Глава 54
«—Ты заботливая.
—Только для тебя, О'Коннелл»
11 июня 2020г, Токио
Самолёт приземлился в Токио утром. Я почти не спала в дороге. Всё думала о папе, о маме и о Билли. Но теперь, когда я снова была на земле, где меня ждали, внутри меня было спокойствие.
Я вышла из аэропорта и поймала такси. Дорога заняла около часа. Город был огромным, незнакомым, но красивым. Я смотрела в окно и уже ерзала по кожаному сиденью от нетерпения, ведь скоро увижу Билли.
По пути я заехала в маленький цветочный магазин. Увидела букет розовых пионов и вспомнила, как Билли однажды сказала, что они напоминают ей о нашей первой ночи в Майами. Не знаю, почему.
—Эти, пожалуйста, — сказала я продавщице.
С букетом в руках я подъехала к арене. Огромное здание, вокруг которого уже толпились фанаты с плакатами и кричали имя Билли. Я натянула кепку ниже, спрятала лицо и прошла через служебный вход.
—Сара! — охранник узнал меня и пропустил. Я улыбнулась.
Коридоры были пустыми. Только где-то вдалеке слышалась музыка. Значит, Билли уже была на сцене. Я шла по узкому коридору, который вёл в маленькую комнатку, и сердце колотилось всё сильнее.
Вот она, гримёрка. Я взялась за ручку, открыла дверь и замерла. Внутри было пусто. Ни Сэма, ни Авы, ни Коди.
Я прошла внутрь душного местечка, кинула свой рюкзак на диванчик, и мой взгляд остановился на костылях, облокотившихся на стенку.
Я опустила букет и подошла ближе.
—Что? — прошептала я, рассматривая их, — кто уже успел покалечиться...
В голове пронеслась тысяча мыслей. Кому они принадлежат? Зачем они здесь? Почему никто мне не сказал?
Я села на диван, сжимая в руках букет, и стала ждать.
Минуты тянулись бесконечно. Я слышала, как за стенами гремит концерт. Крики фанатов, басы, её голос. Такой родной и далёкий одновременно.
А потом музыка стихла. Раздались аплодисменты. Концерт закончился.
Я встала, и дверь открылась.
Билли вошла в гримёрку. Она запыхалась и выглядела уставшей до невозможности. Она не смотрела по сторонам. Просто прошла к зеркалу, уже собираясь что-то сказать Сэму, который должен был быть здесь.
—Сэм, где моя вода? — начала она, но потом подняла глаза на отражение и увидела меня позади.
Она замерла.
—Сара? — её голос сорвался.
—Привет, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
Она развернулась так резко, что чуть не упала.
—Ты здесь! — она бросилась ко мне, забыв обо всём, — ты почему не сказала, что на арену приедешь?
Она обняла меня так крепко, что я почти задохнулась. Букет пионов оказался зажат между нами, лепестки осыпались на пол.
—Я хотела сделать сюрприз, — прошептала я, гладя её по мокрым волосам.
Она отстранилась, взяла моё лицо в ладони и медленно поцеловала.
—Я так скучала, — прошептала она мне в губы.
—Я тоже, — ответила я.
Потом я отстранилась, вытерла слёзы с её щёк и взяла её за руки.
—Билли, — я посмотрела ей в глаза, — это твоё?
Я кивнула в сторону угла, где стояли костыли.
Она проследила за моим взглядом, и её лицо изменилось. Улыбка сошла, глаза стали грустными.
—Билли? — я сжала её пальцы.
—Это... — она замолчала, потом выдернула руки и отошла к зеркалу, — это ничего. Всё в порядке.
—В порядке? — я подошла к костылям и взяла один в руки, — тогда зачем они здесь?
—Сара, не начинай, — её голос стал холодным, — я сказала, всё в порядке.
—Ты подвернула лодыжку, да? — я не отступала, — пока меня не было.
Она молчала.
—Билли, — я подошла и встала перед ней, — я просила тебя быть честной со мной. А ты врала, что всё хорошо.
В моём голосе совсем не было злости, только недопонимание. Я обещала себе измениться, и я старалась вести себя по-другому в нашей ссоре. Не быть такой эмоциональной.
—Я не хотела, чтобы ты волновалась, — сказала она тихо.
—А как, по-твоему, я чувствую себя сейчас? Я прилетаю, вижу костыли, и никто мне ничего не объясняет.
