𝕀 𝕨𝕒𝕟𝕥 𝕒 𝕓𝕒𝕓𝕪 𝕟𝕠 𝕞𝕒𝕥𝕥𝕖𝕣 𝕨𝕙𝕒𝕥...

Изпорта шофер отвез меня сразу в зданиеадминистрации. Там стоял переполох.Вещи оставил в автомобиле, сам быстроподнялся в свой кабинет. При моемпоявлении секретарь Пак быстро вскочилна ноги. Его вид выражал смятение инапряжение.— Что случилось? — с порогапоинтересовался Чонгук, в упор смотряна омегу.— Один из кандидатов... —секретарь сглотнул, не в силах продолжить.Слабонервный попался. — ...мертв, — награни слышимости выдохнул он наконец.—Что с ним случилось? И кто нас покинул?— осведомился Чонгук, с нетерпениеможидая ответа.— Марк. Его нашли вчераутром. Утонул в собственном бассейне.Перепил и пошел купаться, — отрывисто,рублеными фразами, ответил омега. —Следов насильственной смерти нет,полиция все проверила. Несчастныйслучай, — поспешил отрапортоватьсекретарь, зная, что Марк был моимтоварищем. Я на это только кривоусмехнулся.— Пригласи всех ко мне. Довыборов осталось всего ничего. Надорешить, кого поставить на его место, —холодно дал Чонгук инструкции, чемудивил омегу. Интересно, на что онрассчитывал? На какие эмоции? Что я начнузаламывать руки и скулить, как мне нехватает Марка? Даже мысль об этомпоказалось глупой.— Хорошо. Сейчас всесделаю, — кивнул Пак, тут же нажимая накнопки вызовов всех моих сотрудников.А я прошел в кабинет.Через десять минутвсе были в сборе. Совещание началось.Некоторые не скрывали своей осведомленностио произошедшем. Только слушали, выдвигалисвои идеи, но ни одним жестом или взглядомне показали ни осуждения, ни упрека. Ещебы. Попытались бы они это сделать. Мыслишком долго работаем вместе. Знаемдруг друга, как облупленных. Потому ябыл уверен: даже если они о чем-то идогадались, будут молчать и приниматьту версию, которую выдала полиция.Насовещании мы часа два обсуждали, станемли выдвигать еще одного кандидата илиоставим пятерых. Мнения разделились.Меня же удручало только то, что из этихпятерых только одного можно былопереманить на свою сторону. Остальныеоказались слишком принципиальны.Подступиться можно было, да смысла япока не видел. Они ведь в самый неподходящиймомент сделают все по-своему. А вот уединственного, кого можно было взять воборот, шансов на победу было ничтожномало. Слишком фальшиво он выглядел,народ не поверил всем его словам идоводам. Я и сам бы не поверил и погналот себя метлой. Но кто-то же его началпродвигать. Кстати, а правда, кто выдвинулХвана? Этот вопрос я поспешил задатьприсутствующим.— Хм... А действительно,кто? — глаза моего зама загорелисьинтересом. Самым странным оказалосьто, что никто этого не знал.— Странноэто все, — задумчиво протянул я. — Нобольше подозрительно. Люди с улицы нелезут в депутаты, не продолжают гонку,заведомо понимая, что проиграют. Значиту Хванп есть о-о-о-очень большая уверенностьв выигрыше. А для этого его покровительдолжен быть как минимум мэром. Вот толькоя его не выдвигал. Кто это может бытьеще? Есть соображения?— Вот уже несколькодней в отеле живет какой-то тип изстолицы, — начал излагать министр построительству. — Он никуда не выходит,ни с кем не встречается. Еду ему приносятв номер. Именно таким затворничествомон и обратил на себя внимание. Не можетэто быть связано между собой?В кабинетеповисла напряженная тишина. Толькогостей из столицы нам сейчас не хватало.Я нахмурился, включая мозг. Все-такинельзя столько расслабляться, и отдых,как оказалось, не всегда бывает полезен.Вот как сейчас. Все мысли занималсбежавший омега. Настроиться на работуникак не получалось.— Так, надо узнать,кто этот гость? С кем встречался, когда,а главное - как? Я не поверю, что он простоприехал посидеть все время в номере.Как только будут результаты, от них ибудем плясать. На этом все, — подвел яитог, растегивая верхнюю пуговицурубашки - в момент стало душно, мне нечембыло дышать.Народ меня оставил водиночестве. Я откинулся на спинкустула. Прикрыл глаза. Глубоко вдохнули резко выдохнул. Встал. Заходил покабинету. В груди был пожар. В головеворох мыслей. За какую уцепиться первой— не знал.