5
Я проспала. Будильник, как обычно, молчал, будто тоже решил выспаться. Проснулась за полчаса до звонка, и тут же в голове промелькнуло: «Опаздываю». Не раздумывая, схватила первые попавшиеся вещи — черные брюки, темно-синюю кофту и под неё белую рубашку. Не самое изысканное сочетание, но стилисты говорят — базовые цвета всегда гармонируют между собой. Да и вообще, в чёрном и темно-синем сложно ошибиться.
Пока натягивала одежду, уже стоя у зеркала с кистью в руке, быстро нанесла немного туши и уложила брови— внешний вид должен быть чуть живее, чем после бессонных ночей. Собрала волосы в хвост, проверила телефон: Вика уже писала.
— Ты где? я уже почти у школы
Схватила рюкзак, и выбежала из дома, продолжая листать чат:
— Сейчас буду, просто я проспала
— Ладно, жду у входа, только торопись
На улице было прохладно, но я всё равно бежала, прижимая телефон к уху, пока Вика отвечала почти сразу:
— Софа, извини, я побежала на урок.
И вот так, почти бегом, с полу причёсанными волосами и недоделанным макияжем, я ворвалась в школьный день — но уже не одна, а с новой подругой, которая, кажется, стала моим маленьким спасательным кругом в этом хаосе.
В голове одна мысль — успеть до звонка, не попасться на глаза завучу и, желательно, не столкнуться ни с кем по пути. Но едва ли не у самых дверей я резко завернула за угол и не заметила, как навстречу мне шёл Ваня.
С ударом мы врезались друг в друга — он даже сделал полшага назад, чтобы устоять, а я чуть не выронила телефон. Мы замерли на долю секунды — он удивлённо посмотрел на меня, а я почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось что-то сказать, извиниться, спросить, как он, но горло сжалось от странного напряжения, и я просто молча кивнула ему и побежала дальше.
Внутри было тепло и неспокойно. Я чувствовала его взгляд на себе даже тогда, когда уже зашла в здание. Он не окликнул меня. Не спросил ничего. Просто стоял и смотрел. А я, как будто ничего не произошло, направилась к своему классу, стараясь не думать о том, почему сердце бьётся чуть быстрее обычного.
Я зашла в школу, быстро оправилась после утренней суматохи и направилась к знакомому месту — у кабинета, где мы с Викой обычно встречались. Пока стояла, достала телефон и написала ей в чат:
-Ты где? Я уже в школе, жду у кабинета.
Секунда — и сообщение отправилось. Я оглядела коридор: ни души из знакомых, только редкие ученики проходили мимо, не обращая внимания. В голове всё ещё стоял образ Вани, которого я случайно задела по пути сюда, но сейчас хотелось отвлечься — тем более что рядом должен был быть кто-то, кто уже стал мне близким, пусть даже совсем чуть-чуть.
Прозвенел звонок с первого урока.
Через пару секунд телефон дёрнулся — ответ от Вики:
-О, ты реально прибежала?! Сейчас подхожу, только отдышусь.
Вот так, стоя у двери и слушая смех из чата, я чувствовала, как день начинается немного лучше, чем вчера.
Всю перемену мы с Викой стояли у окна в коридоре, потихоньку обсуждая утро, как она и подслушала, что я столкнулась с Ваней. Я не хотела придавать этому значения, но, кажется, моё молчание говорило громче слов.
— Он просто встал на пути, вот и всё, — пожала я плечами, делая вид, что это ничего не значит.
— Соф, ты вообще понимаешь, что он тебя заметил? — Вика покачала головой. — Ты же даже не ответила ему взглядом. Это было странно.
Я вздохнула и посмотрела в сторону, где обычно ходил Ваня. Никого не было, только пустой коридор и толпа школьников, которая медленно стекалась к классам.
Но едва мы собрались пойти на урок, как меня резко скрутило. Живот свело так сильно, будто внутри кто-то начал сжимать кулаки. Я остановилась, прислонилась к стене и глубоко вдохнула.
