𝕀 𝕨𝕒𝕟𝕥 𝕒 𝕓𝕒𝕓𝕪 𝕟𝕠 𝕞𝕒𝕥𝕥𝕖𝕣 𝕨𝕙𝕒𝕥...

Тэхён 

Ногив момент стали ватными. В горле образовалсяком. Чонгук... Он здесь. Как всегда одетс иголочки, от него по-прежнему исходилаволна магнетизма. В первую секунду ястарался рассмотреть каждую черточкуего лица, изучал мимику. Мне хотелосьзапомнить его надолго, хотя он и такчасто приходил ко мне во сне, но за этимесяцы его образ немного притупился. Ивот сейчас он здесь, передо мной. Зачем?Машинально я обхватил живот, в попыткезащитить малыша. Да, в тот момент мнепоказалось, что альфа явился именно заним. К тому же и сроки родов подходили.Не отдам! Я решил бороться за ребенкадо последнего, и это придало мне сил. Ясмело шагнул навстречу гостю.— Что тебездесь понадобилось? — не слишком любезноначал я, пристально наблюдая за альфой.Я пытался уловить хотя бы угрозу в егоглазах. Но не заметил ни одного из этихчувств. Он улыбался. Открыто и искренне.Я был сбит с толку, его поведение шловразрез с моим представлением о нем.—Я приехал за тобой, — выдал Чонгук. Я вответ заскрипел зубами. Вот этосамоуверенность! Во мне подняласьнеудержимая злоба.— А мое мнение тебя,кажется, не интересует? Хочу ли я уехатьс тобой, ты спросил? — я старалсясдерживаться изо всех сил, чтобы ненаброситься на этого самоуверенногохлыща и не расцарапать ему лицо.— Новедь... — альфа на миг стушевался. — Тыносишь моего ребенка. А он должен родитьсяв браке. И мы должны...— Должен, должны...Все, что я должен — записано в налоговомкодексе, что не должен — в уголовном. Акому я должен — всем прощаю, — перебиля Чонгука. — Тут позволь мне решать, чтои как мне делать. Это моя жизнь, и тебев ней места нет. Мне не нужен супруг.Ясно?Я действительно в этот моментстарался всем своим видом показатьнеприятие. Представить Чонгука в ролисупруга мне было сложно. Под мои параметрыон никак не подходил. Разве сможет этотнадменный эгоист утром задать самый,казалось бы, обычный вопрос: «Тэхён, тытепло оделся? Шарф и перчатки не забыл?»Нет, не сможет, ему явно будет не доэтого. Максимум на что его хватит, эточмокнуть меня в макушку. Да и такоепроявление заботы и нежности подвопросом. И я не говорю о том, чтобыподойти и поцеловать, просто так, безповода. Ну не видел я в нем альфу, которогосебе всегда представлял в роли супруга.Потому и был настолько категоричен.Яобошел застывшего в недоумении альфу,собираясь направиться в дом. Но Чонгукне захотел отпускать меня. Он схватилменя за руку, и в этот момент меня словнотоком ударило. Судя по его реакции — онрезко отшатнулся и быстро убрал ладонь,— его тоже нехило приложило. Мы стоялилицом к лицу, и не могли отвести друг отдруга глаз. Между нами возниклонеобъяснимое чувство. Оно выбивалоземлю из-под ног, выводило из равновесия,вызывало сумасшедшее притяжение,выносило все мысли из головы.Я сделалшаг навстречу, вглядываясь в его лицо.Сейчас я заметил морщинки в углу глаз,его едва видимую родинку на виске. Ещешаг. Чонгук тоже двинулся ко мне. Ещесекунда, еще мгновение и... Сбоку раздалсязвук выхлопной трубы, мы вздрогнули.Наваждение исчезло. Я вовремя опомнился.Тряхнул головой. Быстро развернулся истремительным шагом направился к дому.Это было сложно. Каждый шаг давался струдом. Меня словно тянуло обратно. Кэтому надменному и самоуверенномуальфе.Я уже подходил к крыльцу, когдаменя нагнали. Чонгук преградил путь. Онмолчал. Он разглядывал меня обвиняюще.Впервые я заметил в глубине его глаз забравадой, эгоизмом и холодностью тоску,безысходность и одиночество. Интересно,с чего вдруг?