Пока я метался, как тигр вклетке, ко мне бесшумно вошел Хосок.Скептически осмотрел меня и кривоусмехнулся.— Девять дней, — только ипроизнес он. Его поза была расслабленной.Таинственный и загадочный, как СантаКлаус, словно сейчас вытащит козырь изрукава. И я смогу расслабиться.— Знаю,что за девять дней мы уже ничего неуспеем, — махнул я рукой. — Выкладывай,что у тебя. Я вижу, что тебе есть, чемменя удивить.Хосок хмыкнул. На столполетел пухлый конверт. Открыв его, янесколько минут разглядывал фотографии.А потом расхохотался.— Конспиратор,мать его. И к чему такие предосторожности?Глупо было надеяться, что его визит несвяжут с выборами, — рявкнул я, откидываяот себя фото.На них был изображен гостьиз столицы. Каждый раз вылезающий в окнов разных образах. Мастер перевоплощения.Если бы не родинка на щеке, я бы его неузнал. А ее он скрыть не удосужился. Авот встречался он как раз с Кимом. Теперьясно, что за игру они затеяли. А всеоказалось до банального просто. Они замоей спиной закрутили аферу с подкупомголосов. Действуя по принципу: "Деньгирешают все", эти двое замутилимасштабный подкуп народа. А маскарадэтого субъекта как раз нужен был длятого, чтобы изображать разных людей.Осталось выяснить, мои столичные друзьяв курсе или нет.Только собралсяпоблагодарить Хосока, как заметил, чтоего и след простыл. Так всегда. Бесшумноприходит, также исчезает. Как призрак.Доставтелефон, набрал номер. Звонил я редкосвоим товарищам, но сейчас была безвыходнаяситуация. Наш разговор не занял многовремени. Судя по удивлению товарища,они были не в курсе никаких дел. Нознакомый обещал все разузнать иразобраться в ситуации. А еще и мне, иему стало интересно, кто осмелился подменя копать.Весь день просто горел наработе, разгребая накопившееся. К вечеручувствовал себя так, будто по мне катокпрошел. Закралась мысль: не вызвать лимне хастлера, расслабиться. И тут же этаидея показалась неправильной, исчезнувсразу, как только перед глазами предсталобраз омеги, с которым я провел троесуток на лайнере. Я скривился.— Да чтоже это такое? Он даже имени своего несказал. Так какого... я о нем думаю? —раздраженно буркнул я, снова вскакиваяи начиная ходить по кабинету. В последнеевремя мое хладнокровие меня покинуло,пригласив эмоциональность. Не к добруэто.Поздно вечером смог добраться додома. Приняв душ, с наслаждением растянулсяна кровати. И тут в голове прострелило:ребенок. Ему нужен был ребенок! Но зачем?Почему я? Вскочив, замотал головой.Сначала меня посетила мысль, с чего яэто вообще взял, но тут же, прислушавшиськ собственным ощущениям, понял, что мояуверенность крепнет от того, что я слабоощущаю отголосок собственного малыша.Но это ощущение было еще слишком слабым,практически незаметным.— Значит, мояинтуиция не подвела и на этот раз. А я-тоуже решил, что хоть один бескорыстныйпопался! — теребя волосы руками, я готовбыл застонать. — И что потом? Шантаж?Требования свадьбы? Как я мог таклопухнуться? Ведь знал же, что неспростаэто все.Осталось только ждать, что будетдальше. Как скоро объявится омега сосвоими требованиями? Только самымпоганым в этой ситуации было то, что явдруг сам не мог и помыслить о других.Все время перед глазами вставал холодныйнеприступный взгляд моего случайноголюбовника с лайнера.— Ну все. Дожил.Целибат получен! — мне оставалось тольковозмущаться. Но изменить что-то я оказалсяне в силах.Чтобы побыстрее выкинутьмысли об омеге — возможном отце моегоребенка, окунулся с головой в работу. Ктому же события стали развиватьсястремительно.Уже на третий день послемоего прибытия, секретарь сообщил, чтогость из столицы покинул наш город. Насамолет его проводили, за посадкойпроследили. Ручкой при взлете помахали.Ким, оставшись без поддержки, сник,перестав появляться на публике. Егорейтинг, и без того низкий, начал ещестремительнее падать вниз.