Глава 6. Серебряный Зверь
Целительницу звали Веста. Её руки были умелыми и сильными, но взгляд — холодным и полным недоверия. Она работала молча, обрабатывая рану Лиры настоем трав, которые приятно пахли землей и зимой.
— Кто ты такая? — наконец спросила Веста, затягивая повязку. — От тебя пахнет... лесом и одиночеством. И чужой землёй.
— Я уже сказала Альфе. Изгой, — ответила Лира.
— Изгой с такой родословной? — Веста прищурилась, изучая серебристый мех, оставшийся на ночной рубашке. — Альфа не приведёт в дом первую попавшуюся бродягу. Твой волк… он особенный.
— Неважно, — отрезала Лира, поворачиваясь к стене. — Я не искала этого дома.
Веста хмыкнула.
— Ты Луна. Смирись. Твой Альфа не из тех, кто отпускает то, что считает своим. Но ты должна знать, дикарка. В этой стае уважение не дают даром. Ты должна будешь заслужить его. Если, конечно, не сбежишь, как только сможешь стоять.
Целительница удалилась, оставив Лиру наедине с гнетущей тишиной и запахом Эйдана.
Прошло несколько часов. Лира не могла заснуть. Её волк внутри метался, привлечённый запахом, но её человеческий разум был твёрд: не доверять. Никогда.
Дверь снова открылась. На этот раз Эйдан пришёл не один. За ним стоял Торн, Бета стаи, чьё лицо выражало смесь шока и враждебности.
— Альфа, — Торн говорил напряжённо, — мне нужно поговорить с тобой наедине.
— Говори здесь, — отрезал Эйдан, подходя к камину. Он даже не взглянул на Лиру, но его внимание было полностью приковано к ней.
Торн сжал челюсти.
— Стая шепчется. О ней. Об этой... волчице. Мы не знаем её. Она пахнет как изгой. Она ранена. Мы должны знать её происхождение. Что, если она шпионка? Что, если она принесла с собой болезнь или врагов?
Эйдан повернулся, и его спокойствие было страшнее любого крика.
— Она — моя Пара. Её прошлое не имеет значения. Оно заканчивается сегодня. А её будущее — здесь. Любой, кто сомневается в моём выборе, сомневается во мне. Понятно, Бета?
Торн поклонился, но в его глазах читалось недовольство.
— Понятно, Альфа. Но мы обязаны соблюдать безопасность.
— Её безопасность — моя обязанность, — закончил Эйдан. — Передай стае. Если кто-то осмелится ей навредить или проявить неуважение, он будет иметь дело со мной.
Торн ушёл, и комната погрузилась в тишину, наполненную невысказанным конфликтом.
Эйдан подошёл к кровати, держа в руках миску с тёплым бульоном.
— Ешь, — приказал он. В его голосе не было вопроса, только мягкий приказ.
Лира отвернулась.
— Я не голодна.
— Ты не ела больше суток, — его тон стал твёрже. — Твой волк нуждается в силе, чтобы вытолкнуть яд. Ты будешь есть.
Он поставил миску на прикроватный столик. Его большая рука осторожно легла ей на лоб.
— У тебя жар, — пробормотал он, скорее себе, чем ей. — Мне нужно проверить повязку.
— Нет! — Лира попыталась отползти, но он был слишком быстр.
Он легко поднял одеяло и приподнял край ночной рубашки, обнажая повязку на бедре. Она почувствовала себя абсолютно беззащитной под его пристальным взглядом. Его прикосновения к её коже были горячими, заставляя её инстинктивно сжаться.
— Повязка сухая. Это хорошо. Яд выходит.
Он опустил одеяло.
— Я знаю, чего ты боишься, — сказал он тихо. — Ты боишься Альфы, который заставит тебя. Который будет использовать свою силу. Но я не такой.
— Каждый Альфа одинаков, — прошептала Лира, глядя ему прямо в глаза. — Вы берёте. Вы не просите. Вы властвуете, и вы ломаете.
Лицо Эйдана стало суровым. Он не отрицал своей власти.
— Да, я властвую. Я не могу быть другим. Если я буду слабым, стая падёт. Но я не сломаю тебя. Ты моя пара. Мой волк не позволит мне.
Он взял миску с бульоном и протянул ей.
— Ешь. И не вынуждай меня использовать... убеждение, — последние слова он произнёс с такой долей намёка на Альфа-Голос, что по спине Лиры пробежал холодок.
Она сжала зубы. Он не дал ей выбора.
Лира осторожно взяла миску из его рук. Она ела быстро, но настороженно, чувствуя на себе его тяжёлый, изучающий взгляд.
— Ты должна начать доверять мне, — сказал он, когда она доела.
— Я доверяю только себе, — ответила она, отдавая ему пустую миску.
На его лице мелькнуло что-то похожее на разочарование, но тут же исчезло под маской ледяного контроля.
— Тогда тебе придётся научиться, — заявил он. — С сегодняшнего дня ты будешь принимать еду только из моих рук. Я буду приходить. Каждый день. И мы будем говорить.
Он ушёл, оставляя её в ошеломлении. Она была узницей его принудительной заботы. Он знал, как сломить её сопротивление: не силой, а постоянным присутствием.
Она прижалась к подушкам, осознавая свою новую реальность. Она была в логове своего врага. И этот враг был её судьбой.
(Продолжение следует...)