— Тэхён, я понимаю, что тебедороже твои принципы, — начал он, сновавзяв меня за руку. — И я буду стараться,чтобы ты не разочаровался. Да, мне этосложно, у меня другой характер, но и тыдолжен мне помочь.— Чонгук? Что с тобойтакое? Я не представлял тебя такимникогда, — вырвалось у меня. Я дажеподумать не мог, что этот альфа способенна такое проявление эмоций. Более того,я никогда и предположить не мог, что онстанет добиваться от меня чувств. Зачем?—Я за эти месяцы и сам часто задаю себеэтот же вопрос, — горько усмехнулсягость. — С того момента, как ты от менясбежал, мой разум повредился. Я сталодержим. И одержим тобой! В каждомвстречном омеге я видел тебя. По ночаммне снился только ты. В тот момент, когдая почувствовал еще и своего ребенка...—Стоп! — перебил я. — Что значит«почувствовал ребенка»? Как это вообщевозможно?— Особенность у меня такая, —криво усмехнулся Чонгук. — Забеременетьот меня могут только немногие омеги.Как говорил мой товарищ Хосок, избранные.Хотя в эти сказки я никогда не верил,про всякие истинные пары, особоепритяжение... За это, видимо, высшие силыи решили меня наказать... или наградить,тут уж как карта ляжет, — он выжидающепосмотрел на меня, но я продолжал молчать.— Ты оказался как раз моим истинным.Потому и смог забеременеть. А я,соответственно, смог почувствоватьсвоего малыша на таком расстоянии.—Все это весьма интересно, — с сомнениемпротянул я. — Только истинность не поводжениться с бухты-барахты. Да и не нуженмне супруг, — снова повторил я сказанноеранее. — К тому же, если на то пошло, тогде ты пропадал столько времени? Раньшеявиться не мог? Чего ты выжидал?— Я быс радостью сорвался еще тогда, семьмесяцев назад, но на меня навалилосьочень много проблем, словно сама судьбапрепятствовала нашей встрече. Мне надобыло разобраться с одним делом, судебныетяжбы меня вымотали, но сейчас я бросилвсе и примчался к тебе, — все большераспалялся Чонгук.— Мог бы не торопиться,— гнул я свою линию.— Скажи мне, ты идиотили прикидываешься? — засунув букетпод мышку, зашипел Чонгук. Он схватилменя за плечи так, что его пальцы с силойвцепились в меня. — Тебя же тянет комне, почему ты упрямишься? Я здесь,приехал за тобой и нашим ребенком. Аты...— Как тянет, так и перетянет, —выдавил я из себя, не дав ему договорить.— Отпусти, мне больно, — я скривился. —Повторяю еще раз — я не нуждаюсь всупруге. Ребенок только мой.Чонгукразозлился. Всунув насильно мне букет,он быстро развернулся и широким шагомнаправился прочь. Несколько минут ясмотрел ему вслед. Меня раздиралипротиворечивые эмоции: хотелось догнать,остановить, согласиться на его предложение,но в то же время я понимал, что это самаябольшая глупость, какую я мог бы сделать.Явздохнул. Закрыл глаза. Выдохнул. Мозгвыдал единственно правильное решение.Мне нельзя здесь оставаться. Иначе я невыдержу его близости. В том, что уезжать,не добившись своего, Чонгук не собирался— я был уверен. Значит, выход толькоодин — уехать самому и подальше.Скрыться.Так, надо срочно позвонитьДжуну, узнать, свободен ли дом в поселке,где раньше жили наши деды. Там меня точноникто не найдет. Единственной проблемойбыли роды. Их срок уже приближается.Осталось совсем немного. Всего-то тринедели. Когда начнутся схватки, то рядомникого может не оказаться. Но если этаперспектива сначала пугала, то позже,поразмыслив, я пришел к выводу, чтоблизость Чонгука была для меня намногострашнее.Дома я набрал номер телефонабрата, объяснил суть проблемы. Уже черезполчаса он был у меня. За это время яуспел собрать сумку и сейчас толькождал приезда Джуна. Он сам вызвалсяотвезти меня в поселок.