Без амбиций

Скарамучча быстро осуществил всё задуманное и с тарелкой сырного попкорна направился в свою комнату, в уличной одежде забрался в постель и открыл ноутбук. Без труда отыскал там комедию от какого-то российского режиссёра, — проще говоря, выбрал первую попавшуюся, — и сел смотреть. Суть фильма всё никак не могла проникнуть в голову. Скарамучча то и дело отвлекался на свои мысли, иногда пропуская важные сюжетные куски. Вроде бы сюжет оказался увлекательным, а вроде бы сознанием юноша был чересчур далеко от показанного в фильме. Зато попкорн весь смолотил.
На языке всё крутилось сказанное Казухой «милый», его легкий и приятный, ласкающий слух тембр голоса.

Больше всего на свете, Скарамуш хотел сейчас лежать с ним в обнимку, сплетя ноги. Или держаться за руки. Или целоваться на балконе… Что угодно, только бы не быть одному в мрачной полутёмной квартире. На дворе ещё сверкает день, но Скарамучча не потрудился включить свет или банально расправить шторы хотя бы в спальне, где он сейчас находится.

Казуха.
Казуха.
Каэдэхара Казуха.

Его лучик света, спасение от затянувшей его безвылазной пучины глубокого одиночества, самокопания и ненависти к себе. Почему они не могут быть всегда рядом? А потому что грёбаное расстояние как обычно всё портит. Скарамучча, будто капризный ребёнок, не хочет принять того факта, что, дабы он с Казухой мог построить отношения, ему необходимо переехать из родного города. Для начала неплохо было бы вообще узнать питает ли Каэдэхара хоть какие-нибудь нежные чувства к Скарамушу, помимо желания дружить и защищать. От самого себя, в первую очередь.

Скарамуш измученно простонал, выключая несчастный ноутбук с недосмотренным фильмом. У него теперь есть достоверная отговорка для Казухи насчёт того, что он будет неважно выглядеть во время видео-звонка. Темноволосый пытался отвлечься, серьёзно старался, но, очевидно, не вышло ровным счётом ничего путного.

Юноша свернулся калачиком, подбирая к груди ноги и натягивая на них чёрный свитер. Как же сильно не хватало сейчас в поле зрения маячащей кремово-кофейной пижамы с котятами.

Знал бы он, какими последствиями обернётся их встреча, Скарамучча, может быть, и не согласился на неё. Тогда он не лежал бы в постели и не мучался со своей новой необузданной любовью, что обязательно будет мешаться Каэдэхаре в будущем. Скарамуш твёрдо для себя решил ничего не рассказывать Казухе. Темноволосый потерпит, любовь увянет и никто, кроме него самого, об этом знать не будет.

Так хочется быть любимым, но так не хочется обременять ею превосходного в своей идеальности блондина. Ещё немного и Скарамучча поедет кукушкой окончательно. Аякс с его ненужными бабами благополучно ушёл на второй план, уступая место в голове совершенно иному объекту вожделения.

Скарамучча задремал, всё так же обнимая самого себя, рассчитывая проснуться, когда Каэдэхара прибудет к себе домой, живой и здоровый.

Разбудил юношу всё тот же неизменный звук входящих сообщений. Он потёр кулачком глаза, приходя в себя. Написал Казуха.

kazuhakaedehara |19:49|:

мушша, я уже дома!

kunikuzushiw |19:50|:

Можно прям сейчас позвоню? По видео.

kazuhakaedehara |19:50|:

конечно! жду

Скарамучча зачем-то похлопал себя по щекам, надеясь что это окончательно приведёт его в чувство после беспокойного сна. На удивление, это правда помогло. Темноволосый вздохнул глубоко, уселся в кровати по-удобнее и нажал на значок видео-звонка. Через пару секунд он увидел до боли родное лицо, алые глаза улыбчиво смотрели ему прямо в сердце.

— Как ты там? Недовольный такой сидит! —добродушно усмехнулся Казуха, вызывая у Скарамуша ответную полуулыбку. Юноша в ответ показал палец вверх, говоря этим, что всё в порядке. Несмотря на то, что Скарамучча ожидал какую-нибудь неприятную реакцию организма на Каэдэхару, в виде очередного наплыва слёз, такого не произошло. Наоборот даже, будто камень с души свалился.

— Нормально долетел? Не побили твой багаж?

— Всё просто прекрасно, даже быстрее, нежели я рассчитывал! А сумку я в ручную кладь взял, не доверяю свои драгоценные вещи этим самолётам, — Казуха по ту сторону экрана шутливо закатил глаза, параллельно плюхаясь на широкую белую кровать. Теперь они оба на кроватках сидят и болтают, будто бы вместе.

