5.
«Что это за дребезжание и шум?!» — возмутился Чужак, поднявшись с земли.
Он наконец-то пришёл в себя и пытался найти друга. А Пятилапый тоже уже прибывал в сознании. Он старался поднять кристалл, чтобы взгромоздить его на плечи. Чужак понаблюдал за этим секунду-другую и спросил:
«Эй друг, ты что делаешь?»
«Да, у меня возникла идея... ты не мог бы пособить, а?» — говорил Пятилапый беря кристалл за одну из сторон.
«А что нужно сделать?» — Чужак подошёл поближе.
«Держись за заднюю часть, а я спереди возьмусь.»
«Хм, ладно. Раз-ДВА! Уф-ф, тяжеленная, кубическая ерунда...»
Оба двинулись вниз с возвышенности. После аккуратного спуска, усач вновь заговорил со служанцем:
«А что за идея у тебя? Неужели вместо этой забияки... э-э-э, Разини, собрался реликвию преподнести?»
«Не совсем "mon ami-étudiant" (мой друг-ученик). Смотри: мы оба видели в какое блаженство вгоняет БПК.»
«Ну, и в чём сор-то?»
«Я подумал над твоими словами и кажется знаю, как начать унификацию инодумцев.» — Пятилапый взялся поудобнее и лукаво улыбнулся.
Чужак же одобрительно хмыкнул.
Вскоре, носильщики оказались рядом с расщелиной вблизи мира-Купола. Это был так называемый Оплот — природный опорный пункт, куда, между прочим, отправился батальон Смоляного Смутьяна. Внезапно, Синий Покров над головами друзей начал становиться серым. Тут он вспыхнул на мгновение. Сверху раздался бурчащий звук.
«Похоже, Покров меланхолит и готов разрыдаться.» — кряхтел Чужак, пытаясь не уронить свою сторону.
«Вот-вот хлынет. Надо спеш... это Разиня?» — Пятилапый скомандовал опустить кристалл на землю и прикрыть его здешними, зелёными листами.
Сделав это, оба тихонько подползли к краю расщелины. Приятельница Пятилапого притаилась на одном из склонов.
«Действительно, Разиня.» — шептал Чужак, — «Она похоже не боится слёз Покрова, да?»
«Меня больше волнует то, что внизу...» — Пятилапый указал вниз, в "сердце" расщелины.
А внизу шло побоище. Батальон неистовиков Купола старался противостоять здоровенным багрянцам. Но краснокожие жвалодёры не просто так заработали своё прозвище. Один из них издал боевой клич, схватил израненого неистовика, им оказался Одноглазый, и голыми руками вырвал ему челюсть. Стреляющий из аркебузы Смутьян кричал своим неистовикам:
«Не отступать, товарищи! Нельзя им позволить прорваться!»
Разозленный упорством вражеского коммандера, руководитель багрянцев подозвал к себе учёного-помощника:
«Пора выпускать наш самоход!»
«Есть, сэр!» — воскликнул помощник и пронзительно свистнул.
В расщелину въехал скрипящий аппарат на пластиковых колёсах. Круглый, похожий на консерву, с торчащими, заряженными трубками. В двух словах — настоящий танк.
«Консервинч! Консервинч! Консервинч! Консервинч!» — кричали багрянцы название, написанное на аппарате.
«"Das ist fantastisch!" (Это фантастика!)» — произнёс учёный, а руководитель скомандовал "огонь". Танк сразу же начал стрелять и давить.
Неистовикам Купола приходилось прятаться за укрытиями, чтобы не погибнуть, а их коммандер продолжал отстреливаться.
«Да, хитин у этой фигни наипрочнейший!» — кричал сверху Чужак и размахивал руками, — «Вот я бы им за... а? А-а-а-а!..» — он, не удержавшись, покатился по склону.
«Чужак!» — ужаснулся Пятилапый, посмотрел на спрятанный кристалл, — «Эх, неважно. Сложнее будет его не выдавать непонимающим.» — и плавно съехал вниз.
По иронии Судьбы, он приземлился прямо перед Смоляным Смутьяном. Сверху раздалось очередное бурчание.
«Э? Ты! Вот куда ты сбежал, байстрюк!!!» — изумлённый Смутьян направил на Пятилапого аркебузу.