Я с интересомнаблюдал за кандидатами в депутаты.Один из них привлек мое внимание. У негооказался небольшой отрыв в голосах.Уверенный в себе альфа. Открытый. Взглядвсегда глаза в глаза. Это мне нравилосьв собеседниках. Скрывать, значит, нечего.Интересно, каков он в умственном плане?Всех кандидатов я решил проверить лично,пообщавшись с ними. Ставку, конечно, яделал на лидера. Но предполагать одно,действительность же может быть другой.Осталось все проверить.К моему удивлениювсе оказались умными и целеустремленными.Их программа мне нравилась. Цели поражали.Говорили они много и эмоциональноразмахивали руками, доказывая свои идеии идеалы. Мне оставалось только киватьс умным видом и со всем соглашаться,поражаясь временами наивности некоторых.Авот в разговоре с лидирующим кандидатом,Юнги, я с удовольствием заметил, что онразделяет ожидание, идеи и реальностьих воплощения. В некоторые моментывзгляд альфы становился усталым инапряженным, будто он решал для себянепосильные задачи. Беседа с ним доставилаудовольствие. Уже прощаясь, я сновауловил грусть в глазах собеседника. Инапоследок он произнес без единойэмоции. Ровно, констатируя факт:— Япрекрасно понимаю, что вы здесь царь ибог. Без вашего веского слова ничего непроисходит. Я надеюсь, что мы найдемобщий язык.Не дожидаясь моего ответа,кивнул на прощание и вышел. Мне пришлосьзадуматься, к чему относились его слова.Ведь такая милая и душевная беседа унас вышла. И тут в конце он меня удивил.Какя и думал, победил на выборах Юнги.Банкет. Поздравления. Более тесныезнакомства за рюмкой чая. Казалось, мынашли общий язык. Да и цели наши покасовпадали. Мы составляли проекты,разрабатывали детали, посещалиблаготворительные мероприятия. Заполтора месяца если не сдружились, тонеплохо ладили. Есть такая редкаякатегория людей, с которыми чувствуешьсебя свободно. Разговоры приносятудовольствие. С таким собеседникомотдыхаешь морально. Не надо напрягаться,подбирая слова и контролируя мысли. Втаких разговорах чувствуешь себявольготно. Именно таким располагающимк себе собеседником-собутыльником ипросто душой компании оказался Юнги.Кактолько выборы прошли, на меня свалиласьновая напасть. На одном из крупнейшихзаводов не только нашего города, но истраны, произошла авария. Началиразбираться, что там и как. Каждый деньбыл наполнен постоянными криками,руганью, спорами. Виновного нашли толькочерез две недели. Им оказался снятый споста финансового директора бета,который обозлился на весь мир, решивтаким образом отомстить. Началисьсудебные тяжбы. Бета выдвинул встречныйиск, пытаясь обвинить генерального вдоведении до ручки бету, из-за чего они пошел на такой шаг. Споры, разногласия- моя нервная система дала сбой. И ведьдлилась эта канитель не один месяц, амне надлежало вместе с судьей решатьвсе вопросы, задабривать приехавшую изстолицы комиссию для расследованияэтого дела.Время неумолимо ускорялосвой бег. А мне приходилось мучиться.Ведь за столько времени я так и не смогутолить физический голод ни с однимомегой. Иногда казалось, что от недотрахаскоро сперма через уши капать начнет.Но стоило только подумать о съеме хоста,как раз за разом перед глазами вставаломега с лайнера со своим осуждающимвзглядом. И у меня ни на кого другогопросто не вставал.Такая ситуацияугнетала. Я стал злым и раздражительным.На всех рявкал. Срывался на ни в чем неповинных сотрудниках. От меня началишарахаться все. Я сейчас напоминалпривидение с темными кругами, мешками,осунувшимся лицом.— Зараза! — возмущалсяя по вечерам, стоя в душе и усиленноработая кулаком, вспоминая при этомомегу. Только он занимал все мысли. -Гад! Что же ты меня никак не отпустишь?Яне понимал, что со мной происходит.Мучился. Сходил с ума. Пытался разобратьсяв ситуации. Я будто стал одержим темомегой. Дошло до маразма: во многихвстречных я видел только одного. Чтобыкак-то отвлечься, придумывал себезанятия, требующие усидчивости инапряженности мозга. Уходил в работу сголовой. Только это не помогало.