— Я рад, что ты спокойно долетел. Я очень переживал, — последнюю фразу Скарамучча шепнул на пол тона ниже, словно не желал быть услышанным. Но его, разумеется, услышали, это темноволосый понял по мимолетному всплеску счастья, отразившемуся на чужом лице.

— Спасибо тебе. Кстати, знаешь, я…

Юноши разговорились не на шутку, Скарамучча за беседой даже не замечал, что время на часах близится к ночи. Он, конечно, уже ловил себя на том, что клевал носом, но упорно продолжал слушать переливчатый голос Казухи, утопая в нём, как в нежно укутывающем махровом одеяле. Каэдэхара несколько раз предложил окончить разговор и созвониться завтра вечером, — днём он уже выходил на работу, — однако Скарамучча отнекивался, утверждая, что готов так сидеть хоть всю ночь напролёт.

— Мушша, я уже засыпаю, — хнычет Казуха, решив надавить на больное. И это сработало. Скарамуш встрепенулся тут же, засуетился, теперь второе «я» в подсознании отчётливо твердило, что он виноват. Из-за него блондин не выспится и пойдёт работать в скверном состоянии. Предупреждая дальнейшие переживания Скарамуччи, Казуха добавил вкрадчиво, — Ты не умотал меня разговором, даже не думай, я тот ещё охотник поговорить. Особенно в твоей компании! Просто обычно я рано ложусь, ты же знаешь.

— Извини, да, я забылся совсем, —Скарамучча выглядел расстроенно и виновато, пусть и Каэдэхара сказал ему чистую правду. — Спокойной ночи, Казу.

— Сладких снов! Давай-ка ложись тоже, договорились?

Юноша на другом конце провода уверенно кивнул и улыбнулся заторможенно. Желание поскорее выспаться давало о себе знать.

***

Казуха лежал рядом, лениво поглаживая торс Скарамуччи, надавливая на предположительно чувствительные точки. Они всё ещё были одеты, хотя аура Каэдэхары глумилась над ним грозно, предупреждая о чём-то разнежевшегося и заласканного Скарамуччу. Блондин шептал на ухо всякие влюблённые непристойности, и пусть Скарамуш был от этого краснее спелой помидорки, он не желал, чтобы Казуха прекращал эту сладострастную пытку. В низу живота щекотало что-то от извращённых слов Казухи, Скарамучча чувствовал, как заводится сильней и сильней.

— Солнце, скажи мне, чего ты хочешь? —вопрошающе шепнул Каэдэхара, целуя юношу за ушком, провоцируя тихий несдержанный вздох, — Я вот, хочу запустить ладони под твой свитер и трогать, наконец, твою бархатную кожу без каких-либо препятствий. М-м, Мушша, ты не против?

Скарамучча замотал головой, готовый соглашаться на любую авантюру, предложенную Казухой. Он уже чувствовал, как в паху всё же скручивается крепкий узел возбуждения. Сладкие речи Казухи сводили с ума, выбивали последние частички рассудка из опустевшей головы. Нежные тёплые ладони проникли под ткань кофты. Казуха оглаживал изгибы юношеского тела, очерчивал рёбра, ничуть не стесняясь своих действий. Правая рука приподняла чёрный свитер, касаясь чуть торчащих сосков. Скарамуччу это движение окончательно выбило из коллеи. Тело покрылось мелкими мурашками.

— Малыш, привстань немного, хочу избавиться от ненужного, — всё так же мурлыкал на ушко Казуха, разговаривая со Скарамуччей в немного приказном, но нарочито ласковом тоне. Темноволосый соврёт, если скажет, что ему не нравилось подобное лёгкое доминирование над собой.

Он приподнялся на локтях, позволяя Каэдэхаре нетерпеливо стянуть лишний предмет гардероба. Скарамучча смутился отчего-то, хотя оголённый торс являлся лишь началом их жаркой игры. Руки снова заблуждали по разгорячённой груди, но неожиданно к ним прибавились контрастные поцелуи. Губы Казухи легко выцеловывали грудь и живот, провоцируя приятную щекотку по всему телу.

— Хороший мальчик.

