𝕀 𝕨𝕒𝕟𝕥 𝕒 𝕓𝕒𝕓𝕪 𝕟𝕠 𝕞𝕒𝕥𝕥𝕖𝕣 𝕨𝕙𝕒𝕥...

Чонгук

Ябыл раздосадован, зол, полностью разбит.Тэхён не внял доводам разума. Он велсебя совершенно не так, как я себепредставлял. Меня удивила его холодностьи отчужденность. Но ведь я видел в егоглазах тоску! Видел, как он на менясмотрел. Тогда почему отказался принятьменя? Я же хочу быть рядом, вместе раститьмалыша. Что я не так сделал?Наверное, нес того начал, и он решил, что я приехалтолько за малышом. Вот глупый омега! Самподумал, сам все для себя решил, самобиделся и вынес приговор. Упертый.Только и я так просто отступать несобираюсь.Тэхён отвернулся от меня,собираясь уходить. Нет, мы еще недоговорили. Я схватил его за руку,останавливая. И тут словно молния в меняударила. Удивленно воззрившись на омегу,увидел, что и он испытывает похожиеощущения. В этот момент нас будто потянулодруг к другу невидимой силой. Еще немного,еще чуть-чуть и... Звук выхлопной трубыразрушил все очарование момента. Меняохватила досада. Взгляд Тэхёна сновастал отчужденным. Ну почему же онупрямится? Все факты нашей истинностиналицо, а он по-прежнему не желает меняслушать. Мои слова разбивались о стенупредубеждения.В какой-то момент я понял,что сейчас ничего не добьюсь. Необходимобыло дать отдохнуть нам обоим. Этотразговор отнял последние силы. Никогдане думал, что все может быть настолькосложным. Я не стал больше мучить ниТэхёна, ни себя. Сел в автомобиль и уехал,но недалеко.Съехав на обочину, открылдверь, развернулся, поставив ноги наасфальт, и закурил. Мысли ворохомкружились в голове. Как он может обвинятьменя в том, что я не приехал раньше, еслидаже не желал слышать причины? Он закрылсяот меня, и все мои слова до него недоходили. У меня сейчас первостепеннаязадача — донести до него то, что я хочусказать: доказать искренность своихчувств и показать чистоту намерений.Пусть к пониманию мы не пришли, носдаваться я не собирался.Я сидел, смотрелв одну точку и курил сигареты одну заодной. Пока в глазах не потемнело отпереизбытка никотина, но я не моготорваться. Одна сигарета заканчивалась,я тут же прикуривал другую. Мимопроносились машины, но мне до них небыло никакого дела. Только одна вдругзатормозила рядом. Из нее вышел альфа.Черт! Дожил! Черты лица показалисьслишком знакомыми, мимика, которую явидел у Тэхёна. Тот же наклон головы.Даже в альфах уже начал видеть образТэхёна. Диагноз ясен — помешательство.—С вами все в порядке? — участливоосведомился альфа, рассматривая меняс неким сочувствием. Только этого мнене хватало. Еще альфы меня не жалели.—Да, все хорошо. Устал очень, — ответиля. Хотелось побыстрее от него отвязаться.—Вы неважно выглядите, — присел накорточки настырный тип. Я недовольноскривился.— Сказал же, все хорошо, —огрызнулся я. — Спасибо за заботу, но яхочу побыть один. В психологах исочувствующих я не нуждаюсь.— Почемупсихологах? — удивился собеседник. Явскинул на него взгляд, поджал губы.—Потому что сейчас вы начнете спрашивать,что случилось. Не хочу ли я об этомпоговорить, ведь это значительно сможетоблегчить мое состояние. На всякийслучай отвечу — нет, не хочу, я самразберусь со своими проблемами. Выможете ехать, — меня душило раздражение.Но не столько от самого альфы, сколькоего схожесть с Тэхёном. Только если упервого черты лица были чуть грубее,более заостренные скулы, тонкие губы,то у Тэхёна все намного мягче, округлее.И губы немного полнее. Но это не отменялотого, что смотреть на альфу мне былосложно.— Хорошо, уезжаю, — встав и поднявобе руки вверх, произнес альфа. — Удачивам! Чувствую, она вам ой как пригодится,— пожелал напоследок он и направилсяк автомобилю. Наверное, я сейчас совсемхудо выгляжу, что мне уже и удачи желают,наверняка не просто так он произнес этислова. Я только вздернул удивленнобровь, наблюдая за отъездом странноготипа. Как только он скрылся, выбросилего из головы и начал составлять планвторой попытки разговора с Тэхёном.