𝕀 𝕨𝕒𝕟𝕥 𝕒 𝕓𝕒𝕓𝕪 𝕟𝕠 𝕞𝕒𝕥𝕥𝕖𝕣 𝕨𝕙𝕒𝕥...

Чонгук

Разложивлисты с информацией на столе, углубилсяв чтение. Хосок постарался на славу. Онне только раскопал всю подноготнуюТэхёна... вот как его, оказывается, зовут,а я и запамятовал... Но и опросил многихзнакомых омеги. Вчитываясь в распечаткудиалогов моего помощника со знакомымиТэхёна, я не переставал удивляться.—Этому бы омеге да в другой век, гдепроцветало рыцарство. С его принципамитам самое место, — выдал я. С однойстороны, вроде и неприхотливые требованияк альфе: забота, уважение и опека —казалось бы, что тут сверхъестественного?Но с другой стороны — как-то все этослишком ванильно, сопливо. Согласен,все омеги немного стукнутые на головуи помешанные на своих любовях, но каждыйопределяет для себя границы допустимого.УТэхёна они были непомерно расширены:альфа в его представлении должен бытьнежным, заботливым, умным, любящим,всегда готовым едва ли не подвигисовершить во имя своего омеги. Хм... Я иподвиг — вещи определенно несовместимые.Но и это еще не все. Если в верности, каксвоей, так и его я еще мог быть уверен,так же как и в уважении друг к другу, товся эта ванильная нежность у меня вголове не укладывалась. Это что получается?Постоянные сюсюканья? Фальшивые улыбки,когда рычать хочется? При этом еще и вобязательном порядке вести умныеразговоры, наверное, о живописи иликультуре... Нет, определенно, мне этосовершенно не нравится. Даже представлятьтакую жизнь стало страшно. Интересно,компромисс возможен? Ведь пока я с нимне встречусь — не узнаю.Чем большевчитывался, тем сильнее мне хотелосьего увидеть. Этот омега отличался отвсех, с кем мне приходилось сталкиваться.Сильный, целеустремленный, а главное,что больше всего импонировало — честныйи открытый. Такие нынче на вес золота.—Что же мне с тобой делать? — разглядываяфотографию, спросил я. Со снимка на менясмотрел улыбающийся Тэхён, поддерживающийживот. Его глаза светились радостью. Онбыл доволен жизнью. Я провел подушечкойпальца по лицу на изображении и вздрогнулот резкого покалывания в них. — Почемуты на меня так действуешь? — продолжаля разговаривать с фотографией. — Кактебя приручить?Я представил на всеготового Тэхёна: послушного, всегдаподатливого, улыбающегося, ни слова неговорящего против, и сам же скривилсяот подобной перспективы. Послепрочитанного, мне стало сложно увидетьв этом уверенном в себе омеге прирученноеи на все готовое существо. Нет. Лучше ужсобаку завести. Тут, скорее, стоит задатьсебе другой вопрос.— Как тебя покорить?Слогикой я всегда дружил, поэтому мне несоставило труда и сейчас выстроитьлогическую цепочку возможного развитиясобытий. Если я просто заявлюсь ипредъявлю права, меня пошлют далеко инадолго. Недаром он после совместныхночей просто исчез. Уже одно этопоказывает, насколько он не заинтересованв супруге. Ему нужен только ребенок.Но... Это мой малыш! И он должен родитьсяв браке, на законных основаниях. Потомувозникла дилемма. Доводов разума Тэхёна,скорее всего, не примет. Он закрыт всвоей ракушке из принципов. На сделкутоже не пойдет — в этом я был простоуверен. Значит, у меня только один выход:завоевать его. И если понадобится статьтем самым, который полностью соответствуетего представлениям об идеальном альфе,я стану им, чего бы мне это ни стоило.Воттолько уверенности одной мало. Все моеестество противилось такому раскладу.Ведь за свою недолгую жизнь я привык ктому, что подстраиваются под меня.Принимают таким, какой я есть. И никомуеще не приходило в голову что-то менятьво мне. Но здесь был иной случай. Японимал, что Тэхён из другого тестаслеплен.Я едва ли не наизусть выучилвсю информацию об омеге. Но мне этоничего не дало. Несколько раз прокручивалв голове свои будущие действия. И каждыйраз, будто глядя на себя со стороны,понимал, насколько все фальшиво. Я неумею вести себя так, как того желаетомега: изысканность не для меня;подобострастие вообще для меня нонсенс.