7. до встречи
До набережной юноши добирались на машине Скарамуччи, ехали с приподнятым настроением, открытыми передними окнами и громкой музыкой. Казуха сидел рядом и подпевал знакомые отрывки песен, Скарамучча же, не обладая достаточно хорошим музыкальным слухом, лишь изредка вторил Каэдэхаре. В целом дорогу преодолели быстро.
На часах ещё мало времени, нагуляться можно вдоволь, с размахом. Болтали обо всём сразу и одновременно ни о чём, смеялись много, на душе так легко-легко было. Как никогда раньше Скарамуш был готов хоть кричать о том, как ему хорошо вот так просто ничего не делать, ни о чем не заботиться, главное быть рядом с блондином. Он всё ещё страшился охарактеризовать эти чувства, как «любовь», но сознанием понимал, что, кажется, был влюблён по уши в очаровательного и сердцем, и личиком, Казуху. Сейчас забивать голову сумбурными мыслями совершенно не хотелось.
Москва-река сегодня как-то по-особому красива. Опять таки, потому что Скарамучча не один, а в лучшей, максимально комфортной, компании. Скарамучча вообще не часто выезжал в подобные людные места, да и не слишком их жаловал, зато Каэдэхара был в восторге от пейзажей, то и дело настраивал камеру и щёлкал абсолютно всё красивое, на его взгляд.
— Можно тебя сфотографировать? — Казуха приглашающе кивнул Скарамушу, уже готовя фотоаппарат.
Темноволосый открыл было рот, чтобы упрямо возразить, но сам того не осознавая, ответил твёрдое «да». Отказать Казухе — это что-то на уровне фантастики для него.
Каэдэхара приказал замереть на несколько секунд, а сам, чуть отходя назад, сфокусировал ракурс камеры, наводя на милое смущённое лицо Скарамуччи. На фоне был виден кусочек реки, тёмной от талого льда и снега, и практически чистое голубое небо. Щёлк!
Казуха подождал, пока камера распечатает готовое фото, и тут же самодовольно протянул его Скарамучче. Фотография была чёткая, качественная и тогда Казуха думал лишь о том, что неловко отведённый в сторону растерянный взгляд и поджатые розовые губы Скарамуша, — самое лучшее произведение искусства. А повидал он много прелестей за свою жизнь. Объект съёмки лишь сильней застеснялся при виде фотографии. Ему понравилось. Впервые понравилось, как он получился, впервые захотелось повторить ещё раз, больше не тушеваться, а смело улыбнуться в камеру.
— Хочу с тобой.
— А давай тогда на телефон, я перешлю потом все фотки.
Казуха приобнял Скарамуччу за плечи, улыбнулся обворожительно. Сфотографировал.
— Ты чего такой надутый, Мушша, расслабься немного, мы же чисто для себя.
Каэдэхара без предупреждения быстро поцеловал темноволосого в щёку. Едва коснулся губами, и сразу же запечатлел на камеру телефона, довольно улыбаясь получившемуся кадру. Удивлённые черничные глаза Скарамуччи, его сморщенный носик и румяное лицо заставили Казуху вовсе рассмеяться счастливо.
Сердце Скарамуччи готово было выпрыгнуть из груди в тот момент. Волнение, жгучее смущение, радость, неожиданность. Внутри все взорвалось фейерверком невиданных эмоций и парень чётко ощутил горящие щёки, в особенности пылало место мимолётного поцелуя. У него определённо было множество вопросов, которые он желал, но не мог озвучить.
— Что это, чёрт возьми, было? — выпалил Скарамуш, отворачиваясь, мечтая спрятать хотя бы часть румянца. Он вообще ненавидел сильно краснеть, считал это слишком странным и не привлекательным. Такая вот своеобразная слабость. Смущение, в понимании Скарамуша, нехорошо на нём смотрится, но вот Казуха определённо имел другие выводы на этот счёт, зачарованно рассматривая фото. Не хотелось бы врать Скару, но если чувства не взаимны, необходимо брать ситуацию под контроль, дабы не разрушить их образовавшуюся эмоциональную связь.
— Всего лишь дружеский поцелуйчик, — хмыкнул Каэдэхара, довольно выключая телефон с драгоценными снимками. Блондин неуклюже повернул Скарамуччу обратно к себе. — Ты безумно мило краснеешь, прости-прости, обещаю, что никому не покажу. Буду любоваться сам.