Тот, в свою очередь, схватил её конец и, вздрогнув, произнёс:
«Серьёзно, давай забудем об этом! Хотя бы на время, может быть?»
«Хм, и то правда.» — в меру рассудительный Смутьян вновь перевёл аркебузу в сторону врага, — «Хоть ты и служанец, но мыслишь как хороший неистовик.»
«Благодарю конечно, но в данной ситуации лучше прекратить стрелять по такой неразбиваемой махине!»
Тут служанца перебил голос Чужака:
«Пятилапый! Пятилапый! Я приземлился рядом с этим аппаратом — он не неуязвим! За трубками сидят жвалодёры!»
«Ты главное им не попадись!»
«Не попадусь, а отвлеку — я в этом сдюжу!»
Чужак носился от круглого танка, а в это же время, Пятилапый, Смутьян и его неистовики придумали план.
«Значит так:» — говорил служанец, держа в руках деревянное оружие, — «я беру это копьё, быстро бегу на танк, втыкаю копьё в трубку и вырываю её!»
«Я заряжаю аркебузу,» — говорил коммандер, — «стреляю в открывшуюся зону и разрушаю танк!»
«А мы расчищаем вам путь и потом отбрасываем жваложёров прочь!» — говорили неистовики, которые уже начали исполнение своей части.
И пока Смутьян готовился и прицеливался, Пятилапый понесся вперёд. Он пробегал мимо разбросанных камней, мимо мёртвых сиблингов и жвалодёров. А в его голове было размышление:
«Кто я такой? Я Пятилапый. Что я делаю? Я спасаю положение. Чего я хочу? Я хочу существовать дальше!»
Деревянное копьё воткнулось в пластиковую трубку, подцепило её и выдернуло. Небесное бурчание усилилось.
«Как вы жвалы наших, я ваш аппарат!» — крикнул Пятилапый в открывшуюся дыру.
Тамошние три багрянца-пилота злобно оскалились. Но Пятилапый не обратил на это излишнего внимания. Лишь скакнул в сторону остановившегося Чужака.
«Неужто ты героем заделался?» — слегка удивился усач.
Служанец же схватил друга за руку и воскликнул:
«Ещё чего! Бежим, Смутьян щас будет разваливать эту вакханалию!»
Оба отбежали.
Раздался выстрел и танк действительно стал вакханалией. Опорный корпус развалился и его кусочки рухнули на землю. Пилотам пришлось задействовать каждый мускул, чтобы вырваться из под обломков. Троица испугалась и просто рванула за пределы расщелины.
В то же время, смуглые лица неистовиков Купола приобрели какой-то фатовской вид — они были рады уравнению сил. Но багрянцы, выстроившиеся в неровные ряды, всем своим недружелюбным видом показывали, что не расстроены. Хотя, помощник ругался на непонятном языке.
«Очевидно, они тоже нашли какое-то монолит с символами.» — сказал Чужак Пятилапому, когда их окружили свои.
«Похоже... "ils lisent encore plus que moi" (они читают даже больше, чем я).» — ответил служанец, видя как враги приближаются.
Их руководитель обратился, в первую очередь к Смоляному Смутьяну:
«Не думаю, что уничтожив наш самоход, вы нанесли нам серьёзный ущерб. Наши гении построят что-нибудь посноснее! Верно, учёный-помощник?»
«Ein Scheißdreck werde ich tun!» — продолжал браниться учёный.
И тут, только Смутьян взял аркебузу, только собрался ответить, бурчание сверху стало оглушительным. И приличного размера капля свалилась прямо на голову руководителя багрянцев. Он вздрогнул, еле-еле удержал равновесие, а затем перевёл дыхание.
«Вам повезло. Верхние жидкости — враг для всех!» — после восклицания, он скомандовал своему полку отступать.
И багрянцы стремительно уползли прочь.
«Будем считать это победой.» — насмешливо произнёс Пятилапый.
«На празднование нет времени.» — Смутьян прикрепил аркебузу к спине, — «Надо успеть, пока ворота не закрылись. ВПЕРЁД БАТАЛЬОН!»
«Так точно!» — все побежали.
«Пятилапый, я чуть не забыл!» — Чужак стал показывать на склон, где поднялся столб пыли.
Мирянин вгляделся, а это Разиня бежит. Бежит и кричит:
«Эй Пятилапый! Хрен пойми, откуда ты тут взялся, но подожди меня!»