Толькокогда пачка сигарет закончилась, я смялее, вышел из автомобиля, чтобы размятьзатекшие ноги. Походил вокруг машинынесколько минут. Набрав в грудь воздуха,как перед прыжком в воду, решительносел за руль и снова направился к домумоего омеги.Когда я подъехал, то удалосьувидеть хвост отъезжающего от домаавтомобиля. На заднем сиденье заметилтемную макушку Тэхёна. Его я узнал быиз тысячи омег. Сказать, что я удивился,ничего не сказать. Я был поражен, разъярени настолько оглушен фактом отъездаТэхёна, что потерял несколько драгоценныхминут. Решил отправиться вслед заавтомобилем, на котором уехал мой омега,но упустил его из виду. Благо дорогабыла одна, а на ней единственноеответвление. Значит, туда они и свернули.Яоказался прав. Издали заметил яркуюкрасную машину, которую я преследовал.Направился за ней. Пока они ходили помагазину, я терпеливо ждал, старался непопадаться на глаза. Порадовал тот факт,что я еще не окончательно свихнулся.Когда увидел Тэхёна в компании с темальфой, что останавливался около меня,сообразил, что они братья. Это было виднов похожем разрезе глаз, немного узковатом,взмахе рук, в том, как они одинаковопотирали переносицу, когда разговаривали.Да и схожесть была очевидна. Я выдохнулс облегчением. Удручало только то, чтотогда, на трассе, я так быстро прогналсобеседника. Мне бы раньше сообразить,кто передо мной, задать вопросы, глядишь,и узнал бы много интересного. Сейчасвремя и возможность были упущены.Осталось только наблюдать.Затарившись,с полными пакетами братья сновазагрузились в автомобиль и тронулисьс места. Я за ними. Они приехали в поселоки остановились около довольно милогои уютного домика. Я припарковался чутьвдалеке. Но оба брата были настолькопоглощены друг другом, что на меня необращали внимания. Я стал свидетелемразговора с омегой, который вел себявызывающе и по-хамски. Возникло желаниевыскочить и заехать по наглой физиономииэтого наглеца. Едва сдержал себя, чтобыне врезать. Опускаться до рукоприкладстваслабых — последнее дело. А этот омегавыглядел хрупким. Его мизинцем толкни— рассыпется.Потом я потерял братьевиз виду. Они вошли в сад и скрылись смоих глаз. Что же, мне оставалось мучитьсянеизвестностью. Чего именно я ждал, самне мог бы объяснить, но мне казалось,что должно быть что-то вроде подсказкисвыше, как мне действовать дальше.— Эх!Жаль, сигареты закончились, — удрученнопроизнес я, рыская в бардачке. Вдруг гдепачка завалялась. Но ничего не было. Яосмотрелся вокруг, в надежде найтимагазин. Но вокруг стояли только жилыедома, а чуть вдалеке виднелось поле сярко-желтыми цветами. Покинуть свойнаблюдательный пост я не мог, но и куритьхотелось страшно.В какой-то момент яуже было решил, что несколько минут ролине сыграют, братья никуда отсюда уезжатьне собираются — не зря столько пакетовс продуктами притащили, потому ничегострашного не произойдет, если я отлучусьминут на десять. Но тут же некая тревогазакралась в душу. Накатило нехорошеепредчувствие. И я остался на месте. Явидел, как бежит к дому тот самый омега,что встретил братьев и вел себя неприлично,он размахивал ключами. На его лице былопредвкушение, он едва ли не выпрыгивализ кожи. Наряд он сменил. Натянулоблегающие штаны, длинную рубашку,расстегнув почти все пуговицы. Снялповязку с волос, и сейчас они струящейсямассой рассыпались по плечам и спине.Хм... Наверняка собрался соблазнятьбрата Тэхёна.В ожидании секундыпревратились в минуты, минуты в часы.Как же сложно на что-то надеяться,особенно когда вокруг тольконеопределенность и никакого просвета.Мне хотелось побыстрее дождаться тогомомента, когда Тэхён останется один.Нам никто не сможет помешать. И я приложувсе усилия, чтоб он меня выслушал. Но...