Как толькородственник появился на пороге,встревоженный, взъерошенный, с горящимиот негодования глазами, я встал, собираясьвыйти. Но Джун преградил мне путь. Яудивился.— Ты чего? — недоуменнопоинтересовался я, застыв перед ним. —Что случилось?— Тэхён, ты хорошо подумал?— пристально глядя на меня, спросилбрат. — Вдруг это необдуманное решениеможет выйти тебе боком?— Все! Хватит! —еле сдерживаясь, процедил я. — И ты тудаже? Ты на чьей стороне? На моей или настороне Чонгука?— Не говори глупостей,— досадливо махнул Джун. — Конечно, натвоей. Но я желаю тебе счастья, а этоттип, насколько я успел узнать, сильнона тебя запал. Просто так он бы не явилсясюда. К тому же, видно, что он весь извелся.Неужели ты не заметил синяков подглазами, его осунутости? Блестящих глаз?Он был похож на одержимого. — Братанесло. Он и сам сейчас был похож нафанатика, пытаясь навязать мне своюточку зрения. Меня это не столькопоразило, сколько покоробило.— А откудаты все это знаешь? — удивился я. — Гдеты успел его увидеть, что сделал такиевыводы?— Недалеко отсюда, сидит наобочине в автомобиле и курит одну заодной, — пояснил Джун. — Я даже пыталсяс ним поговорить, — признался брат. —Но он где-то глубоко в себе, достучатьсядо него мне не удалось.У меня на мигзащемило в груди. Но я отогнал сочувствиев самый дальний уголок души. Ему сейчастам самое место.— Джун, я тебя не узнаю,— осторожно начал я. — Ты пожалел Чонгук?А ты не мог подумать, что его состояниеко мне не имеет никакого отношения?Может, у него на работе проблемы, какитог — бессонные ночи и мешки подглазами. Или он задумал какую-то аферу,и все время думает, как ее осуществить?Я реалист. И прекрасно понимаю, чтотолько ради меня такого бы не случилось.А сейчас давай прекратим этот бесполезныйразговор. Нам пора ехать.Я старалсядержаться уверенно, но внутри меня отвсей этой ситуации в целом осталсянеприятный осадок. Хотелось, чтобы братоказался прав, и такое состояние уЧонгука было из-за меня. Но такие люди,как отец моего ребенка, просто не могутпереживать за других, и уж тем болееволноваться до одержимости.Джун тяжеловздохнул. Пока были в доме, он больше непытался меня переубеждать. Он вышел. Яза ним. Около автомобиля брат еще разпредпринял одну попытку образумитьменя, но я даже не стал слушать все егодоводы, быстро влезая внутрь и закрываяглаза. Таким образом я дал понять, чтообсуждать ничего не намерен.Всю дорогуя ехал с закрытыми глазами. Чтобы ненарваться на Чонгука, вздумай он наспреследовать, мы отправились объезднымпутем. Да, я перестраховывался, и времениушло чуть больше. По дороге заехали всупермаркет, закупили продуктов, чтобыв поселке мне поменьше выходить на улицуи светиться перед народом. В каждомчеловеке я сейчас видел шпионов Чона,подозрительных личностей, способныхдонести ему, где я нахожусь. Кажется, уменя начиналась паранойя.Наконец,добрались до домика. Но войти в негопока не могли. Ключей ни у кого из насне оказалось. Прежде чем идти к соседям,которым обычно деды доверяли ключи, мырешили осмотреться. Сад был ухоженный,кусты подстрижены, кора деревьевпобелена. Да и сам дом не выгляделзаброшенным, несмотря на то, что там ужелет шесть никто не жил. После того, какдед-омега умер, альфа не пережил егонадолго, в их жилище никто из нас непоявлялся. Ни мне, ни Джуну не хваталовремени. Родители наши были занятытолько собой, у них начался очередноймедовый месяц, длящийся уже второй илитретий год, а может, и всю жизнь.— Кто-тоухаживает за домом, — рассматриваястроение, констатировал я. Выбравшисьиз машины, я разглядывал красоту вокруг,где еще в детстве любил часто играть.