Реализация и невере
Следующие дни Стив посвятил заботе о Джонатане. Он организовал, чтобы Джо перевели в отдельную палату, приносил ему свежую одежду, домашнюю еду, которую Джо не мог есть, и книги, которые он не мог читать. Стив был рядом, но держался на расстоянии, стараясь не давить. Он больше не говорил о своих чувствах, понимая, что слова сейчас не имеют никакого веса. Его единственным оружием были поступки.
Макс, друг Джонатана, приехал в больницу и сначала отнёсся к Стиву с подозрением, но, видя его бледность, его истощенный вид и его невозмутимую преданность возле кровати Джо, смягчился.
«Ты и правда всё это устроил?» — спросил Макс, кивая на палату.
«Я довёл его до этого,» — хрипло ответил Стив. — «Я виноват. Я должен это исправить.»
Когда Джонатана перестали мучить сильные боли, он стал немного сильнее, но его неверие в Стива оставалось абсолютным. Для Джо все эти цветы, забота, мягкие слова — лишь акт, вызванный чувством вины и страхом уголовной ответственности за доведение до самоубийства.
Однажды вечером, когда в палате был только Стив, Джо решил проверить его.
«Стив,» — тихо позвал он.
Стив тут же подошёл к кровати. «Да, Джо?»
«Почему ты здесь?» — Джонатан смотрел ему в глаза, пытаясь найти в них прежнее отвращение.
Стив сел. Он говорил ровно, не пытаясь ни оправдаться, ни давить.
«Я здесь, потому что я люблю тебя. И потому что я почти убил тебя своей трусостью.»
«Ты сказал, что тебе было мерзко,» — голос Джо был полон горькой иронии. — «Ты сказал, что предпочел бы мусорный бак.»
Стив опустил голову. «Да. И это была самая гнусная, самая трусливая ложь в моей жизни. Я говорил это, чтобы убедить себя, что это неправда. Что я не люблю тебя. Потому что я боялся. Боялся этой нежности, которая появилась между нами, боялся, что ты что-то чувствуешь, боялся... что я не смогу от этого избавиться.»
Он поднял глаза, и в них была такая боль, что Джо невольно вздрогнул.
«В ту ночь не было ни капли отвращения. Было... желание и нежность, о которой я потом пожалел. И я решил, что лучше я буду тебя ненавидеть, лучше я буду говорить, что мне противно, чем признаюсь в том, что я к тебе чувствую. Я выбрал издевательство, чтобы убежать от своих чувств. И я чуть не потерял тебя из-за этого.»
Стив протянул руку и осторожно прикоснулся к его щеке, которую Джо мгновенно напряг.
«Ты можешь не верить мне. Я понимаю. Но я больше не лгу. Моё сердце колотится от одной мысли, что я могу тебя потерять. И если ты хочешь, чтобы я ушёл навсегда, я уйду. Но только после того, как ты полностью поправишься и будешь в безопасности. Сейчас я здесь, чтобы заботиться о тебе. И если это означает, что ты должен ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, то пусть будет так.»
Джо отвернулся. Он чувствовал, что Стив говорит правду. Чувствовал тепло его ладони, его искренность. Но боль и страх были слишком глубоки. Он не мог позволить себе снова поверить.
«Уходи,» — прошептал Джо. — «Ты виновен. Уходи. Твоя 'любовь' меня чуть не убила.»
Стив тяжело вздохнул. Он убрал руку.
«Я не уйду. Я буду сидеть здесь или в коридоре, пока доктор не скажет, что ты в порядке. Я буду ждать, пока ты сможешь пойти домой. И тогда, если ты захочешь, я уйду навсегда.»
Стив вернулся на стул. Он понимал, что искупление будет долгим и мучительным. Но он был готов на всё. Потому что только сейчас, в этой холодной больничной палате, он понял, что его жизнь без Джонатана — это истинное, бездонное отвращение.