— Ты чего? — спросила Вика, нахмурившись.
— Не знаю... внезапно заболело, — прошептала я, стараясь дышать размеренно.
Стало холодно, перед глазами немного поплыло, и я почувствовала, как напряглась каждая мышца. Возможно, от стресса. Или от нервов. А может, от всего сразу.
Я глубоко вдохнула, прислонившись к стене, и постаралась взять себя в руки. Живот всё ещё ныл, но я знала этот тип боли — она приходит внезапно, а потом так же внезапно уходит. Обычно это случается в моменты сильного стресса или когда нервы натянуты до предела.
— Не надо в медпункт, — тихо сказала я Вике, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чтобы хоть как-то снять напряжение внутри. — У меня такое бывает. Просто нужно подождать пару минут — пройдёт.
Вика смотрела на меня с сомнением, но кивнула.
— Ты уверена? Потому что выглядишь немного зелёной...
— Да, правда. Это не впервые. Просто переволновалась, вот и всё, — я попыталась улыбнуться, чтобы выглядеть убедительнее.
Мы немного постояли, пока боль потихоньку стихала, превращаясь в лёгкое недомогание — то самое, которое можно игнорировать, если очень постараться. После этого медленно направились в класс.
— Ладно, пошли на алгебру, — произнесла я, чувствуя, как мышцы понемногу расслабляются. — А то опять замечание получим за опоздание.
Вика хмыкнула:
— Только не говори, что ты всегда так справляешься со стрессом. Потому что это жутко нездоровый способ.
— Зато проверенный, — ответила я, уже почти возвращая себе нормальное дыхание.
И вот так, с легким недомоганием, но с твёрдым намерением продолжать день, мы вошли в класс, где нас уже ждала очередная порция уравнений и вопросов от учителя.
Я сидела на алгебре, слушала монотонное объяснение учителя и делала вид, что записываю формулы. На самом деле ручка двигалась почти сама, а я думала совсем не об уроке. Меня всё ещё слегка мутило, и живот тянул, будто внутри кто-то медленно сжимал мышцы.
И вот тогда до меня дошло — я соврала Вике. Сказала,что такое бывает, что это пройдёт. На самом деле, это впервые было так сильно.Я никогда раньше не испытывала подобного напряжения, которое буквально отдавалов теле. И страх перед врачами, который я старательно скрывала ,тоже никуда не делся.
«А вдруг это что-то серьёзное?» — эта мысль начала крутиться в голове, как заезженная пластинка. Но едва она появлялась, я сразу отбрасывала её в сторону. Нет. Ни за что. Только не пойду к врачу. Там снова вопросы, осмотр, анализы... Я терпеть не могу ощущение беспомощности, которое накрывает, когда ты лежишь на кушетке и тебя рассматривают как объект, а не человека .
В этот момент я вспомнила, что вообще почти ничего не ела последние пару дней. Утром — глоток воды, днём — может, что-то перехватила между переменами, но не факт. А сегодня вообще только кофе вчера вечером и немного капучино с Викой. Возможно, просто истощение. Голод. Или стресс.
Потому что стресс, оказывается, тоже может отзываться болью в животе. Когда нервничаешь, организм начинает вырабатывать кортизол — гормон стресса, и он влияет на пищеварение, вызывая спазмы, тошноту или даже хроническое воспаление .
Возможно, именно это и происходило со мной. Просто нервы. Просто страх. Просто всё сразу.
Живот снова дал о себе знать — резкая, почти нестерпимая боль пронзила изнутри. Я судорожно сжала край парты, пытаясь не показать, как мне плохо. Вика заметила, что я напряжена, и обеспокоенно посмотрела на меня.
— Можно выйти? — тихо спросила я у учительницы, голос едва не дрожал.
Она кивнула, слегка нахмурившись, и я, собрав последние силы, встала и направилась к двери.