От того, как Казуха заговорчески подмигнул ему, Скарамучча готов был сквозь землю провалиться. Лучше своевременно перевести разговор в другое, более эмоционально безопасное русло.
— Проехали. Пошли за мороженым.
Скарамучче определённо нужно немного остудить голову.
***
— И когда ты приедешь снова?
Вопрос был задан Скарамушем, чтобы сгладить молчание, повисшее между ними, но это и правда очень сильно его интересует. Больше всего на данный момент. Они шли по тем же дорожкам вперёд-назад, уже доедая рожки с мороженым. Чёртов Каэдэхара заплатил за него тоже. Зачем? Скарамучче не нужны его деньги, ему нужен сам Казуха.
— Не буду загадывать строго наперёд. Через месяц может? Я не знаю, мне предстоит всё это время усердно работать, потому что у меня появилась одна интересная идея. —Казуха замолчал на мгновение, доел фисташковый пломбир и продолжил, — Не хочу рассказывать сейчас, боюсь что всё сорвётся. Ты в любом случае узнаешь через какое-то время.
— Возбудим, но не дадим, — Скарамучча закатил глаза, недовольный тем, что вновь остаётся в неведении. Ну и ладно, если так хочет Казуха, то он готов потерпеть.
— Прости.
— Прощаю.
Лёгкий ветерок подул со стороны реки, заставляя чуть вздрогнуть. Скарамуш почувствовал, как у него пробежались по рукам и спине мурашки. После съеденного мороженого было ещё прохладней. Темноволосый всё порывался взять Казуху за руку, переплести пальцы и согреться наконец, даже в один момент правда дёрнулся, но остановился в нерешительности, лишь задев чужое запястье. Списать на чистую случайность не составило труда.
Каэдэхара вздохнул незаметно, пряча глаза.
***
Провожать Казуху в аэропорт было просто ужасно. Скарамучча, как и планировал, старался не показывать грусти, улыбаться даже стал намного чаще, но улыбки его получались то ли хмурыми, то ли ненастоящими. Казуха приметил это чуть ли не с самого утра, но так и не сказал ничего по этому поводу. Блондину и самому не слишком хотелось давать слабину, однако они правда очень хорошо сошлись характерами, расставаться было сложно. А ехать куда-либо вместе, чтобы потом стоять глупо и смотреть друг на друга, скрывая подступающие комом слёзы — ещё сложнее и неприятней. Каэдэхара был знаком с понятием расставания слишком хорошо. Он привязался к Скарамучче за эти три дня сильнее, чем мог предположить.
Выходили из машины в гнетущем молчании, но пока стояли в очереди на проверку багажа, Казуха сумел развязать разговор. Рассказывал всё, что только мог весёлого вспомнить из жизни, только бы немного улучшить Скарамушу настроение и отвлечь от всяких плохих мыслей.
— Эй, Мушша, дальше я один. — Казуха удержал Скарамуччу за рукав на пути в паспортный контроль. Была бы возможность, последний проводил бы Каэдэхару хоть до другого города. Но таковой возможности не было сейчас.
— Да… Точно. Задумался.
Лучше всего было просто развернуться и уйти, отпустить побыстрее, пока не стало чересчур невыносимо.
— Возвращайся, слышишь? Я не прощу, если не вернёшься.
— Да обещаю, обещаю. Куда я от тебя денусь, м? — Казуха расплылся в ласковой улыбке, прижал Скарамуччу к себе, бросив сумку с вещами на плитку пола. Темноволосый прильнул совсем близко, кладя подбородок на плечо Каэдэхары, прикрыл глаза.
Он как последний дурак успел прочесть в интернете советы, как не разрыдаться при расставании с дорогими людьми. Там было сказано, что можно повторять в голове какие-то глупые песенки, либо стихи. Скарамуш стыдливо попробовал про себя, но от этого стало только хуже. Может он неуравновешенный просто? Руки тесно сжимали бежевый кардиган, хотелось обниматься так, чтобы слиться с чужим телом. Отпускать тяжело.
Тяжело.
Тяжело.
И Скарамучча всё же не удержался. Слёзы невольно полились из глаз, юноша зажмурился сильно, словно не желал, чтобы они вытекали, не желал показывать очередную слабость, и уж тем более, заставлять Казуху чувствовать себя неловко из-за его нытья.
