2.
«Эй, ты там!»
«А!?»
«Да ты! Я тебя учуял. Выходи давай!»
«...чего?»
«Ну что ты, балда, никогда не выползал на свет?» — Пятилапый смотрел в тёмный угол, стоя при этом в окружение пустых, обляпанных оболочек.
Отвечавший ему медленно крался из угла, постепенно открывая свой облик. Низкорослый, полный, с импозантными усами, держащий в руках нежную, белую финтифлюшку. Он едва заметно дёргался всем своим телом.
«Брось хризалиду!» — невозмутимым тоном приказал Пятилапый.
Дёргающийся индивид послушался. Он положил финтифлюшку на землистый пол и отодвинул ногой в сторону. Незнакомец стал нервно поглаживать усы, а Пятилапый разминал свои руки.
«Ну, ты кто будешь такой?» — обратился он к незнакомцу.
«Я? Я...» — чёрные глазки говорящего начали вертеться, — «...я друг! Я друг! Вернее... я такой же служанец, как и Вы, сэр!»
«Не прикидывайся — я тебя вижу... лучше, чем другие.»
После этих слов, собеседник Пятилапого стал чуть более оживленным.
«Ой, меня в принципе мало волнует кто меня видит, а кто нет, сэр. Я простой убиратель, убираю мусор на нижних этажах, сэр.»
«Ты как-то слишком плутоват для "простого" уборщика.»
«Спасибо за похвалу...» — странный незнакомец вновь повторил слово «сэр».
Пятилапый тоже его повторил, намеренно передразнивая собеседника. После этого оба замолчали. Было видно, что незнакомец находился в весьма напряженном состоянии. Он то и дело потирал свои конечности о тело, а его усы будто хотели удлиниться. Вдруг, Пятилапый заметил на его руках вязкую жидкость. В носу послышался до жути знакомый запах. Душистый, таивший в себе знания или, возможно, просто создающий подобное впечатление. Так пахли практически все сиблинги, которых знал Пятилапый. Но запах, исходивший от незнакомца, уже был иным.
«Чувствуется, что это либо синтетика, либо просто старьё...» — Пятилапый перестал раздумывать и двинулся на собеседника, — «А ну-ка самозванец, яви свой настоящий аромат.»
Незнакомец перестал скрывать свою дрожь. Он тут же попытался сорваться с места, но данное помещение, тёмное и сырое, не подходило для резкого манёвра. Оставалось лишь позволить приближающемуся Пятилапому дотронуться. И вот, одно, другое — каждое касание понемногу забирало самые едкие нотки.
Очень скоро стало понятно, что пойманный усач не являлся сиблингом Пятилапого.
«Так вот ты какая, мысль проклятущая.» — усмехнулся тот и схватил усача за грудки.
Он заглянул тому в правый глаз, а затем молча отпустил. Бросил на пол, как тот хризалиду. Он это сделал, поскольку больше хотел услышать ответную реакцию незнакомца. И действительно, ответ не заставил себя ждать:
«Каюсь! Каюсь перед Вами! Прошу, не умерщвляйте! Не умерщвляете мою сущность! Не вгрызайтесь в плоть!»
«Вот ты конечно "agité" (взволнованное) создание. Стрекочешь так тихо, а шума от тебя побольше, чем от других чужаков.» — Пятилапый протянул свою конечность чужаку.
Тот поднял глазки, в них читалось изумление.
«Вы... что? Не будете меня умерщвлять???»
«А с чего мне тебя умерщвлять?»
«А отдавать в руки других?»
«Не пытайся заставить меня выдумать себе из этого выгоду.»
«Чего? По-моему, Вы врёте.» — чужак немного осмелел и поднялся с пола.
«Я не вру, будь уверен. И... обращайся ко мне на "ты". Я ведь служанец, как ты сам сказал, сэр.» — не жестоко глумился Пятилапый.
Чувство страха у чужака окончательно сменилось чувством восхищения. Только он собрался опять заговорить, как его перебили:
«Ты откуда такой взялся?»
«Я? А, я! Я пришёл со стороны зелёных пустырей. В мир-Купол меня привёл душистый след служанцев.»
«И находишься ты тут пять Лун.»
«Откуда ты знаешь?!»
«Наблюдательность.» — Пятилапый провёл рукой по своей грудине, — «Ты неплохо устроился.»
«Вообще-то, не слишком.» — чужак скуксился, — «Я думал, что буду сытым и счастливым. А приходится ползать по теням нижних этажей и питаться ку... погоди, почему ты меня не осуждаешь?»
Перед тем, как ответить, Пятилапый окинул взглядом помещение. Помимо пустых оболочек и нежных финтифлюшек, там лежали ещё и бесцветные капсулы.
«А что осуждать-то? Всё равно последняя партия вывелась с девиациями. Ты, можно сказать, услугу предоставил мирянам.»
«А что такое "девиации"?»
«Считай это браком производства.»
«А, понятно.» — чужак на секунду запнулся, поскольку почувствовал кислотный привкус в горле, — «...ай ...но питаться таким — не слишком большое удовольствие. Опять голодным остался!»
«Я не сомневаюсь, что ты пробовал сок, но...» — Пятилапому вспомнилась его недавняя встреча, — «...ты бывал в кладовых?»