Едва выйдя в коридор, я почувствовала головокружение. Силы будто оставили меня — и в какой-то момент резко потемнело в глазах. Я не успела ничего сообразить, как ноги подкосились, и я резко опустилась на пол. Боль была такой сильной, что даже не сразу смогла встать — только глубоко дышала, пытаясь восстановить контроль над телом.
Где-то за спиной раздался звук отворяемой двери — кто-то из класса выглянул. Наверное, все повернулись к окну, чтобы посмотреть, что происходит . Но я не хотела, чтобы меня видели в таком состоянии. Не хотела объяснений, вопросов, внимания.
С усилием опершись на стену, я медленно поднялась. Ноги всё ещё дрожали, но я заставила себя идти — в столовую.
Я шла медленно, но решительно. Потому что падать больше не хотела. Даже если внутри всё переворачивалось — я должна была хотя бы попытаться справиться сама.
Я подошла к прилавку столовой, выбрала простой овощной салат — свежие листья, огурцы, немного перца и зелени, без лишнего соуса. Оплатила, взяла пластиковую вилку и медленно направилась обратно, но вместо того, чтобы идти напрямую в класс, свернула в туалет. Мне нужно было на секунду остаться одной.
В кабинке я села, поставила салат рядом и аккуратно съела несколько осторожных вилок. Ела медленно, почти не чувствуя вкуса, но с каждым куском ощущала, как внутри что-то успокаивается. Возможно, это был просто голод. А возможно — сочетание стресса и пустого желудка, которое вылилось в боль, а теперь начало отпускать.
Когда доела, почувствовала себя заметно лучше — голова перестала кружиться, живот больше не сжимался в ком. Я выбросила упаковку и вышла из туалета уже с более уверенным шагом.
У меня зазвенел будильник. Я достала из кармана пачку антидепрессантов, выдавила одну себе в руку и закинула в рот, запила водой из-под крана. Я поправила форму и пошла обратно в класс — не торопясь, но с решимостью. День продолжался, а я — снова была готова его прожить.
Когда я зашла в класс, все взгляды сразу обратились на меня — кто-то отвлёкся от учебника, кто-то замер с ручкой в руке. Учительница, заметив моё запыхавшееся состояние и, наверное, бледность, нахмурилась и тихо, но достаточно громко спросила:
— Ты как? Всё в порядке?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не люблю внимание, особенно такое — обеспокоенное, полное вопросов. Но кивнула, стараясь выглядеть уверенно:
— Да, просто... нужно было выпить таблетку, — ответила я.
Класс немного расслабился, разговоры возобновились, а я быстро прошла к своему месту, чувствуя на себе один взгляд больше, чем остальные — взгляд Вани. Он смотрел так, будто знал, что я лгу, но ничего не сказал. Только чуть прищурился, будто пытаясь понять, что со мной не так.
Остаток дня я провела относительно спокойно. После того как боль немного отпустила, я сосредоточилась на уроках, стараясь не привлекать лишнего внимания. В перерывах Вика писала в чат:
— Ты как вообще? Серьёзно, ты нормально себя чувствуешь?
Я ответила, что просто выпила обезболивающее, и добавила, чтобы она не парилась — мол, со мной бывает. Она, конечно, не поверила до конца, но решила не давить .
Когда прозвенел последний звонок, я вышла во двор, где уже ждала Вика. Она хотела подвезти меня домой — её папа приехал на машине и даже согласился меня подбросить. Но я отказалась:
— Не, я прогуляюсь. И покурю немного, а то весь день держусь, — сказала я, слегка улыбнувшись.
Вика вздохнула:
— Ладно, только не задерживайся. И если что — пиши.
Она уехала, а я осталась стоять у выхода, ощущая прохладу вечера на лице. Достала сигарету, закурила, стараясь расслабиться.
И именно тогда ко мне снова подошёл Ваня.
