Крах защитных стен
Стив оставался в больнице до утра. Он сидел возле кровати Джонатана, наблюдая за его бледным, неподвижным лицом. Он не спал и не отходил — просто сидел, позволяя ужасу и раскаянию полностью поглотить его.
Воспоминания о той ночи, когда он в ужасе вытаскивал Джо из воды, навсегда изменили его. В тот момент, когда он думал, что потерял его, все его защитные стены рухнули.
Его отвращение было не к Джонатану, а к себе, к тому факту, что он не мог контролировать свои чувства. Он, Стив, всегда был человеком сильным, рациональным, которому плевать на чужое мнение. Но эта любовь — незваная, нежеланная, к парню, которого он должен был бы просто игнорировать — вызвала в нём панику. Он решил, что единственный способ уничтожить эту любовь — это уничтожить её источник.
Он вспомнил фразу, брошенную Джо в их последний разговор: «Я бы скорее переспал с мусорным баком, чем с тобой по доброй воле». Стив закрыл глаза, чувствуя, как его тошнит от самого себя. Он был монстром.
Утром, когда пришла медсестра, чтобы сменить капельницу, Стив вышел в коридор. Он позвонил своим друзьям, объяснив, что заболел, взял отгул и полностью посвятил себя Джонатану.
Когда он вернулся, Джо не спал, но по-прежнему смотрел в стену.
«Я позвонил твоему другу… Максу. Сказал, что ты в больнице, что у тебя сильное истощение. Скоро придет,» — тихо произнес Стив.
Джо никак не отреагировал.
Стив сел рядом, его голос был надломлен.
«Ты вчера сказал, что я тебе противен. Я знаю, я заслужил. И знаешь что? Я впервые понял, как это было для тебя,» — Стив замолчал, собираясь с силами. — «Я лгал. Я лгал тебе, я лгал себе. Когда мы проснулись, я был не противен тебе, я был противен себе. От того, что позволил тебе быть близко, от того, что мне понравилось, от того, что я не мог это контролировать.»
Он взял руку Джо, не обращая внимания на его слабое сопротивление.
«Я думал, если я буду вести себя как чудовище, я смогу убить то, что чувствую. Но знаешь, когда я увидел тебя… в той воде… всё, что я чувствовал, это то, что я не могу без тебя. Я не выдержу, если ты исчезнешь.»
Джо медленно повернул голову и посмотрел на него. Его взгляд был пуст.
«Ты так говоришь, потому что испугался, что тебя обвинят. Ты так говоришь, потому что чувствуешь вину,» — голос Джо был тихим и сухим. — «Алкоголь, помнишь? Тебе было мерзко. Не надо лгать мне снова, Стив. У меня больше нет сил, чтобы слушать твои издевательства.»
«Это не издевательство, Джо. Это правда,» — настаивал Стив, прижимая ладонь Джо к своей щеке. — «Это не была ошибка под влиянием. Это была моя попытка уничтожить то, что было настоящим. Я люблю тебя. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы мне поверить. Но я не уйду. Я буду здесь. И я буду доказывать это каждый день. Я заслуживаю твоего презрения, но дай мне шанс исправить то, что я сломал.»
Слова Стива были искренними, полными слёз. Однако для Джонатана они звучали слишком красиво, слишком поздно. Он так долго ждал этих слов, что теперь, когда они прозвучали, он не мог их принять. Это был защитный механизм: легче было считать их очередной, последней ложью Стива, чем снова поверить и быть уничтоженным.
Джо закрыл глаза. «Пожалуйста, просто уйди. Я устал.»
Стив почувствовал боль, острее, чем когда-либо. Он знал, что он сам создал эту стену недоверия. Он отпустил руку Джо и поднялся.
«Хорошо. Я уйду. Но я вернусь. И я не оставлю тебя одного, пока ты не поверишь мне.»
Стив вышел из палаты, решив, что теперь его жизнь будет посвящена одному: искуплению и возвращению доверия человека, которого он почти убил своей трусостью.