Сад казался мне райскими кущами. Яотчетливо помнил, что в глубине сададолжна быть беседка: кованная, скрытаяот людских глаз ветками огромной ивы,они опускались до земли, образуя шатер,внутри которого и стояла железнаякрасавица.— Не имею ни малейшего понятия,— пожал плечами Джун. — Думаю, мы сейчасэто узнаем.Обернув голову и проследивза взглядом брата, заметил бодрячкомбегущего к нам молодого омегу. Он былодет в короткие шорты и майку в земляныхпятнах, видимо, только что возился всаду. На ходу он вытирал ладони о тканьшорт. На голове была повязка, удерживающаяего светлые длинные волосы, чтобы нелезли в глаза и не мешали. Он сиялбелозубой улыбкой, не сводя восхищенноговзгляда с Джуна и немного пренебрежительного— с меня. Когда он украдкой смотрел намой живот, было видно, как он кривитсяот отвращения. Во мне сразу подняласьстойкая неприязнь к этому омеге.— А выкто? — больше не обращая на меня внимания,поинтересовался у Джуна омега. — Ипочему вас интересует этот дом? Напродажу я его не выставлял пока.— Вы? —от наглости этого недомерка у меняперехватило горло. — А с чего вдруг выимеете право выставлять наш дом напродажу? Это мы такого разрешения недавали, — слово «мы» я произнес с нажимом,показывая, кто в данной ситуацииглавный.Омегу мой тон ни грамма несмутил. Более того, на меня он даже непосмотрел, ожидая, что скажет Джун. Язаскрипел зубами от злости. Каков наглец,а? Ведет себя так, как будто он — центрвселенной, Нарцисс во плоти.— Тэхён,тебе нельзя волноваться, — брат приобнялменя за плечи, чмокнув в макушку. — Авы, молодой человек, потрудитесь объяснитьсвои слова, — потребовал ответа узарвавшегося зазнайки брат, строгоглядя на собеседника.— Так я душеприказчик,— пожал плечами омега. — Сначала им былмой дед, а потом передал дела мне. И запять или шесть лет, что я за домомприсматриваю, никто так и не объявился.—Уже объявился, здесь буду жить я, —твердо произнес я, сверля душеприказчикасвирепым взглядом. — Ключи, будьте таклюбезны, — я требовательно протянулладонь.— Сейчас принесу, — буркнуломега. Потом обратился к Джуну: — Нежелаете со мной пройти? Сами и заберете.Чего мне бегать туда-сюда?— Нет, нежелаю, — ответил брат. Он презрительноосмотрел наглеца с ног до головы, а потомотвернулся от него. — Тэхён, не хочешьпока в беседке посидеть? — предложилмне Джун. Я согласно кивнул.Мы медленнопрошли в глубь сада. С последнего нашеговизита там ничего не изменилось, толькодеревья стали выше, да ива разросласьеще больше. Или это мне так показалось?Я был здесь лет двенадцать назад. Я в тупору не мог найти достаточно времени,чтобы приезжать сюда — все времяпоявлялись какие-то неотложные дела.Деды сами навещали меня. И вот здесь исейчас окруженный садом и воспоминаниямия осознал, что упустил. Природа будтообволакивала спокойствием. Невдалекепели птицы, скрипели ветки деревьев,которые гнулись под порывами все времяусиливающегося ветра. Я зябко передернулплечами. Поежился.— Замерз? — заботливоосведомился Джун.— Еще нет. — Я осмотрелсяпо сторонам. Вдохнул полной грудью ирасслабился. В беседке оказалось тепло.Ветер не проникал сквозь плотную завесуивовых веток. Внутри ничего не изменилось.Небольшой диванчик, два плетеных кресла,круглый стол посередине. А на столеваза, она сейчас была пустая. Хотя сколькосебя помнил, в ней всегда находилсясвежесрезанный букет хризантем. Ихочень любил дед-омега.Присев на диван,откинул голову на подлокотник и прикрылглаза. Хорошо-то как! Джун молчал, неотвлекая меня от раздумий. Но япочувствовал, как он начал нетерпеливоерзать в кресле.