От этих, казалось бы, незначительных слов, Скарамуш заскулил, за что сразу же был заглушён мокрым поцелуем. Каэдэхара целовался просто отменно, глубоко и горячо, вызывая лёгкие постанывания и дрожь со стороны Скарамуччи. Вот и сейчас, пока пальцы заинтересованно кружили по хрупкому телу, губы Казухи нещадно терзали чужой рот. Скарамуш игрался с ним, до сих пор не впуская язык, лишь сладко причмокивал и облизывал верхнюю губу светловолосого, охотно отвечая на его инициативу. Его волосы, собранные в хвостик, порядком растрепались и теперь липли к подбородку, не давая нормально целоваться. Казуха рыкнул во время череды поцелуев, вынуждая Скарамуша приоткрыть рот. И он сделал это, впуская жадный язык. Раньше Скарамучча был уверен, что длительные «лобзания» — явно не его прерогатива, но всё, что любил делать с ним Казуха, становилось и его любимыми утехами. Каэдэхара не стеснялся ни капли, упоённо вылизывал чужой рот, то и дело сталкиваясь с белоснежными зубами, проходясь языком и по ним тоже.

Скарамучча отстранился лишь на миг, переводя сбитое дыхание. Казуха, воспринявший сие явно по своему, стянул белую водолазку, бросая подальше, дабы лишнее не мешало им. Тело блондина было великолепно, Скарамуш готов был бесконечно любоваться на бледно-молочную, нигде не тронутую изъянами кожу Казухи. Пальчики заинтересованно пробежались по слабым выступам пресса, нетерпеливо очерчивая кубики на животе. Каэдэхара дышал сбито, готовый в любой момент вкусить свой запретный плод, но они сами начали эту долгую мучительную игру в прелюдия, а значит пока никто не готов сдаться.

— Твоя кожа на вкус восхитительная, — бросил ненароком Казуха, выцеловывая ключицы темноволосого. Он и не подозревает, как сильно Скарамучча заводится от его проклятой болтовни в постели. — И пахнешь ты так сладко.

— Мгх, помолчи.

— Обязательно, если тебе правда разонравятся мои разговоры. — Казуха улыбнулся с лисьим прищуром, припадая губами к отчётливо выпирающим венкам на шее темноволосого. Его срезанные пряди лезли в лицо, но Каэдэхара стойко игнорировал этот факт, оставляя на нежной коже алеющие некрупные засосы.

— Скажи, Мушша, ну же. Чего ты хочешь?

Казуха навис над ним, подминая, ощущая безграничную власть своих возможностей. Голова Скарамуччи окончательно отключилась.

— Тебя. Хочу ощутить тебя внутри, Казу, немедленно.

— Какой покорный.

Каэдэхара был доволен незамедлительным ответом. Оставив кроткий поцелуй на припухших губах, парень спустился ниже, стягивая со Скарамуччи штаны сразу с нижним бельём. Наблюдая за тем, как Казуха в нетерпении прикусывает губу, Скарамучча краснеет жутко, прикрывая лицо тыльной стороной ладони.

— Мой сладкий мальчик так сильно стесняется?

В ответ лишь отрицательное хмыкание. Казуха хихикает, довольный. Конечно Скарамучча стесняется, это его чёртов первый раз, да ещё и с любимым человеком. Это не удивительно.

Казуха, становясь внезапно чересчур нежным, мягко сжимает пальцами чужие, приятные на ощупь бёдра, выбивая из рта Скарамуша очередной сдержанный стон.

— Ты везде такой чувствительный, — удивлённо шепнул Казуха, склоняясь к ногам, осторожно лизнул тёплым языком внутреннюю часть бедра, — Я даже не подозревал, что ты так нуждаешься в моих множественных касаниях, милый.

Со стороны послышалось сдержанное и скулящее «да». В таком случае Каэдэхара обязательно изучит чужое тело вдоль и поперёк. У них же не одна ночь в запасе, да?

***

— Блять!

Скарамучча внезапно проснулся, ощущая на щеках неистовый жар румянца. Впрочем, горело всё тело. Ему даже не нужно было просовывать в штаны руку, дабы понять, что у него стояк.

— Докатились, чёртов Каэдэхара. —Скарамушу было безумно стыдно за такой реалистичный сон, он до сих пор ощущал фантомные поцелуи на своей шее. Каэдэхара в его сне был весьма напорист и настроен решительно, а они даже не успели перейти к самому интересному…

— Кошмар какой, Скар, ты как вообще сгенерировал такую похабщину с человеком, который тебе минимум друг, максимум хороший друг?

Липкое и не шибко приятное ощущение в штанах вынудило Скарамуша действовать аморально.

Видит Бог, юноша не хотел дрочить в темноте, представляя себя скачущим на члене Каэдэхары.