—Потому что нечего объяснять. Я подвернула лодыжку на репетиции. Дерек сказал, что ничего серьёзного, просто нужно время. Он делал мне массажи, я даже сходила к доктору. Мы занималась реабилитацией, и я почти восстановилась.
—Почти? — переспросила я.
—Почти, — повторила она тише.
—И ты не сказала мне.
—Твой папа был в больнице, Сара, — она наконец посмотрела на меня, — у тебя и так было полно забот. Я не хотела нагружать тебя ещё и этим.
—Я твоя девушка Билли, — спокойно сказала я, — я имею право знать, что с тобой происходит.
—Прости, — ответила она, — ты права. Я должна была сказать.
—Да, должна была, — я покачала головой, — но сейчас я здесь, и я хочу знать всё.
Она кивнула.
—Лодыжка болит, но не сильно. Дерек говорит, что через пару недель всё пройдёт. Я не отменяла концерты. Я просто была осторожнее.
—Ты танцевала на сцене с больной ногой?
—Я делала то, что должна, — ответила она.
—Ты делала то, что должна? — я услышала, как мой голос начинает повышаться, хотя минуту назад обещала себе быть спокойной, — а как насчёт того, что ты должна мне? Честность, Билли. Я просила только об одном.
—Я не хотела тебя расстраивать, — она отвернулась к зеркалу, начала стирать размазанную тушь ватным диском.
—А сейчас я, по-твоему, не расстроена? — я подошла ближе, — я прилетела на другой конец света и вижу твои костыли, и никто не сказал мне ни слова. Ни ты, ни Сэм, ни Ава, ни Коди, ни даже Фин!
—Они не должны были тебе ничего говорить, потому что это не их дело, — она резко бросила ватный диск в мусорку и повернулась ко мне.
—Не их дело? — я рассмеялась, — Билли, я часть этой команды. Я твоя девушка. Если с тобой что-то происходит, я имею право знать!
—Ты имеешь право знать, но не имеешь права кричать на меня, — сказала она спокойно, и это спокойствие бесило меня ещё больше.
—Я не кричу, — сказала я, хотя мы обе знали, что это неправда.
—Кричишь, — она скрестила руки на груди, — и это не помогает.
В этот момент дверь гримёрки приоткрылась, и внутрь заглянул Сэм. Увидев нас, он замер, потом начал пятиться назад.
—Извините, я потом...
—Сэм, стой, — я подошла к нему и злобно уставилась, — ты знал?
—Что именно? — он сделал невинное лицо, но я видела, как он нервничает.
—Про лодыжку, — я кивнула в сторону костылей, — ты знал и не сказал мне.
—Сара, — Сэм посмотрел на Билли, потом на меня, — я...
—Не надо на него нападать, — Билли встала между нами, — он делал свою работу.
—Я тоже делаю свою. Я здесь, чтобы заботиться о тебе, чтобы быть рядом. Но как я могу это делать, если ты от меня всё скрываешь?
—Иногда твоя забота — это слишком, — сказала Билли.
Я замерла.
—Что?
—Сара, — она вздохнула, — я понимаю, что ты волнуешься. Но иногда мне нужно пространство. Иногда я не хочу, чтобы ты знала каждую мелочь. Иногда я просто хочу...
—Что? — перебила я, — хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Ну извини, что мне не всё равно на любовь всей моей жизни, и что я просто хочу быть уверена, что ты в порядке.
—Я хочу, чтобы ты успокоилась, — сказала она, — мы поговорим, когда ты будешь готова спокойно разговаривать, а не кричать.
Она отвернулась и начала собирать вещи в сумку.
Это «мы поговорим, когда ты будешь готова спокойно разговаривать» задело меня сильнее, чем любое оскорбление. Она считала меня истеричкой. Той, с которой невозможно разговаривать нормально.
—Значит, когда я успокоюсь? — я снова усмехнулась.
—Сара, пожалуйста, не надо...
—Нет, — я покачала головой, — ты считаешь меня чересчур эмоциональной и истеричной, так ведь?
—Я этого не говорила.
—Но ты так думаешь, — я взяла свои вещи и направилась к двери.
—Сара, стой, — она пошла за мной.
Я вылетела из гримёрки и пошла по тёмному коридору быстрым шагом, не оборачиваясь.
—Сара, — её голос доносился до меня эхом по пустым коридорам, — остановись!
Я не остановилась. Я вышла на улицу. Ветер ночного Токио ударил меня в лицо. Я сделала несколько шагов вперёд, не глядя по сторонам.