— Говори, что тебябеспокоит, — не открывая глаз, ровнопотребовал я. — А то извелся уже весь.—Тебе через три недели рожать, — началДжун. — А если схватки начнутся раньше?Что тогда делать?— А что делать? Вызовускорую и никаких проблем не будет, —пожал я плечами. — Не делай проблем напустом месте. Все хорошо, — попыталсяуспокоить я брата.— Тэхён, я все ещесчитаю, что ты поступил весьма необдуманно.Может, надо было дать Чонгуку шанс? —осторожно, подбирая слова, начал говоритьбрат. Я скривился.— Джуни, вот что тебевсе неймется? — я выпрямился и открылглаза. В упор посмотрел на родственника.— Я ведь уже сказал, что ребенок толькомой, а Чонгуку я не верю. К тому же онясно дал понять, что ему нужен толькомалыш. Ты ведь сам сколько раз мнеговорил, что пара, живущая только радисына, самая несчастная. Между ними неттеплоты, нежности, и я не говорю о любви.Так зачем мне такое?— Но здесь другойслучай, — рыкнул брат. — Вот ты же у меняумный, но иногда я поражаюсь, насколькоты тупишь. Ты закрылся в своей ракушке,не желая видеть того, что происходит заее стенами. А вдруг Чонгук действительнотвой истинный? Ты понимаешь, на чтообрекаешь и себя, и его?— Джуни, хватит,— оборвал я его. — Я уже понял, что онмоя пара. Но это ничего не меняет. Я неготов пока к отношениям.— Вот баранупертый! — брат вскочил и зашагал побеседке туда-сюда. Пространство былонебольшим, родственнику не хватиломеста для беспокойных метаний, и онвышел.Через несколько минут до менядонеслись голоса. Видимо, омега принесключи. Но и уходить настырный тип нежелал. Я вышел из беседки. И немногоофигел. Наглый омега уже вовсю прижималсяк брату, обхватив его за талию. Вот этонастырность! Кем же себя надо возомнить,чтобы так вести? У него недотрах, что онбросается на первого встречного? Такойнапор не понравился Намджуну. Брат впрямом смысле пытался отстраниться отомеги. Я усмехнулся и не сдержался отреплики:— Джун, тебя решили взятьнахрапом? И эту шлюху не волнует дажето, что ты женат?От моих слов омегупередернуло. Он с вызовом посмотрел наменя и презрительно зашипел:— В зеркалона себя посмотри. Толстый, уродливый.Неужели ты думаешь, что в таком видеспособен вызвать в муже что-нибудь,кроме омерзения?Как ни странно, но словаэтого хама меня нисколько не покоробили.Только улыбку вызвали. Ответить мне недал Джун. Он тряхнул омегу так, что утого голова мотнулась, грозя отвалиться,зубы клацнули. Он со страхом посмотрелв злые глаза брата.— Исчезни. Тебе непонять, насколько прекрасны омеги вположении. И насколько счастлив альфас таким омегой, — процедил Джун, отталкиваяот себя душеприказчика.— Джуни, идем вдом, — с улыбкой произнес я, а чтобы егоуспокоить, взял под локоть и прижалсяк нему всем телом. — Посмотрим, что тамизменилось после смерти наших дедов.—Вы братья? — пораженно выдохнул омега,наблюдая за нами. — Пр-р-ростите... Ян-н-не знал... — зашептал он.— Даже еслибы и знал, ничего бы не изменилось, —бросил брат, не оборачиваясь. — Исчезни.Наомегу мы больше не обращали внимания.Да и он поспешил ретироваться. А мы вошлив дом. Запах свежести ударил в нос,защекотав ноздри. Я чихнул. Раз... Другой...А потом зашелся чихом, не имея возможностиуспокоиться. Меня пробрало так, что ужевсе тело свело, я не мог ни вдохнуть, нивыдохнуть. Доступ кислорода был перекрыт.Это напугало. Паника накрыла с головой.Боль.Резкая, всепоглощающая. По ногам потекло.В глазах потемнело. Последнее, что япомнил, испуганные глаза брата. А потомтемнота...