𝕀 𝕨𝕒𝕟𝕥 𝕒 𝕓𝕒𝕓𝕪 𝕟𝕠 𝕞𝕒𝕥𝕥𝕖𝕣 𝕨𝕙𝕒𝕥...

Чонгук—Это достоверная информация? — тихо, соскрытой угрозой в голосе, спросил я,оторвавшись от бумаг, что мне принесли.Мужчина-бета, стоящий напротив, смотрелна меня испуганно, как кролик на удава.—Я передаю заказчикам только достоверныефакты, — ровно произнес он, стараясьскрыть страх. Ну да, в моей компании всемнеудобно и неуютно. Это и неудивительно.Под моим взглядом все сразу тушуются,отводят глаза. А все из-за того, что умногих рыльце в пушку. Но этот мне неврал. Он смотрел прямо.— Почему же моиагенты этого не раскопали раньше? —задумчиво потирая подбородок, сказалЧонгук, смотря на стену.— Просто нестали копать глубже, так как там дажепредпосылок для этого не было, — ответилбета. — Мне чисто случайно повезлонарваться на попутчика. Он как раз былв тот момент у Марка, требуя денег замолчание. Да только этот хитрый жукотказал. А попутчик и разговорился,натолкнув меня на мысль покопатьсяболее глубоко в прошлом вашего кандидатав депутаты, — пояснил бета.— Хорошо,можешь идти, — кинув на стол конверт сденьгами, махнул я рукой. Тот быстросхватил гонорар, выскочил вон, оставляяменя в одиночестве со своими мыслями.Кактолько агент вышел, я встал из-за стола,грохнув по нему кулаком, и заходил изугла в угол. Меня раздирала ярость. Этоже надо так лохануться. А все дело в том,что периодически я сам выдвигал депутатовв думу, удобных лично мне, обеспечивалим голоса на выборах, проводил агитационнуюкомпанию, несколько раз перед камерамипроявлял дружеское расположение, темсамым давая понять о своей поддержке.Маркая знал давно, еще с тех времен, когда онбыл в моей группировке, до того как ястал мэром края. Потом наши пути на семьлет разошлись. И вот год назад он объявилсяв городе, постаравшись сразу попастьсямне на глаза. Естественно старых знакомыхя никогда не забывал, если в прошлом онипроявили себя. И на этот раз я пошелнавстречу бывшему товарищу.Недаромговорят: доверяй, но проверяй. Я послалсвоих агентов узнать, чем Марк занималсяэти семь лет, так как проблемы мне былине нужны. И получил безобидную информацию:создал свой бизнес, успешно помогалдетским домам и интернатам, спонсировалбольницы. Это было то, что надо. Поэтомук следующим выборам я и стал продвигатьего на пост депутата — пусть под бокомсвой человек будет. В какой-то момент уменя закралось сомнение, что не все такчисто в прошлом Марка. Сложно сказать,что насторожило, только я всегда доверялсвоей интуиции.На одном из приемов зашелразговор с Марком о его темных делишках.Я решил в шутку его поддеть:— Что, Хорс,неужели за эти семь лет так ни разу и невспомнил бурную молодость? — я подмигнул,намекая на то, что не разделывался лион с конкурентами по старинке: пулю влоб и концы в воду.— Да нет, — пожалплечами собеседник. — Они сами сбегали,видимо наслышаны.— Я не поверю, что всеэто время ты вел себя как добропорядочныйгражданин, — я всего лишь хотел егослегка подразнить, но вот его реакцияменя удивила, он резко отвел глаза,сглотнул и тут же, попытавшись взятьсебя в руки, нервно хохотнул:— Я жезавязал, так что... — он развел руки встороны.Вот этот разговор и навел меняна мысль еще раз покопаться в прошломбывшего товарища. Я пригласил специалистасо стороны с огромным послужным спискоми репутацией сыщика, который и прыщикна теле у слона найдет. И ведь нашел.Яснова взял в руки документы, что принесдетектив, в которых были предоставленывсе данные о темных делишках Марка.—Педофил, — выплюнул я. — Так вот с чемсвязана благотворительность длядетдомовцев и беспризорников, — яскривился от отвращения. Нажал населектор и передал секретарю просьбупригласить ко мне Хосока. За глаза егомногие прозвали палачом. Да, именно имон и являлся. И сейчас он был мне необходимдля работы. Изменить ход предвыборнойкомпании было уже не в моих силах. Довыборов оставалось двадцать три дня,но видеть на этом посту педофила я нежелал. Значит, выход один: убрать.