А потом я их услышала.
Вспышки. Щелчки затворов. Голоса. Я подняла голову. Папарацци. Их было человек пять, может, больше. А за ними — группа фанатов, которые, видимо, не успели уйти после концерта. Они стояли за ограждениями и смотрели на нас с Билли, которая только что выбежала из здания.
—Сара, мы на публике, — сказала она тихо, подходя ближе, — пожалуйста, не надо устраивать сцены.
—А мне всё равно, — ответила я громко, — пусть снимают. Пусть видят, какая я сумасшедшая.
—Ты не сумасшедшая, — она попыталась взять меня за локоть, чтобы увести, — но давай уйдём отсюда.
—Нет, — я отшатнулась, — ты хотела поговорить, когда я успокоюсь? Так вот я не успокоюсь. Я зла, Билли. Я зла, потому что ты мне врёшь. Потому что ты не доверяешь мне!
—Сара, — она оглянулась на папарацци, которые снимали каждое моё слово, на фанатов, которые замерли в шоке, — люди смотрят.
—И что? — я повысила голос.
—Давай не здесь. Пожалуйста, давай уйдём отсюда.
—Нет, — сказала я и развернулась.
Я пошла вперёд в никуда. Просто подальше от неё, от папарацци, от фанатов, от всего, что меня сейчас бесило больше всего.
—Сара! — крикнула она и побежала за мной.
Я слышала её быстрые шаги. Она догнала меня через несколько секунд и схватила за руку.
—Не трогай меня, — я вырвалась, и она покачнулась. Я увидела, как она поморщилась от боли в лодыжке.
—Сара, — она попыталась снова взять меня за руку.
—Да что с тобой не так? — я отдёрнула руку так резко, что она потеряла равновесие и чуть не упала.
Фанаты ахнули и начали снимать исподтишка. Билли замерла, посмотрела на меня и тихо вздохнула.
—Хорошо, — сказала она тихо, — иди.
И она развернулась и пошла обратно к арене.
Я стояла и смотрела ей вслед. И чувствовала, как внутри всё начинает болеть.
Она шла медленно, прихрамывая, опираясь рукой на стену. Видимо, когда бежала за мной, опять подвернула. Я видела, как ей больно не только от этого, но и от моего поведения.
—Билли, — позвал её кто-то из фанатов, наблюдавших за всем.
Она не обернулась.
Вспышки папарацци ослепляли меня. Кто-то из фанатов крикнул: «Сара, что случилось?» Я не ответила. Развернулась и пошла в другую сторону.
Я брела по ночному Токио, не разбирая дороги. Просто шла и старалась не думать о том, что только что произошло.
Телефон разрывался от уведомлений. Я не смотрела.
Через час я вернулась в отель, поднялась в номер, открыла дверь и замерла. Билли там не было. Кровать пустая, свет выключен. Я села на край кровати и уставилась в стену.
Она не пришла. Я ждала несколько часов, а потом в дверь постучали.
Я открыла. На пороге стоял Финнеас, поджав губы.
—Привет, — сказал он тихо, — можно войти?
Я кивнула и отошла в сторону. Он зашёл, закрыл за собой дверь и сел в кресло у окна.
—Билли у меня в номере, — сказал он, — она не хочет тебя видеть. Пока не хочет.
Я опустила голову.
—Я знаю, — прошептала я.
—Сара, — Фин посмотрел на меня, — что происходит между вами? Ты прилетаешь после недели в Милане, и вместо того чтобы обнять её, ты устраиваешь скандал на всю улицу?
—Она мне не сказала про лодыжку, — ответила я, — она скрыла от меня, что ей больно. Оказывается она каждый день ходила к Дереку на массаж. Я узнала об этом, когда увидела костыли в гримёрке.
—А ты думаешь, почему она скрыла? — спросил Фин.
Я замолчала.
—Она скрыла, потому что не хотела тебя расстраивать, — продолжил он, — твой отец был в больнице, Сара. Билли каждый день спрашивала, как твои родители. Она волновалась за тебя больше, чем за себя. А когда ты позвонила и сказала, что летишь обратно, она прыгала от счастья, как ребёнок.
Я закрыла лицо руками.
—Она по тебе с ума сходила, — Фин вздохнул, — а ты? Первое, что ты сделала — накричала на неё.
—Я не хотела, — прошептала я, — я просто испугалась. Я боялась, что у неё появились проблемы, о которых она мне не говорит. Это недоверие.
