, а на ней... Хижина!
- Потрясающе! – Воскликнула я. – Как ты ее нашел?
- Я ее сам построил. – Смущенно ответил Алан.
- Невероятно, Алан. Это... У меня даже слов нет.
И тут мне стало немного грустно, что большую часть прожитой жизни я потратила на пустое стремление к вершине и забывала при этом оглядываться на сам путь, по которому я шла.
- Ну что? – Прервал мои мысли Алан. – Еда уже остывает. Пойдем?
Мы зашли внутрь, и я вдруг почувствовала себя настолько свободно, словно находилась в родном для меня месте. Пока Алан включал свет и убирал разбросанные вещи, я, тихо пристроившись в углу, рассматривала хижину. Деревянные стены, мебель, два небольших дивана прямо в центре комнаты, камин, пыльные окна, в которые с трудом пробивался свет. Обстановка дома была достаточно простая, но вот любовь, которую Алан вложил в нее, замечалась сразу. Ведь уютные дома нельзя построить без любви, именно она и есть важнейший фундамент.
- Ну вот, - сказал Алан, - добро пожаловать.
Он уже успел разложить всю еду на стол, так что мы сразу приступили к ней.
- Значит, ты любишь читать.
- Верно, - сказала я ртом, полностью набитым едой.
- А что еще ты любишь?
- Не знаю, сложно сказать.
- Почему? – спросил он в недоумении, подойдя к своей мини-библиотеке.
Возле камина располагались небольшие полки, полностью набитые книгами. Мне с трудом верилось, что они могли принадлежать ему, ведь мое первое впечатление об Алане сложилось не совсем положительно, наверное, поэтому я постоянно чувствовала угрозу с его стороны. Хотя сама прекрасно знала, что первое впечатление – пусть и самое сильное, но самое ошибочное.
- Я ведь еще не совсем все перепробовала. – Положив тарелку с кексом на стол, ответила я, - кто знает, возможно мне нравится рисовать или вышивать. Нужно просто пробовать, это открывает глаза на новый мир.
- На какой же? - усмехнулся он, сомневаясь в моих словах.
- На мир возможностей. Вот ты, - обратилась я к нему, - ты любишь кататься на роликах?
- Нет, - презрительно ответил он, подойдя к одному из диванов.
- А пробовал?
- Нет, - повторил он.
- Тогда откуда ты знаешь, что тебе это не понравится?
- Эм...
Алан невольно улыбнулся, поддавшись эмоциям. Растерянно взглянув на меня, он сел на диван прямо передо мной и ждал продолжения.
- В этом и самая глупая ошибка всех людей.
- В чем же именно?
- В предубеждении, - отрезала я, - мы ненавидим то, что даже не пробовали полюбить. Так и рождается зло.
Внезапно комната залилась душевным смехом. Алан смотрел на меня совсем иначе. Не как остальные люди. В его глазах читалось понимание и невольное уважение. Казалось, эти чувства возникли у него от моей чрезмерной философии, но на самом деле, я знала: он не знал ни меня, ни мою историю, поэтому и не относился ко мне как остальные.
- Ты какая-то странная, - сказал он, прекратив смеяться.
Я на секунду обомлела, но его глуповатый и слегка откровенный вид дал понять, что в его сломах и вовсе не было намека на оскорбление.
- Спасибо, - съязвила я, добавив в конце улыбку, и потянулась за чашкой уже давно остывшего капучино. – А ты угадал.
Алан лишь вопросительно поднял голову, боязливо сжав губы.
- Обожаю капучино.
Он улыбнулся и кивнул мне, не переставая теребить пуговицы на рубашке.
- Прозвучит немного глупо и пафосно, - начал он, - но, хоть мы с тобой почти и не знакомы, иногда кажется, что я тебя знаю.
- Понимаю, - подхватила его я, - чувство такое, когда ты человека почти не знаешь, но привязываешься к нему, как к родному, и уже сложно не думать о нем, не быть рядом с ним. Словно вы знакомы целую вечность...
Все это вылетело с моих губ совершенно внезапно. Я глотнула и испуганно уставилась на Алана. Мы оба поняли, насколько странно прозвучали мои слова, но оба продолжали молчать. Из вежливости.
- Эм... Ты часто здесь бываешь? – спросила я его, пока сказанное еще можно было исправить.
- Раньше почти каждый день, сейчас реже.
- А что случилось? Друзья разъехались?
- Нет. Друзья все здесь. Просто...
Он нем мог продолжить, и я видела, как тяжело ему было начать рассказ. В это мгновение в нем я видела себя, поэтому не стала надоедливо настаивать на своем.