Покаждал прихода палача, позвонил втуристическое агентство и заказалкруиз. Мне сейчас было абсолютно всеравно, куда отправляться. Стоилообеспечить себе алиби, находясь подальшеотсюда. Пусть это и не показатель, всеми так прекрасно известно, кто отдаетприказы, но видимость и приличия стоилособлюсти.Дверь в кабинет бесшумноотворилась. Только шестым чувством яуловил, что уже не один. Пришел Хосок,чтобы получить инструкции. Он всегдадвигался бесшумно. На его всегда мрачномлице застыло выражение ожидания. Никтои никогда не назвал бы этого парняубийцей. Серьезное лицо, с правильнымичертами лица, холодным равнодушнымвзглядом. Иногда казалось, что он смотритмимо собеседника. Самой главнойособенностью моего помощника былоумелое перевоплощение. Он мог истудента-разгильдяя изобразить, и бомжас помойки, и хлыща новомодного, если этонадо было для дела, и утонченногосопровождающего. В редкие моменты, когданадо было улыбаться, смеяться, да ивообще веселиться, на лице Хосокапоявлялась маска, которая не касаласьглаз. Они всегда оставались холоднымии отрешенными.Хосок застыл передо мнойв ожидании. Приветственно кивнул, смотряна меня. Слова у этого парня были на весзолота, он редко разговаривал, толькокрасноречивой мимикой выражал все. Якоротко дал инструкции, назвав цель.Получил подтверждение в виде кивка.Задание принято. Пару минут ожидания.На этот раз я только махнул рукой,показывая, что он свободен, мне нечегодобавить.— Сделай все чисто, — сказаля в напутствие, на что он кивнул и вышел.Ая отправился домой собирать вещи. Ужезавтра отплытие. Дома меня ждал временныйлюбовник. Я недовольно скривился, необрадованный визиту.— Я тебя не приглашал,— не останавливаясь, начал раздеватьсяна ходу, чтобы переодеться в домашнююодежду. — Если есть, что сказать —говори, нет — уходи, у меня куча дел, —холодно произнес я и тут же остановился,как вкопанный, гневно раздувая ноздрипосле его реплики:— Я беременный.Онбольше ничего не сказал. Но в его голосея чувствовал вызов. Что же, малыш, поигратьзахотел? Не оборачиваясь к нему, я сделалглубокий вдох, потом выдох. Вернулсамообладание. Резко развернулся. Окинулвзглядом наглеца. Вся его поза выражалауверенность в себе. Взгляд был победный.Любой бы решил, что он выиграл главныйприз. Меня покоробило его поведение,возникло желание осадить наглеца исбить с его лица самоуверенное выражение.Я сузил глаза и ехидно произнес:— А япричем? Обрадуй отца ребенка.— Но этоже... — Спесь пропала. Появилось недоумениеи обида. Он сделал огромные глаза ипосмотрел на меня обвиняюще и осуждающе.Я не стал его дослушивать и перебил:—Не мой! Знаешь, малыш, у меня есть однаинтересная особенность: забеременетьот меня могут только единицы. По какимкритериям это происходит — я не выяснял.Но... — Чонгук поднял палец вверх,заставляя его поперхнуться воздухомот невысказанных слов. — Своего ребенкая могу почувствовать, даже если он будетна другой планете. Вот такая у менячувствительность, получше любогоанализа. И твой ребенок не от меня. Болеетого, я даже могу провести ДНК-экспертизу,чтобы доказать тебе это. Идем? — схватилего за руку. Как был полураздетый, япотащил его на выход. Но омега уперся впол, вырвал мою руку и быстро побежалпрочь.Мне осталось только усмехнуться.Не прокатила его афера. Это не первый ине последний омега, который пыталсятаким образом женить меня на себе. Но увсех попытки заканчивались неудачами.Я не собирался обременять себя узамибрака. И чужой ребенок мне был не нужен.Впрочем, я и своего не спешил заводить.Рано. Да и достойного омеги не попадалось.Никого из тех, с кем я трахался, нехотелось назвать супругом. Все ониоказывались мелочными, жадными до денег.Некоторых привлекал мой статус.Кактолько настырный аферист покинул меня,я, наконец, переоделся. Включил какой-тофильм, налил себе водку и расслабленнооткинулся в кресле, наблюдая за бурнымидраками на экране. Меня хватило лишь нанесколько минут, усмехнулся ихненатуральности, после чего вообщепоставил комедию. Сегодня я решилрасслабиться и выкинуть мрачные мыслииз головы. Так в кресле и уснул.