—Так поговори с ней нормально. Не криком, а по-человечески. Она тебя любит. Но ты не можешь требовать от неё честности, когда сама взрываешься от каждой мелочи.
—Я знаю, — я подняла на него глаза, — я обещала себе измениться. Но когда увидела эти костыли, у меня что-то щёлкнуло внутри. Я подумала, что она могла серьёзно травмироваться, а меня не было рядом. И вы все тоже ничего не сказали.
—Она просила не говорить тебе.
—Я это уже поняла.
—Просто иди к ней, поговори, обними, — парень почесал свой затылок и вздохнул.
—Она не хочет меня видеть, — я покачала головой, — ты сам сказал.
—Она не хочет, потому что боится, что ты снова начнёшь кричать. Докажи ей, что это не так.
Я посмотрела в уставшие, но добрые глаза Фина и кивнула. Он всегда был на моей стороне и всегда пытался мне помочь. Даже если во всём была виновата я.
—Спасибо, — сказала я.
—Пока что не за что, — он приобнял меня, — я люблю вас обеих и просто хочу, чтобы вы были счастливы.
Я вышла из номера и пошла по коридору. Пальцы дрожали, когда я дотронулась до ручки двери номера Финнеаса.
Я постучала. Никто не открыл. Я постучала снова.
—Билли, — сказала я тихо, — это я. Открой, пожалуйста.
Тишина.
—Билли, я не буду кричать. Я просто хочу спокойно поговорить.
Дверь всё равно не открылась. Я устало вздохнула, взявшись за голову. Видимо, я очень сильно обидела её. Я решила проверить, не открыта ли случайно дверь. Опустила ручку вниз, и она со скрипом открылась.
Билли сидела на большой кровати брата, обхватив колени руками. Она не смотрела на меня. Сидела и смотрела в стену.
—Билли, — я подошла ближе.
—Зачем ты пришла? — спросила она тихо, не поворачиваясь.
—Поговорить.
—Мы уже славно поговорили.
—Я не буду больше кричать, — сказала я, садясь на край кровати рядом с ней.
—Я не верю тебе, — она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнули слёзы, — я не хочу, чтобы ты так реагировала на всё.
—Я просто испугалась, — я взяла её за руку, но на этот раз она не сжала её в ответ, как делала это всегда, — я увидела костыли и подумала, что ты могла упасть на сцене. И тогда всё бы обернулось очень плохо. А ещё больше меня расстроило то, что никто из команды не сказал мне.
—Я не хотела делать тебе больно, — её голос дрогнул.
—А мне больно, когда ты скрываешь от меня такие вещи, — я сжала её пальцы, — мне больно, потому что я люблю тебя.
Она молчала.
—Я не идеальна, — продолжила я, — я знаю. Я слишком эмоциональная и слишком много переживаю. Ты думаешь, что я взрываюсь из-за какой-то там ерунды, но для меня это не ерунда. Это твоё здоровье и твоя нога.
—Я не хочу тебя потерять из-за такой глупости, — сказала она.
—Тогда перестань от меня отдаляться, — я посмотрела ей в глаза, — рассказывай мне, что с тобой происходит, даже если тебе кажется, что это мелочь, и даже если ты боишься меня расстроить.
Она вздохнула и впервые подняла голову, посмотрев на меня.
—Мы обе виноваты.
—Прости меня.
—И ты меня, Билли.
—Лодыжка болит, — сказала она наконец, — пока я бежала за тобой. Дерек сказал, что если я не буду беречь её, то могу серьёзно травмироваться. Я не хотела отменять концерты.
—Зачем тогда побежала за мной? Если знала, что нельзя нагружать свою ногу?
—Ты же Сара Де Анджелис. Как мне за тобой не бегать? — сначала она усмехнулась, а потом тихо заплакала, уткнувшись мне в шею.
Я гладила её по спине и молчала, потому что иногда слова не нужны.
Через час мы вернулись в наш номер. Финнеас стоял в коридоре, увидел нас и улыбнулся.
—Вы в порядке? Выглядите не очень, — спросил он.
—В порядке, — ответила Билли, — спасибо, Фин.
—Спокойной ночи, — он поцеловал её в макушку и ушёл.
В нашем номере было тихо и холодно. Я помогла Билли раздеться, принесла лёд для её лодыжки, обмотала эластичным бинтом.
—Ты заботливая, — сказала она, когда я закончила.
—Только для тебя, О'Коннелл, — я легла рядом.
Она прижалась ко мне и закрыла глаза.