Каэдэхара гладил его по волосам, спутываясь в них пальцами, невесомо потягивая отдельные прядки. Блондин не умел нормально успокаивать, но старался сделать всё, чтобы слёзы дорогого юноши скорей прекратились.
— Эй, милый, пожалуйста, — ласковое прозвище протрезвило Скарамуша немного. Тепло разлилось в груди, даже ноги немного подогнулись. Он точно влюблён, бесповоротно, надолго, — Скар, тише, ты чего? Не навсегда же. Я всё ещё на связи. Звони, пиши, я буду стараться всегда-всегда отвечать. Я с тобой. О котятах заботься, хорошо? Буду по вам скучать и ждать встречи. Не грусти.
— Легко тебе говори-и-ть…
— Вообще-то не легко! Я сам скоро заплачу, прекрати! — Казуха горько улыбнулся, с трудом отрывая Скарамуччу от себя. — Ну чего нюни распустил, как девчонка маленькая? Твоя Райдэн и то бы так не заплакала.
— Иди в жопу.
Казуха усмехнулся уже веселей, приободряя этой улыбкой Скарамуччу. Потом сказал серьёзно:
— Береги себя, слышишь? Кушай нормально, умеешь же готовить когда захочешь, да?
Скарамуш кивал, утирая слёзы рукавами.
— Не три глаза так! — Каэдэхара заболиво отвёл его руки от лица и сам аккуратно вытер с щёк слёзы. — Мне уже пора бежать, и так задержались. До скорой встречи!
Блондин нагнулся немного, поцеловал красный нос Скарамуччи, потянулся было ко лбу, но его опередило ответное касание губ по щеке. Скарамуш мазнул поцелуем не задумываясь ни секунды, поэтому не рассчитал и вышло как-то резко и слишком близко к губам. Друзья так точно не целуются. Ещё секунду, растянувшуюся в бесконечность, Скарамучча смотрел пристально на смущённый румянец Казухи, затем тот просто схватил сумку, развернулся и быстрым шагом пошёл, чуть ли не побежал, к стойке паспортного контроля. Скарамуш не успел даже попрощаться.
— Пока, Казу. Жду тебя скорее в гости… —шепнул Скарамуш в пустоту и сморгнул застоявшиеся слёзы.
Да, прощай. Милый…
***
Стоит ли говорить, что прийдя домой, Скарамучча безвольной куклой рухнул на кровать, планируя намочить слезами насквозь свою подушку? Через полчаса глаза были просто физически не способны выделять влагу, и юноша дышал тяжело, шмыгая носом. На одеяла к нему запрыгнули котята, потираясь об него лобиками, мурлыкали. Скарамуш уловил себя на мысли, что теперь наблюдая за питомцами, вспоминал Казуху. А прошло-то лишь два часа после их прощания. Скарамучча не понимал, как будет жить этот месяц. Максимально окружили неподдельной заботой, окунули в счастье с головой, а потом покинули, оставили пустоту в сердце.
Ну и сколько он будет меланхолично рассуждать по этому поводу? Казуха наставлял в первую очередь беспокоиться о себе, значит Скарамуш сейчас пойдет и перекусит чем-нибудь. И Ряженку с Бориской накормит наконец. Потом… Да что угодно! Фильм посмотрит. Хочется какую-то тупую романтическую комедию врубить, успокоить нервишки, привести в порядок хаотичные размышления.
Темноволосый так и сделал, предварительно умылся как следует над раковиной. Выглядит так, словно у него вся семья умерла, точёный носик красный, как после мороза, глаза опухли сильно. Жесть, расклеился.
— Всё будет хорошо. — сам себе сказал Скарамучча, сурово глядя на собственное отражение. Руки упёрлись в бортики раковины. — Вечером позвоню Казухе, поговорим о чём-то. Не сдох же он, всё нормально.
Самовнушение парень прекратил, когда услышал краем уха, вибрацию из кармана. Телефон оповестил его о входящих сообщениях.
kazuhakaedehara |15:20|:
*2 вложения*
Через пять минут взлетаем. Надеюсь, ты не плачешь, посмотри, какие мы с тобой хорошенькие тут<3
И ещё кое-что, пока не врубил авиарежим. Не загоняйся по поводу своей внешности, я вижу, что ты себе не нравишься. Мушша, ты безумно красивый. Поверь.
— Люблю тебя…