Раноутром проснулся разбитый, с затекшимтелом. Едва встал и дотащился до душа.Настроение было паршивым. Автомобильс водителем уже ожидал у крыльца, готовыйотвезти меня в порт. Но стоило мне выйтииз дома, как я увидел снова этого жеомегу. Хм, что ему на этот раз нужно?—Вот, я сделал анализ ДНК, — довольнопроизнес малыш, протягивая документ. Ядаже брать бумагу в руки не стал.Нахмурился и просверлил настырногоомегу взглядом.— Вот скажи, ты идиотили прикидываешься? — начал я слишкомспокойно. Одно это должно было егонасторожить. — Неужели ты думаешь, яповерю этой филькиной грамоте? Своемучувству я доверяю больше. К тому же, кольты рассчитываешь на то, что экспертизыу нас делаются только один раз и толькоза один день, то тут спешу тебя разочаровать.Для меня сделают исключение. И еще,ученые научились брать анализы унеродившихся детей? Раз тебе нужныдокументальные подтверждения, ты ихполучишь, но после того, как я вернусь.Сейчас не до этого.Любовник, теперь ужебывший, было двинулся ко мне, всем своимвидом показывая вселенскую обиду намое недоверие. Только я не стал тратитьна него свое время, он и так меня сильнозадержал.— Ты свободен, — презрительнобросил я. Быстро открыл дверь и сел назаднее сиденье.— Мой тебе совет, бегии подальше, — между тем шепнул водительомеге, пока я усаживался внутри. Я сделалвид, что не услышал. Дал отмашку к отъезду.Мы катастрофически опаздывали.На омегуя больше не смотрел. Его в моей жизнибольше не существовало. Этот наглецперешел рамки дозволенного, я это непрощаю. К тому же в данный момент в головебыло другое. Меня больше занимала мысльо собственной неосторожности. Если ещекто-то пронюхает о делишках Марка, топятно падет на меня. Я изначально долженбыл все разузнать о его пристрастиях.Некомпетентные агенты уже уволены, нотолку от этого никакого, потому чтоисправить уже ничего нельзя. Ладно,вернусь, тогда и подумаю обо всем.Как-никак я еду отдыхать.На пристань мывъехали за три минуты до отплытия.Пришлось поторопиться. Не успел поднятьсяна палубу, как с кем-то столкнулся. Нувот, началось. Как же меня раздражаютэти омеги, пытающиеся всячески привлечьвнимание. Нет, чтобы методы выбратьпоэффективнее, так они всегда как подкопирку действуют. Скучно.Я поспешилретироваться, настолько был раздражен.Возникло желание, чтобы наш мир вообщеочистился от омег, и вызывать их мы моглибы только во время гона. А то ходят,действуют на нервы, доводят до бешенствасвоими глупыми действиями. В какой-томомент мне просто стало интересно,последует ли совету водителя тотлгунишка, или, если у него мозгов нет,останется дожидаться?К моей каюте меняпровел стюард. Открыв дверь, вручилключи и сразу испарился. Я вошел иосмотрелся. Норм. Сойдет. Оценив интерьери размеры, удовлетворенно щелкнулпальцами. Времени было полтора часа дообеда. Подойдя к иллюминатору, открылего и вдохнул свежий воздух.— Как жедавно я не отдыхал! — изумился сам себе,смотря вдаль, на спокойную синюю водуокеана. Меня не смущало слепящее солнце,от которого заслезились глаза. Я простонаслаждался видом. Только в одиночествемог себе позволить расслабиться.Сбросивпиджак, упал на кровать и закрыл глаза,решив полежать минуточку. Эта минутарастянулась на два часа. Подхватившись,ощутил, насколько голоден. А когда яхочу есть, меня лучше не трогать: злой,раздраженный и агрессивный. Быстровскочив, глянул на себя в зеркало, несильно ли помялась одежда, и после этогопоспешил в бар.— Ну нет, снова!В дверяхстолкнулся еще с одним омегой. Да чтоже это такое, в конце-то концов?!Электрошокеров на себя навешать, чтоли? Сколько же можно? Хотя, надо сказать,запах оказался странно и смутно знакомым.Приятным. Но зацикливаться на этом нестал. Более того, грубо отчитав омегу,отодвинул его в сторону. Заметил пустойстол и подошел к нему.Здесь витал запахтого же омеги, с кем столкнулся в дверях.Значит, это он только что покинул стол.Тем лучше, собеседники мне были ненужны.