«Нет, я только по коридорам и люлешным бродил. И наверх восемь раз лазил. А что там?»
«Начнём с того, что правильнее люлеЧные. А так, там еда.»
«Еда?» — чужак воодушевился, — «А какая?»
«Пойдём. Учитывая твои габариты, из бочки можно поесть.» — Пятилапый подправил размякшую стену, чтобы вход в люлечные не обвалился.
Затем он вышел из помещения, а чужак последовал за ним. Дорога в кладовые была не слишком длинной. Пятилапый вдыхал воздух, пахнущий заплесневелой землёй и щупал выступающие своды коридоров. С одной стороны могло показаться, что он лишь методично петлял по извилистым тоннелям, но на самом деле это было не так. «Я точно знаю. Я был здесь всего лишь 960 раз.» — вертелось в его голове.
«Кстати!» — встрял плетущийся позади чужак, — «Я так и не спросил, как мне тебя называть?»
«Можешь обращаться ко мне "Пятилапый". Вот посмотри.» — отвечающий показал свои конечности.
Пока чужак изумленно смотрел на них, Пятилапый продолжил:
«А у тебя есть имя?»
«А должно быть???» — усы чужака дёрнулись вверх.
«Хм, это хороший вопрос. Я тоже не всегда так назывался.» — Пятилапый приподнял свод одного из поворотов, — «Что ж, чужак, пока что ты будешь зваться этим именем.»
«Меня назвали?! Ура! Ура!» — Чужак начал робко пританцовывать.
И вот, оба пришли в кладовые. «961-й... мой визит сюда.» — пробормотал Пятилапый.
Он дотронулся до своего лица, после чего посмотрел на пещерообразное помещение. Там были очень низкие потолки — приходилось сгибаться почти в одну четверть. К ним были прикреплены бочки. Раздутые, полупрозрачные, похожие на чрева верхушки очень контрастировали со всё таким же смуглым низом и конечностями. Бочки синхронно дремали, пока в них теплился и плавал плазменный экстракт. Они редкими единицами уходили в темноту, но даже там оранжеватый свет всё ещё был виден. Повсюду витал какой-то опьяняющий своей меланхолией аромат.
При виде всего этого, у Чужака задрожали руки. Он не мог поверить, что его вместо того, чтобы вести на истерзаннее неистовикам привели туда, где пожалуй хранится самое лакомое питьё, какое только можно найти в мире-Куполе. Тем временем, Пятилапый подошёл к ближайшей наполненной бочке. Он легонько постучал по ней. Закачавшись, бочка открыла глаза:
«Пуф-ф, блин... кто меня будит?»
«Я, толстобрюшка, я.»
«Что? А-а, давно я тебя... ...калеку... не чуяла.» — бочка сонно шевелила руками, — «Что... хавать захотел?»
«Да. Ты, как всегда проницательна.» — натянул улыбку Пятилапый.
Бочка же в грубоватой форме попросила того открыть рот. Сама она тоже не отставала. Пятилапый подошёл максимально близко, потёр голову бочки и прислушался. Было слышно, как питьё приходит в движение. И тут, резко и без лишнего бульканья, его часть исторглась наружу. Вкус был более забродившим, в отличие от других соков. Количества как раз хватило на щедрый глоток.
Пятилапый вытер свою слегка забрызганную челюсть:
«"Merci" (Спасибо), сестра, но, в этот раз я не один. Я привёл одного из уборщиков.»
«А ну-ка подведи его ко мне...» — изрекала из себя бочка.
Пятилапый так и сделал. Но перед этим он тихо приказал Чужаку играть в молчанку, а затем обмазал его своим потом. Бочка вдохнула, хмыкнула, подождала пока её голову вновь потрут и наконец исторгла из себя очередную порцию содержимого. На этот раз его было больше. Но Чужаку настолько понравилось, что он выпил аж три глотка.
«Настолько тебе хочется есть...» — подумал Пятилапый.
Вскоре Чужак отошёл в сторонку и молча поклонился.
«Валите отсюда... пока меня всю не вывернуло...» — бочка закрыла глаза.
Её верхушка забурлила, а изо рта вырвалась громкая отрыжка.
Она так напугала Чужака, что он сразу же выбежал в коридор. Пятилапый тоже был не в настроении прощаться. Да и возможно, бочка даже не заметила, как её клиенты растаяли в пространстве. Слишком уж сонливой она была.
Оказавшись в тоннеле, где из-за тусклого света едва можно было различить собственные руки, Чужак в первую очередь поблагодарил своего нового знакомого:
«...это было стрёмно, но я так не ел с самого Осознания!»
«Поздравляю.» — сухо произнёс Пятилапый, — «Так, куда теперь денешься?»
«Ой, а я не знаю! Хотя... нет... нет, знаю. Я хочу пойти на верхние этажи! Только, это ещё стрёмнее, чем бочка.»
«Да-а, без душистых запахов ты и минуты не продержишься среди моих сиблингов. Сиблинги... эх...» — Пятилапый вновь собрал с головы свой пот, — «...ты выглядишь поперспективнее Разини...»
«А кто это "Разиня"?» — Чужак медленно моргнул своими глазками, — «И... что ты собираешься сделать?»