- Если не хочешь рассказывать, не надо. Я понимаю, как это бывает тяжело.
- Я никому это не рассказывал, поэтому сложно начать. Но я хочу, чтобы ты это услышала, чтобы кто-то это услышал.
Я просто кивнула ему, и он сразу начал.
- Мы с друзьями обычно собирались здесь вместе: устраивали вечеринки, праздновали Новый год или просто прятались от родителей. Это было самое лучшее время в моей жизни. Знаешь, мне абсолютно ничего не хотелось, просто быть здесь и все. – Он остановился и продолжил томительно молчать. – Когда я закончил учебу, то устроил здесь самую грандиозную вечеринку года. Еды было очень мало, а вот алкоголя... навалом. Мы все напились и просто отрывались под музыку. Потом внезапно приехала полиция. Они сказали, что я арестован и еще сказали, что мой друг выпил ящик пива и пошел к реке...
- Алан, - я попыталась его остановить.
- Он упал в воду и утонул. Его нашла собака одной из жительниц города. Мне дали полгода общественных работ. Легко отделался. Я вообще не понимал, что происходило. Я просто дышал и делал то, что от меня требовалось... Я не ел и не спал. Не мог уснуть, а если закрывал глаза, то сразу видел его... До сих пор виню себя в том, что не углядел, что допустил это... Знаешь, когда ты теряешь близкого человека, твоя жизнь рушится... Родители развелись. Мама ушла к какому-то владельцу автомоек, а папа напился до алкоголизма и уехал из города. Я пытался попросить продать дом, но он ни в какую. Дом так и стоит и пылится. Я переехал жить к тете. Теперь помогаю им с мужем, поддерживаю, так же, как и они меня. Вот и вся моя история.
Я смотрела на его мокрые от слез глаза и только сейчас понимала, почему я так привязалась к нему. Мы оба потеряли кого-то и, пытаясь бороться с этой жестокой потерей, нашли утешение друг в друге.
- Алан, мне жаль, - тихо проронила я, - не стоило спрашивать.
- Нет, нет, все хорошо, - улыбнулся он, - я наконец-то высказался. Ну?
- Что?
- Какова твоя история?
- Эм, - замешкалась я.
- Эй, не волнуйся. Все нормально. Я не настаиваю.
- Если я расскажу, мне станет легче?
- Я не знаю, но мне помогло.
Я глубоко вздохнула и выпустила на волю то, что хранила в молчании и одиночестве два года.
- Для начала скажу, что я всегда была прилежной девочкой. Каждый день училась, готовилась к поступлению. И поступила... в самый лучший университет искусств. Я играла на пианино. Знаешь, я никогда ни в чем не нуждалась. У меня была прекрасная семья, не менее хорошие друзья. Словом, у меня было все, что могло сделать меня счастливым человеком. Но, как говорится, всему есть конец. Я ехала на учебу, это был первый день третьего курса. Мне позвонила мама и, с трудом преодолев слезы, сказала, что Макс – мой брат – умер. Он покончил жизнь самоубийством. Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что сильнее человека я не видела: лишить себя жизни, чтобы подарить ее другому. На это не все способны. Единственное, что он оставил за собой – записку, в которой писал, что любит нас и не хочет, чтобы его засовывали в гроб и хоронили в грязной, мрачной земле. Они с мамой всегда хотели уехать покорять мир и оставить на карте свой след. Макс мечтал о Греции, Афинах, а мама об Индии. Туда мы их и отвезли. С того дня я бросила академию, осталась дома поддерживать родителей. Мама просто страдала. Она не могла выдержать это. Через год ее хватил инфаркт. Лишилась ещё одного человека. Мы с отцом «заперли» двери и окна и больше не появлялись на улице. А когда я все же решилась принять это и продолжить дальше жить, то поняла, что жизни больше нет. С папой мы стали общаться все меньше и меньше, а друзья, увидев меня спустя год, удивлённо спрашивали, как я отдохнула. Они думали, что я уехала за границу и при этом ни разу не звонили мне. Так я лишилась и друзей. Хотя этому я рада. А потом я познакомилась с Алисой. Она была тем человеком, который всегда и во всем был рядом. Я очень рада, что в этом паршивом мире еще остались достойные люди. Она помогла с работой, вытащила из мысленной ловушка и заставила прийти в себя. Следующий этап моей жизни – это знакомство с тобой.
Алан посмотрел на меня взглядом человека, стыдящегося своей глупости и легкомысленной любопытности. Не только лицо, но и одежда моя была в слезах. Придя в себя, я вытерла все и встала.
- Извини, мне пора.
С этими словами я взяла сумку и вышла из хижины.