Отдых удался на славу. Я был удивлентем, что бывают, оказывается, омеги, нестремящиеся затащить меня в постель.Именно такой мне попался на лайнере.Несколько раз мы сталкивались в самыхнепредвиденных ситуациях: то в одномиз укромных уголков лайнера, то возлебассейна, то в ресторане — у нас оказалсяодин стол, потому обедать приходили вразное время, — то в тренажерном зале— мы постоянно обменивались «любезностями».В какой-то момент мне это даже началодоставлять удовольствие.Я понаблюдалза ним. С альфами, которые за ним увивались,он вел себя ровно, любезно и по-дружески.Никаких намеков на что-то большее.Странный этот омега. Один. Это я успелузнать. Что же ему нужно? Я давно не верилв то, что такие одиночки путешествуютбез цели. Но в этом парне ничего невыдавало его намерений. Он ни с кем незнакомился, со своими товарищами велсебя ровно, где-то даже холодно, и непредпринимал никаких попыток сближения.У меня появились подозрения, вот толькопридраться было абсолютно не к чему.Круизподходил к концу. Я уже готов былсогласиться с тем, что на этот раз моиподозрения оказались беспочвенными, ивпервые в жизни я ошибся. Утром, занесколько дней до возвращения в порт,в тренажерном зале омега не появился.Я отметил это краем сознания. Послетренировки, задумавшись, возвращалсяобратно, как вдруг...— О, нет! — застоналя про себя. — Течный омега. А запах...Движимыйнеизвестной силой притяжения, я направилсяна аромат. Еще издали заметил открытуюдверь каюты, а там, прислонившись ккосяку, стоял источник притяжения. Я невидел его лица, только смутный, размытыйсилуэт. В следующую секунду пожалел,что нет длинных и острых ногтей, чтобыпоглубже впиться ими в ладонь и вернутьубегающий разум. Будь это другой течный,прошел бы мимо. Но этот пах особенно,вызывая непонятные эмоции. Самоконтрольвсегда был у меня на высоте. Но сейчасбудто перемкнуло.Я двинулся ему навстречу.Схватил его. Втащил в каюту и закрыл занами дверь ногой. И сразу задохнулся.Вся каюта пропиталась его запахом. Моиостатки самоконтроля помахали напрощание, оставив только едва уловимыеего остатки. Именно они позволили несовершить глупость: не опуститься допоцелуев. Их я готовил только дляединственного — того, кого смогу назватьмужем. А размениваться на случайныесвязи... Терялась вся ценность поцелуев.Дни,до окончания круиза прошли в основномв кровати. В минуты просветления разума,я пытался рассмотреть партнера, с кемсвела меня кровать. Но только этооказалось сложно сделать. На глаза какбудто пелену навесили. Только запах. Авместо лица размытое безликое пятно.Впервые такое ощущаю, настолько мне ещеникогда не туманило разум. Я его вродевижу, но стоит закрыть глаза, образ нежелает восстанавливаться. Глаза —темные и притягательные, маленький нос,губы, распухшие, словно от поцелуев, такон их искусал. Но как только отворачивался,все эти детали становились словнокусками мозаики. Разрозненными. Нежелающими составлять единое целое. Чтоже сейчас произошло? Видимо, мои гормоныразгулялись.— Господин Чонгук! Мыпричалили, — раздался над ухом надоедливыйголос. Открыв глаза, осмотрелся. Я былв чужой каюте. Один. Куда же делся тотомега? Ведь он должен был сейчаспредъявлять свои права. Ведь на этотраз мои тормоза отказали, и я несдерживался. Хотя возможность егобеременности равна нулю, но чем черт нешутит, когда ангел спит.Мое самолюбиебыло задето. Меня. Бросили. Одного. И непопытались навязаться. Но может это ик лучшему? Я успешно избежал разборок.Но с другой стороны — душила злость.Так со мной еще никто не поступал. Какже так?Оставив мысли в этой каюте о трехночах, проведенных со случайным партнером,встал, кивнул ожидающему меня стюарду.Одежда аккуратно висела на стуле, хотяя прекрасно помню, что кидал ее, не глядя,когда в спешке раздевался. Усмешкаисказила мои губы. Я оделся и посмотрелна ожидавшего меня стюарда.— Ваши вещисложили, они уже на палубе, — поставилон меня в известность. Я кивнул.Напристани меня уже ждал водитель. Сел вавтомобиль. Теперь у меня есть дела, окоторых не стоит забывать...