Он не спешил никуда, просто подошёл тихо, почти незаметно, и встал рядом. Не сказал «привет», не спросил, почему я упала в коридоре. Просто посмотрел и тихо произнёс:
— Ты врёшь, когда говоришь, что всё в порядке.
Я не ответила. Только глубже затянулась дымом и постаралась не смотреть ему в глаза. Потому что он был прав.
Я медленно затушила сигарету, чувствуя на себе его взгляд. Ваня стоял рядом, не торопя с ответом, и в этом его молчании было что-то тяжёлое — не давление, а скорее понимание.
— Я не вру, — наконец произнесла я, смотря ему в глаза.
Он чуть склонил голову, будто пытаясь разглядеть правду за моими словами.
— Ты каждый день так говоришь? Или только со мной? — его голос был спокойным, но в нём проскальзывали нотки чего-то тёплого и одновременно осторожного.
—Вот честно, тебе делать нечего? Это как-то тебя касается? Нет. Отъебись.
После разговора с Ваней я медленно пошла домой. Его слова всё ещё звучали в голове — тихие, но уверенные. Я не могла понять, почему он так легко проникает сквозь мои защитные стены, но старалась отбросить эти мысли в сторону. Дома я сразу уселась за стол, достала тетради и начала делать уроки. Писала аккуратно, почти механически, пытаясь сосредоточиться на задачах, чтобы не думать о сегодняшнем дне.
Но через пару минут, пока переписывала одно предложение во второй раз, достала телефон и написала Вике:
-Когда тебя нет, сразу появляется Ваня.
Отправила сообщение и немного улыбнулась самой себе. Словно только сейчас осознала, что мой день стал заметно интереснее с тех пор, как они оба появились в нём — каждый по-своему.
Я только начала делать уроки, после небольшого общения с Викой, когда услышала, как входная дверь резко хлопнула — мама вернулась. Через секунду она ворвалась в мою комнату без стука, лицо было перекошено от злости.
— Ты опять опоздала в школу?! И ещё с учительницей хамила! — закричала она, подбежала ко мне и схватила за волосы.
Я даже не успела ничего сказать — она потянула меня вверх, а потом резко толкнула обратно на стул. Пара ударов пришлась по лицу — лёгких, но от этого не менее жестоких. Всё произошло быстро, но внутри всё сжалось. Я старалась не показывать боли, не плакать — знала, что это только усилит её ярость.
— Сиди и не смей высовываться! — бросила она и вышла, громко хлопнув дверью.
Я осталась сидеть, сжав кулаки, чувствуя на щеке тепло от удара. Уроки так и остались недоделанными. А внутри снова возникло то самое чувство — будто я никому не нужна, кроме самой себя.
Я лежала на кровати и прислушивалась к каждому звуку в квартире, ожидая, когда мама уснёт. После долгих часов тишины, прерываемой лишь скрипом половиц и шумом воды в трубах, я наконец осмелилась встать. Бесшумно выскользнула из комнаты и направилась в ванную.
Закрыв дверь на щеколду, я подошла к раковине, достала из-под полотенца старое бритвенное лезвие — то самое, которое хранила ещё с прошлого раза. Оно было немного ржавым по краям, но всё ещё острым на ощупь . Медленно провела пальцем по металлу, чувствуя холод.
Рука дрожала, но я заставила себя не останавливаться. Закатала рукав, прижала лезвие к внутренней стороне запястья и резко потянула на себя. Сначала было только тепло, потом — боль, и вскоре первые капли крови начали стекать по коже, оставляя следы на кафеле.
Слёзы сами собой навернулись на глаза, но я не плакала. Просто стояла, глядя, как очередная рана добавляется к тем, что уже были. Кровь капала в раковину, смешиваясь с водой, а я снова чувствовала ту странную пустоту — будто внутри меня кто-то высосал всё живое.
Потом аккуратно промыла руку, перевязала её полотенцем и вернулась в комнату, оставляя после себя следы, которые никто не заметит. Потому что в этом доме мои слёзы давно перестали кого-то волновать.