Мнехотелось увидеть его, прикоснуться,обнять, прижать к себе и никуда неотпускать. Думать о том, что он сейчасс кем-то, совершенно не хотелось. Этимысли причиняли неимоверную боль. Сердцеобливалось кровью. А в одну из ночей яувидел его так ясно и четко, что поразился.Я и наяву его так не видел. И в моемвидении он был с животом.— Я был прав!И он действительно беременный! — срединочи подскочил я на кровати. — И это мойребенок. Я знаю. Чувствую!До утра глазуже не сомкнул. Да, я знал, что он вположении, но за всей этой катавасиейс заводом и подумать некогда было.Сегодняшний сон будто намекал на то,что нам пора встретиться. Несколько разпринимал ледяной душ. Пытался унятьсердцебиение. Так вот с чем связанаодержимость. Он — тот самый — единственный.И носит моего ребенка.Примчавшись наработу, как на пожар, напугав при этомсвоих сотрудников, сразу вызвал к себеХосока. Стоило ему войти, я понял, чтомне и сказать нечего. Найди того, незнаю, кого? Ведь именно так бы звучаломое поручение. Я ничего не знал об омеге,с которым находился бок о бок четырнадцатьдней. С которым провел трое суток в егокаюте. В тот момент, когда я узнавал онем информацию, еще будучи на лайнере,я и не додумался запомнить имя. Меняинтересовало только то, с кем онпутешествует и все. Я тогда не собиралсяиметь с ним никаких дел.Хосок терпеливождал. На этот раз ни единой эмоции небыло на его лице. Он застыл, словностатуя. Его не волновали мои метания,попытки подобрать слова. Наконец, япопытался донести до него суть задания.—На лайнере со мной путешествовал омега.В баре у нас был стол на двоих. В тренажерномзале занимались только мы. Предупреждаюсразу, ни имени, ни места жительства егоя не знаю. Но именно эта информация мненужна. Чем быстрее, тем лучше, — стараясьпо мере возможности говорить ровно ичетко, сам ощущал, как мой голоссрывается.Хосок на миг задумался. Вглубине его глаз блеснула радость. Счего это вдруг? Спрашивать пока не стал,зная, что все равно не скажет, но назаметку взял.— Найди мне его, — впервыепопросил, а не приказал я. В ответ получилсогласный кивок. Хосок исчез. А мнеосталось мучиться сомнениями инеопределенностью. Что можно нарытьпри таком минимуме информации? Надеждабыла только на профессионализм помощника.В нем я ни грамма не сомневался. За долгиегоды этот молчаливый альфа показалсебя, как специалиста экстра-класса. Ив данный момент я просто очень хотелверить, что он справится. Найдет.Всевремя его отсутствия я находился вовзвинченном состоянии. У меня всевалилось из рук. Несколько раз срывалсяна ни в чем не повинных сотрудниках. Новсе списывали мое состояние на затянувшуюсятяжбу и судебные разбирательства. Тами пофигист станет шизофреником.Мневсегда сложно ждать. Сейчас вообще былтакой период, когда я не смог бы датьобъяснения тому, что со мной творилось.Резкие перепады настроения. То агрессия,то необоснованная радость. Где, чертподери, мой самоконтроль? Куда исчезлохладнокровие? За все свои тридцать летя никогда не поддавался эмоциям. Болеетого, полагал, что напрочь их лишен. Атут такое творится. И все из-за того, чтонекий омега использовал меня, какбыка-осеменителя. Кровь взыграла.Чегово мне было больше: обиды от поступкаомеги или злости, что меня бросили —сказать трудно. Наверное, в данный моментвсе смешалось в кучу, наложилось однона другое. И как итог: мой взрыв.Толькоспустя пару дней я сообразил, что привстрече мне и сказать-то нечего емубудет. Что я ему могу предъявить? Своиобиды? Глупо. Он вправе рассмеяться мнев лицо, и будет полностью прав. Тогдачто?Мне оставалось одно — действоватьпо ситуации. Главное его отыскать.Черездесять дней Хосок вернулся. Бросил папкус информацией на стол. И сам молчаудалился.— Та-а-ак, приступим, — протянуля, начиная изучать все, что успел собратьна омегу Хосок.