Ледяное сердце альфы

На следующее утро Лире стало немного лучше. Жар спал, и хотя трансформация была невозможна, она могла самостоятельно ходить, пусть и прихрамывая.
Эйдан пришел за ней после завтрака.
— Сегодня ты поешь со мной, — заявил он, подавая ей толстый шерстяной плащ. — И с Бетой. Стая должна увидеть тебя.
Лира поёжилась, накидывая плащ.
— Они меня ненавидят. Я чувствовала это от Весты и Торна.
— У них есть повод для осторожности, — признал Эйдан, его тон был непривычно справедливым. — Ты пришла из ниоткуда, ранена, с запахом изгоя, и мой волк сразу признал тебя. Это нелегко принять.
Он взял её за руку, и Лира почувствовала, как её тело протестует против такого фамильярного контакта. Но его хватка была твёрдой, не допускающей возражений.
— Они не должны тебя любить. Они должны тебя уважать. А уважение ты заслужишь, оставшись рядом со мной.
Он повёл её по коридорам Главного Дома. Лира впервые увидела масштаб этого логова. Всё было сделано для силы и эффективности: тяжёлые ковры, приглушающие шаги, стены, увешанные картами и оружием, и редкие, но внимательные взгляды волков, которые встречались им навстрель.
Они вошли в небольшую столовую. За длинным деревянным столом сидели трое: Торн, Бета; могучий воин по имени Вульф, Глава Стражи; и Веста, целительница. Все трое немедленно встали, когда вошёл Альфа. Но их глаза были прикованы к Лире.
Эйдан посадил Лиру по правую руку от себя. Это было место Луны.
— С сегодняшнего дня, — сказал Эйдан, обращаясь к присутствующим, — Лира Форест — Луна Ледяного Хребта. Моя Пара. Любое неуважение к ней будет расцениваться как неуважение ко мне.
Торн кивнул, но его глаза были напряжены. Вульф, суровый, с тёмными волосами, просто смотрел на Лиру, оценивая.
Эйдан начал говорить о патрулях, но Торн быстро прервал его, повернувшись к Лире.
— Луна, позволь задать тебе вопрос.
— Говори, — разрешил Эйдан, хотя его тон явно говорил, что ему это не нравится.
— Насколько нам известно, ты долгое время жила на Спорных Территориях. Почему? — Торн смотрел на неё, как на подозреваемого. — И почему тебя преследовали человеческие звероловы?
Лира почувствовала, как её сердцебиение участилось. Она должна была лгать, или, по крайней мере, говорить полуправду.
— Я предпочитаю свободу, — тихо ответила она. — Я никогда не принадлежала стаям. А звероловы охотились за моей шкурой. Из-за цвета.
— Из-за цвета, — повторил Торн. — Уникальный окрас серебра. Это признак древней и сильной крови. Почему ты не использовала его, чтобы найти сильную стаю? Какая кровь течёт в тебе?
Вульф, Страж, добавил своим тяжёлым голосом:
— На Спорных Землях много отбросов. Ты видела там что-то? Знаешь ли ты о других Альфах-отступниках или бандах, которые могут угрожать нам?
Лира почувствовала, как давление нарастает. Она видела, что их вопросы были логичны с точки зрения безопасности, но каждый вопрос был как укол, направленный на её самую болезненную тайну.
— Я была там, — прошептала она, сжимая кулаки под столом. — Я не знаю, откуда моя кровь. Я видела только изгоев и тех, кто охотится на нас. Я не шпионка. И я не собираюсь возвращаться.
— А что случилось с твоей семьей? — спросил Торн. — Почему ты стала изгоем?
Это был удар ниже пояса. Лира с трудом сглотнула. Тень прошлого — жестокое зрелище, которое сломило её — всплыло перед глазами.
— Это не имеет значения, — сказала она, и в её голосе внезапно появилась такая холодность, что Торн вздрогнул. — Моё прошлое осталось в прошлом.
— Имеет! — Торн подался вперед. — Мы должны знать, не придут ли за тобой мстители!
В этот момент Эйдан, который до этого молча наблюдал, резко ударил кулаком по столу. Звук был как выстрел. Столовые приборы подскочили.
— Достаточно, — голос Альфы был низким, рычащим и наполненным чистой, нефильтрованной властью, которую он больше не пытался сдерживать. — Я сказал — достаточно!
Торн и Вульф мгновенно втянули головы, подчиняясь Альфа-Голосу. Это был приказ, который они не могли не выполнить. Лира тоже почувствовала, как её тело напряглось, готовое подчиниться, но её волк внутри неё боролся, отказываясь опускать голову.
— Её прошлое — это моё дело, — процедил Эйдан, его глаза горели. — Если кто-то придёт за ней, они придут ко мне. И они пожалеют об этом. Лира здесь. Она под моей защитой. Я не позволю, чтобы моя Пара подвергалась допросу, как преступник. Убирайтесь.
Торн и Вульф, сгорбившись под его яростью, поспешно встали и вышли, не смея поднять глаза.
Лира сидела, тяжело дыша. Эйдан защитил её. Он отсек Бете и Стражу голову. Но он сделал это, используя ту самую абсолютную власть, которой она так боялась. Её тело всё ещё дрожало от принуждения Альфа-Голоса.
Он повернулся к ней, и гнев в его глазах мгновенно сменился беспокойством.
— Я не хотел, чтобы ты отвечала на это. Прости.
— Ты использовал свой Голос, — прошептала она, стараясь говорить как можно твёрже.
— Мне нужно было остановить его, — вздохнул Эйдан, откидываясь на спинку стула. — Торн — хороший Бета, но он ревностно защищает стаю. И он боится. Он не единственный, кто не хочет видеть изгоя в роли Луны.
— Они не доверяют мне, — сказала Лира, беря в руки остывшую чашку.
— Они не доверяют твоей свободе, — поправил Эйдан. — Ты была свободна, и это для них нелогично. Волки созданы, чтобы жить в стае.
Он снова взял её руку, и на этот раз Лира не отдёрнула её. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться.
— Ты не сломишь меня, — тихо сказала она.
— Я не хочу тебя ломать. Я хочу тебя понять, — его голос был неожиданно мягким. Он смотрел на её рану. — А теперь... ты должна поесть.
Он заставил её съесть немного тушёного мяса, не прикасаясь к своему. Его присутствие было огромным, подавляющим, но впервые она почувствовала не только угрозу, но и что-то, отдалённо похожее на безопасность.
Она была пленницей. Но в этой клетке был ледяной Альфа, который внезапно стал её защитником. И это пугало её до глубины души.
(Продолжение следует...)