У меня не выйдет быть таким слюнтяем. Я— жесткий, беспринципный альфа. Моичувства всегда были скрыты за семьюпечатями. Никогда и в мыслях не былокого-то покорять и под кого-топодстраиваться.— А надо ли оно мневообще? — задумался я. — Все слишкомсложно для моего восприятия. Я не смогу.—Что-то ты совсем расклеился, — вошел комне Хосок, держа в руках запотевшийстакан с соком. — Никогда тебя таким невидел. Вот что творит любовь с людьми.—А ты что-то разговорился, — парироваля. — Никогда от тебя столько слов сразуне слышал.— Сарказм принят, — легкосогласился Хосок. — А сейчас выкладывай,— сев в кресло, предложил он. — Что тебясмущает?Я в общих чертах изложил сутьпроблемы. Пояснил, что такие чувства недля меня. С детства я дал зарок никогдане влюбляться. А все из-за того, чтопередо мной, как напоминание о вределюбви, всегда находился родительскийпример. Они постоянно ссорились, в чем-тообвиняли друг друга. Несколько разразводились, но потом снова сходились.Их любовь оказалась губительной. Вместеим было очень плохо, а врозь — и тогохуже. Они как два наркомана. Один испытывалломку, если рядом не было другого. Совторым творилось то же самое. Неудивительнымоказался трагический финал. Они погибли,когда мне исполнилось шестнадцать.Такой любви я не хочу. На их могиле я ипоклялся, что никогда не стану настолькозависимым от омеги. Но, как известно, мыпредполагаем, а Высшие силы располагают.—И что тебя больше всего смущает? Забота?Нежность? Доверие? Верность? Что из всегоперечисленного тебе не дается? —скептически поинтересовался товарищ.—Наверное, нежность, — ответил я, перебираяв голове все изложенное. — Да и забота...— я задумался. — Не могу представитьсебя в этой роли.— А ты попробуй подуматьо том, как ты станешь жить без этогоомеги, — Хосок ткнул пальцем в листы синформацией. — Попытайся просто забытьего. А ребенок... Подумаешь, у тебя могутбыть другие дети.— Нет, я хочу именноэтого омегу, — возразил я. Осталось ещеногой топнуть для достоверности.Представить себе отказ от малыша я несмог. Да и другого на месте Тэхёна я тожене мог представить. Это оказалось простоневозможно. Все мое естество противилосьэтому.— Тогда, действуй! — предложилХосок. — Если ты продолжишь сидеть сложаруки, то его или уведут, или он тебяпросто пошлет далеко и надолго. Ты и такзадержался с визитом. Потому тебе надонайти его до родов. Это твой шанс.— Шансна что? — не понял я.— Все омеги малостьсдвинутые. И если ты будешь присутствоватьпри родах, тебе это зачтется, плюс сотняк карме и сближению с Тэхёном, — пояснилХосок. Я начал злиться. Лучше бы и дальшемолчал, а то говорливым стал. А это толькоувеличивало раздражение.— Все. Проехали.Топай к себе. Сам разберусь, — отрывистопроизнес Чонгук, стараясь быстреевыпроводить гостя вон.— Не психуй, —усмехнулся Хосок. — Мне когда-то вдетстве дед рассказывал, как он своегоомегу обхаживал. Хотя по натуре всю своюжизнь был деспотом и тираном. Да тебели не знать, — тут же произнес товарищ,вскинув на меня взгляд.Внутри меня всесловно инеем покрылось. Да, я помнилдеспотичного альфу — деда своеготоварища. Он никому и никогда не давалспуску. Более того, это был самый жестокийи беспощадный человек, которого мнеприходилось встречать в жизни. Потомусказанное Хосоком меня заинтересовало.Усмешка скривила его губы.— Однаждыдед рассказал, что в мире существуютдве половины одного целого. Их тянетдруг к другу, напрочь сносит голову,отключает мозг. Остаются только инстинкты.