Сколько же мне здесь сидеть? Смогу ли яисполнить свое намерение и поговоритьс Тэхёном, когда альфа уедет? Да и покинетли брат беременного омегу? Может, оностанется здесь, с ним?Вдруг я увидел,как старший брат выскакивает из калиткис ужасом в глазах. За ним с неменьшимошеломлением бежал омега. С него слетелався напускная бравада, глаза былибешеными. Он не сводил взгляда с Намджунаи с Тэхёна, который безвольной тушкойвисел на руках у брата. Сердце на мигостановилось. Я забыл как дышать. Больпронзила мое тело. Я словно чувствовалотголоски того, что сейчас ощущал Тэхён.На миг я закрыл глаза и застонал. Но тутже взял себя в руки и бросился к альфе.Моему присутствию он не удивился. Хотяв его состоянии его мало что моглоудивить. Бешеный взгляд, в котором застылстрах и безысходность. Вот тут-то и яиспугался по-настоящему. ПерехвативТэхёна с рук брата, побежал к своемуавтомобилю.— Давай в мою машину, быстреебудет, да и ты сможешь сесть с ним назаднее сиденье, — пришел в себя альфа,бегом помчавшись к автомобилю и открываязаднюю дверь. Спорить не стал, ни к чемуэто было. Прижав к себе свою ношу,устроился на сиденье. Альфа сел за рульи сразу же тронулся с места.Мы мчалисьтак, что деревья мелькали за окном.Пейзаж сливался. Я не сводил взгляда сбледного лица омеги. Он так и не пришелв себя. Его дыхание едва ощущалось. Мнепришлось несколько раз прощупыватьпульс — я боялся за жизнь Тэхёна.Альфапозвонил в больницу. Он что-то кричал втрубку, требовал, злился, угрожал.Наконец, облегченно выдохнув, отключился.Как только мы подъехали к больнице, намнавстречу выскочили санитары с носилками.Я сам бережно уложил на каталку Тэхёна,взял его ладонь в свою и не отпускал.Она была холодная и безжизненная, мнехотелось ее согреть. Но как ни старался,не получалось. Около дверей реанимацииврач попытался меня задержать. Но ярыкнул так, что стены задрожали. Со мнойпытались спорить, но вскоре поняли, чтоэто бесполезно. Я не собирался ни на миготрываться от моего омеги, мне казалось,что как только я отпущу его руку,произойдет нечто страшное. Один издокторов меня узнал, махнул рукой. Мнебыстро выдали халат, бахилы, после чегоя был допущен в святая святых.Полторачаса, пока длилась операция, я местасебе не находил. Наблюдал за лицомТэхёна, сжимал его ладонь. Действияврачей не вызывали никакого отвращения.Когда извлекли малыша, который сразузашелся криком, я на несколько минутоторвался от омеги, чтобы взять на рукиэтот орущий комочек. В моих руках оннемного успокоился. А я не мог отвестиот него взгляда. Мой малыш. Такое чудо.Самый красивый, самый голосистый. И мой!Теперь я точно никуда не отпущу ни омегу,ни своего сына.— Вы испачкаетесь, —робко заметил медбрат, посмотрев ссожалением на мою белоснежную рубашку,которая сейчас была в красных разводах.Я на это только улыбнулся.— Это же мойсын, — ответил я. Объяснять очевидноене хотелось. Но медбрат меня и такпрекрасно понял.Малыша у меня забрали,его необходимо было вымыть и запеленать.А я вернулся к омеге. Пристально наблюдаяза тем, как его зашивают, я в очереднойраз почувствовал эту жуткую боль. Какбудто не Тэхёна сейчас штопали, а меня— наживую.Нас сопроводили в палату, гдестояла одна кровать для омеги и втораяколыбель для малыша. Пока Тэхён был безсознания, я ходил по палате с сыном наруках. Мне казалось, что он пристальноменя разглядывает. Я улыбался ему,рассказывал, насколько нам троим будетхорошо, если его папа-омега сменит гневна милость.Я настолько увлекся, чтопотерял счет времени. Ребенок уютносопел на моих руках. А я продолжал емучто-то говорить. И тут до меня донессяслабый голос. Я вздрогнул от неожиданности,едва не уронив малыша.— Да положи тыего в колыбель, хватит маячить, у меняголова кружится от твоего хождения, —недовольно произнес Тэхён. — Что тыздесь делаешь и как меня нашел?