Роковой инстинкт
Стив вышел из здания библиотеки, чувствуя смесь злости и облегчения. Он отработал свой сценарий до совершенства: окончательно и бесповоротно уничтожил жалкие надежды Джонатана. Учебники в его руках казались тяжёлыми, но его совесть, которую он так старательно заглушал, наконец-то замолчала. Всё. Кончено. Он больше не придёт.
Он доехал до дома, поставил машину, но вместо того, чтобы подняться к себе, остановился у двери. Облегчение было странным, неполным. В голове звенела та пустая, решительная тишина, с которой Джонатан ушёл. В ней не было привычных слёз или мольбы, только абсолютная пустота.
Стив попытался убедить себя, что это просто усталость, что он был «слишком груб», и именно это его тревожит. Он зашёл в квартиру, но не смог найти себе места. Он включил телевизор, но не слышал звука.
«Я его ненавидел! Он мне противен!» — прошептал Стив, сжимая кулаки. Но вместо привычного чувства праведного гнева, его накрыло ледяное беспокойство. Если он ему противен, почему он помнит каждую черту его лица? Если он его ненавидит, почему его так пугает эта тишина?
Он внезапно вспомнил, как Джо был худ, как потемнели круги под его глазами, как он дрожал, когда говорил о любви.
Внезапно до Стива дошло, что его отвращение было лишь защитной стеной. Ненавистью к себе за то, что он чувствует нечто, чего не смеет чувствовать.
Тревога переросла в чистую, неконтролируемую панику. Сердце забилось, как сумасшедшее, на лбу выступил холодный пот. Это было нелогично, но Стив впервые почувствовал, что что-то необратимо сломано. Что он, возможно, зашёл слишком далеко.
Внезапно им овладела неистовая, животная потребность увидеть Джонатана. Не для того, чтобы унизить, а чтобы убедиться, что он есть. Что он просто вернулся домой и плачет, но он жив.
Схватив ключи и телефон, Стив выскочил из квартиры. Он гнал машину, игнорируя правила, не зная, зачем он это делает. Это был не разум, а чистый, роковой инстинкт.
Он притормозил у подъезда где живёт Джонатан. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он выскочил из машины и помчался к двери квартиры Джо.
Он начал стучать. Сначала сильно, потом кулаками.
«Джо! Открой! Это Стив!» — его голос сорвался на хриплый крик.
Тишина.
Стив попытался набрать его номер, но телефон упал у него из дрожащих рук. Он дёрнул ручку двери. К его ужасу, она оказалась незапертой.
Стив толкнул дверь и вошёл в тёмную квартиру. Он включил свет в гостиной — пусто. На кухне — пусто. Он прошёл в спальню, ища взглядом.
«Джо!» — уже не крик, а надрывный стон.
Он подошел к двери ванной комнаты. Она была немного приоткрыта.
Стив заглянул внутрь. Он увидел Джонатана. Парень лежал в ванне, наполненной тёплой, краснеющей водой. Его рука была опущена в воду, а на полу рядом валялось лезвие. Джо был бледен, как полотно.
Мир Стива рухнул. Все его установки, вся его ненависть, всё его отвращение — всё исчезло, растворившись в ужасе. Он осознал, что он сам толкнул его на это.
НЕТ! НЕТ! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ!
Он бросился к ванне, вытаскивая Джонатана из воды. Ему было плевать на воду, плевать на кровь, плевать на то, что это тело, которое он называл "отвратительным", теперь обмякло в его руках. Стив рухнул на колени, прижимая Джо к себе, дрожащими руками хватая полотенца и прижимая их к запястью. Он кричал, вызвал скорую и, наконец, впервые за эту неделю, позволил себе почувствовать что-то настоящее: страх потери и сокрушающую боль.
Его мир перевернулся. Всё, что он говорил, было ложью. И он почти заплатил за неё самую страшную цену.