Внезапно, она споткнулась, ушибла коленку и шлёпнулась прямо перед дуэтом. Благо, неистовики бежали быстрее и она не угодила им под ноги.
«Эх, Разиня-Разиня. Ты, должно быть, решила оправдать своё имя.» — Пятилапый поднял приятельницу и положил её руки на своё левое плечо.
Чужак тоже присоединился — он приподнял Разиню с другой стороны. Пока они догоняли неистовиков, мирянка учуяла запах усача:
«Ты? Ты по-другому пахнешь! Ты... кто?»
«Как минимум, я друг!» — озорливо улыбнулся Чужак.
Разиня же обратилась к Пятилапому:
«Приятель, ты — эксцентрик, каких мало!» -
«Неединственный в своём роде.» — многозначительно произнёс инодумец.
И вот, они догнали неистовиков, ряды которых поредели от увеличившихся капель. Мир-Купол был прямо перед бегущими, а в его центральных воротах толпились миряне. Оттуда слышались их крики:
«Они вернулись!/Добегут ли они?/Не закрываете пока!»
Пятилапый и Чужак, поддерживая выдохшуюся Разиню, посмотрели назад.
«Почва разжижается!» — крикнул усач.
Он видел, как на поверхности выступил слой воды, который, будто свирепствующий хищник, стремился догнать троицу.
«Пятилапый, я не нашла сегодня реликвии. А если ты ещё споткнешься — я тебя возненавижу!» — возмущалась мирянка.
«Я не ты!» — раздражённо отвечал служанец, — «И вообще, ты б подумала о своей жизни!»
«Чем я по-твоему занимаюсь, ущербный?!»
«Заткнись хоть на минуту!»
Бегут, бегут. Их ноги шлёпали по земле, которая становилась вязкой. Неистовики, во главе со Смоляным Смутьяном, выстроились рядом с воротами, чтобы вовремя закрыть их. За спинами бегущей троицы возникла волна, угрожающая слизнуть их в себя. Да и не только их.
«Быстрее, служанцы, быстрее! НЕ ДАЙТЕ ВОДЕ ПРОРВАТЬСЯ!» — Смутьян командовал и туда, и сюда .
«Прыгаем!» — приказал Пятилапый Чужаку.
Сподвижник послушал ментора.
И вот; отрыв от земли, короткий полёт и они с Разиней кубарем влетели в мир-Купол.
Ворота, состоящие из веток, глины и песка, захлопнулись. Все присутствующие неистовики и служанцы упёрлись в них.
«Вода не должна затопить нас! Багрянцы нас не убили — И ОНА НЕ УБЬЁТ!» — Смутьян стоял прямо в центральной части ворот.
Неожиданно для себя, он ощутил, что рядом стоит служанец-инодумец.
«Эх... кажется ворота выдержат.» — уверенно сказал Пятилапый.
Все оставили вход, который всё ещё выглядел надёжным. Коммандер батальона нахмурился и подошёл к своенравному собрату.
«Сейчас справедливо прилетит...» — подумал последний.
Смутьян же приказал поднять голову.
«Ты конечно зазнайка, которых следует приструнивать...» — тут он ударил Пятилапого по грудине, но будто без отвращения, даже без болезненности, — «...но как я всегда говорил — упорным должно воздаться.»
Пятилапому захотелось отдать честь, но поскольку он был служанцем, решил этого не делать. И пока довольный Смутьян подбадривал и хвалил собравшихся мирян, Чужак и оклемавшаяся после приземления Разиня наблюдали за общим другом.
«Похоже, что Пятилапый счастлив.» — усач смотрел на товарища, который гордо выгнул спину.
Мирянка же размахивала руками:
«Ты, это, не слишком надейся на жизнь припеваючи. Я тебя конечно не выдам — ради приятеля — но ты ж, блин, чужак!»
«Для кого чужак,» — индивид поправил свои импозантные усы, — «а для кого свояк.»
«Нахватался!» — Разиня усмехнулась, потянулась, хрустнула шеей, — «Но слова ты, конечно, путаешь.» — и она наконец залилась задорным хохотом.
Пятилапый услыхал этот бурный смех и подумал:
«Да уж, сегодня я смотрю вокруг и понимаю — уж кто-кто, а я прожил эти сутки действительно, словно они были последними...»