— Ехалза вами, — честно признался я. — Тэхён,нам надо поговорить. Только не злись,тебе нельзя волноваться. Просто выслушайменя. Хорошо? А потом, как скажешь, таки будет. Если ты и тогда останешься присвоем мнении, я уйду. И больше вас непобеспокою.— Хорошо, — вздохнул омега.Видимо, понял, что в данном случае лучшеменя выслушать, спокойнее будет. —Говори. Я весь внимание.И я начал говорить.Не продумывая свою речь, я высказывалвсе, что скопилось в душе за эти месяцы.Рассказал о своей ломке, о постоянныхснах, где в них присутствовал толькоодин человек. Поведал о своих чувствахв те моменты, когда шел судебный процесс.Мне тогда надлежало волноваться обисходе дела, а я решал вопрос о встречесо своим истинным.Я говорил и говорил.Меня несло. Радовало то, что на лицеТэхёна я больше не видел прежнейхолодности. Он внимательно слушал меня.Его взгляд теплел. У меня на лбу выступилпот. Хотелось верить в благоприятныйисход дела, но я боялся. С Тэхёномневозможно что-то предугадать. Оннепредсказуемый. И он упертый. Сейчасмне было важно вытащить его из панциря,в который он сам себя заковал.Словазакончились. Ладони вспотели. Я незаметновытер их об штаны. Выжидающе посмотрелна задумчивого Тэхёна. Он молчал, этимизводя меня еще больше. Мы смотрели другна друга, будто видели впервые. Отнетерпения я готов был снова начатьходить по палате. В ожидании его ответа,я едва не зажал себе рот ладонью — словаи эмоции рвались наружу. Мне хотелосьподойти к омеге, прижаться к нему, простопочувствовать его тепло.Как толькоТэхён собрался заговорить, дверь палатыраспахнулась, и в нее влетел еще одинбеременный омега, который с порогабыстро-быстро заговорил, интересуясьсамочувствием Тэхёна, спрашивая какмалыш, как прошла операция? Он то теребилТэхёна, то подскакивал к малышу, тотараторил без умолку, спрашивая обовсем на свете. На меня он только одинраз бросил взгляд и тут же забыл о моемсуществовании. Боже! У него же сто словв минуту! Как такое можно выдержать? Отего громкого голоса в голове началибить барабаны. Я сжал виски руками,скривился. Было чувство, что внутридолбит молоток. Я присел на пол,облокотившись о стену. Кто-то протянултаблетку и стакан воды. Давно у менятакой мигрени не было.Кивком головыпоблагодарив доброго человека, чтопришел на помощь, я выпил лекарство,запил водой и откинул голову на стену.Закрыл глаза. Надо подождать. Скоро больдолжна отступить. Это от волнения.Чутьпозже выяснилось, что гость — супругНамджуна, так звали брата Тэхёна. Емупозвонил муж, рассказав, что Тэхён ужев больнице, вот он и примчался. Пробылгость недолго. Все-таки чувства тактаон не был лишен. Это обнадеживало. Да инаверняка заметил, что Тэхён сейчасявно не настроен на беседу. Его лицостало бледным, руки мелко подрагивали.Еще бы пара секунд, и я сам готов былвытолкать крикуна вон. Но он сам быстроретировался.Мы остались одни. Повисломолчание. В данный момент толкать речьв очередной раз у меня не было сил. Вглазах темнело, голова все ещераскалывалась. Осталось ждать, чтоскажет мой омега.Ребенок в колыбелькезаворочался, захныкал. Я встал и нанегнущихся ногах подошел к нему. В томсостоянии, в котором я сейчас находился:руки тряслись, в ушах шумело, ногиотказывались держать, в висках все ещестучали молотки — брать на руки этотмаленький комочек было страшно. Вдругне удержу? Но тут же сам себя обругал.Что-то я совсем расклеился. Надо взятьсебя в руки. Хватит! А то распустилнюни.Уже более уверенно вытащил ребенка,отнес к Тэхёну и положил рядом с ним.Сам же просто сел около кровати, наблюдаяза тем, как омега взял бутылочку с готовойсмесью, что принес медбрат, и началкормить малыша.— Что же, ты много чегомне сказал, — нарушил тишину омега. —Сейчас моя очередь. Я застыл. Пан илипропал...