Но мало одного притяжения, они не могутиметь отношений ни с кем другим, еслиоднажды уже встретились, — рассказывая,Хосок смотрел в одну точку. Его взглядв данный момент ничего не выражал. Онговорил медленно, растягивая слова. Ая прислушивался, вроде и не веря в этисказки, но в то же время понимая, что таконо и есть.— Твой дед встретил «своего»омегу? — задал я вопрос, с трудомпредставляя тирана влюбленным.— Да.Хотя и не желал в это верить, — подтвердилдогадку Хосока. — Он пытался уезжатьподальше, зарываться с головой в работу,отвлекаться на других, но... — мой гостьразвел руки в стороны. — Ничего неполучилось. Без своей половины он таки не смог. Когда осознание прошило мозг,он пришел к своему омеге, положил головуему на колени и предложил отрубить.Потому что жить дед без него не смогбы.— И что ответил омега? — я даже заерзалот нетерпения. Нетривиальный подход,однако.— Он просто обнял. А через неделюбыла свадьба, — быстро закончил свойрассказ Хосок. Он встал и направился кдвери. — Мне пора. Спокойной ночи. Ядумаю, ты примешь правильное решение,— напоследок добавил он.О каком правильномрешении говорил Хосок, я так до конца ине понял. Странно было другое:безэмоциональный, всегда холодный палачдает советы в любви. Куда катится этотмир? Мало мне того, что сам расклеился,веду себя хуже течного омеги, так еще идруг, который ни бельмеса в этом непонимает, дает советы. Н-да...— Видимо,пора спать. На свежую голову лучшедумается, — сам себе предложил я. — Утровечера мудренее.А ночью мне приснилсясон... Я пришел к Тэхёну, вручил емуогромный тесак — где только откопалтакой — и предложил казнить или миловать.И он... Размахнулся... Собрался опуститьоружие на мою подставленную шею.С крикоми в холодном поту я проснулся. Вскочил.Огляделся. Была глубокая ночь. Даже светлуны не пробивался в окна. Сердце бешеноколотилось в груди. Вдох. Выдох.Расслабиться. Это всего лишь сон. Сон иничего больше.Встав, сходил на кухню,выпил стакан воды. Закурил. Немногоуспокоился, выбросил окурок в форточку.Сон как рукой сняло. Я зашел в спальню,снова включил свет, достал фотографиюТэхёна и долго ее рассматривал. Несколькораз провел пальцем по изображениюомеги.— Как же ты меня примешь,принципиальный ты мой? — поинтересовалсяя, пристально вглядываясь в миловидныечерты лица строптивца. — Как отнесешьсяк моему визиту?Думать и гадать большене было смысла. Надо было действовать.Дождавшись утра, позвонил на работу исообщил, что меня несколько дней небудет. Все встречи необходимо былоперенести. Секретарь наверняка удивился.Но ровным голосом ответил, что всесделает. Я дал инструкции и отключился.Быстро побросал вещи в сумку, взялденьги, телефон, ключи и вошел в гараж.КТэхёну решил ехать на автомобиле безводителя. Сам сяду за руль. Мне не нужнысоглядатаи. Уже в дороге напали страхи волнение. А вдруг он не захочет менявидеть?— Да нет, не может этого быть, —мотнув головой, попытался отмести всякиенегативные мысли. Все время, пока ехал,подбирал слова, которые нужно сказать.Даже целый спич составил, как переднародом собрался выступать. Вот тольковместо толпы, мне предстояло толкатьречь всего лишь перед одним омегой. Нов данный момент это казалось мне намногострашнее, чем красоваться перед большимколичеством людей.В город Тэхёна явъехал уже после обеда. Остановилсяоколо небольшого кафе — перекусить.Хотя кусок в горло не лез от волнения.Поковырявшись в тарелке с едой, отставилее в сторону. Не могу есть. Выпил толькокофе. Выкурил сигарету. Посидел минутпятнадцать в раздумьях.«Итак, я приехал.И что дальше? Столько раз обдумывал этотмомент, а сейчас впал в ступор. Словавылетели из головы. Вся речь забылась.Не просто же завалиться к Тэхёну:здравствуйте, я пришел, принимайтегостей. О! Неплохо было бы купить цветы!»— подумал я, заметив альфу с огромнымбукетом. Он, счастливо улыбаясь, бежалнавстречу омеге, ожидающему его.—Скучаете? Могу составить компанию, —раздался слащавый голос слева от меня.Обернувшись, увидел миловидного омегу,стреляющего глазами. Его рот былприоткрыт, язык то и дело облизывалпухлые губы. В любое другое время я быбез сомнений клюнул на этого омежку, ноне сейчас.— Не стоит, — отмахнулся я отнего. — Лучше подскажите, где купитьцветы? Мне нужны синие розы.— Необычно,— сначала восхитился омега, но потомнадулся, обидевшись на мой отказ. — Ониочень дорогие. Это редкий вид.— Я развеспрашивал о цене? — холодно осведомилсяя у парня. — Мне всего лишь нужно узнать,где я могу их купить.Омега вздрогнул,опустил глаза в пол и только черезнесколько минут ткнул пальцем на улицу.—Через дорогу, — буркнул всего два словаи отошел.— Отлично, значит, мне пора, —вскочил я из-за стола, расплатился иотправился за цветами.Магазинчикоказался небольшой. Когда я вошел,продавец был занят, он напевал милыймотивчик, извивался всем телом, составляякрасивую композицию из цветов. Он такувлекся, что не услышал моих шагов.Понаблюдав несколько минут за порхающимируками беты, как красиво он подбираеткаждый цветок, каждую веточку, я кашлянул.Можно было, конечно, и дальше любоватьсяна красоту. Но меня поджимало время.Скоро должен был возвращаться с работыТэхён. И мне стоило к этому времениоказаться около его дома.— Ой, простите,задумался, — обернулся продавец и тутже покраснел от смущения. — Вы что-тохотели?— Мне нужны синие розы, — озвучиля свою просьбу. — И нужна мне двадцатьодна роза.Почему именно такое количество,сам не понял, просто понравилось мнеэто число.Уверенными и отточеннымидвижениями продавец составлял букет,перевязывая его, украшая. Я все времяпоглядывал на часы, висящие на стене вторговом зале. Заметив мое нетерпение,бета поторопился. Наконец, букет былготов. Я расплатился, забрал цветы ивышел.Сейчас самое страшное и в то жевремя — самое волнительное: встреча сТэхёном. Как он отреагирует на моепоявление? А вдруг уже давно выбросилвсе мысли обо мне из головы. Может, он ине помнит меня? Ведь столько временипрошло.— Ладно, сейчас не место сомнениям,— решил я сам для себя. Букет бросил назаднее сиденье, сам сел за руль инаправился к дому моего омеги. Совсемнемного времени осталось до нашейвстречи.Пока ждал его около дома,осматривался. Снаружи жилище былодовольно интересным. Обустроенным.Выкрашенные в белый цвет стены, спереходом в бежевый к фундаменту. Никогдараньше такого не видел. Ставни на окнахбыли резными. Любопытно, сам занималсяили людей нанимал? Я пытался отвлечьсяна самые мелкие детали, чтобы поменьшедумать о нашей встрече. Чем больше ждал,тем меньше мне казался шанс насближение.Наконец, показался автомобильТэхёна. Вот сейчас я все и узнаю. Пан илипропал. Вдохнув, как перед прыжком вводу, я затаил дыхание, не смея дышать.Так страшно мне никогда не было. Но в тоже время осознание скорого «приговора»помогло собраться. Сейчас все должнобыло решиться. Вот только насколькорешение Тэхёна будет благоприятным —в данный момент зависело от меня.Глазаомеги, когда он меня заметил, надо быловидеть. Я прочел в них столько всего,что на сердце потеплело, внутри появиласьнежность, особенно когда увидел, какомега неуклюже из-за большого животавыбирается из машины. В душе разгорелсяпожар. Возникло желание броситьсянавстречу, помочь, поддержать, но большевсего хотелось прижать к себе. В глазахТэхёна отразились похожие чувства. Егоглаза светились теплотой и радостью.Но не успел я расслабиться и довольновыдохнуть, как взгляд Тэхёна изменился.Глаза сузились, губы сжались. Он решительнодвинулся мне навстречу.— Зачем тыявился? Что тебе здесь надо? — грознозарычал омега, сверкая недовольноглазами и прижимая руки к животу, будтозащищая от меня малыша.— Я приехал затобой, — ответил я, а в следующую секундуосознал: ответ неверный...