пятая часть
Утро началось как обычно: Пувин сонно брёл по коридору, зевая и почти не открывая глаз. Он толкнул дверь ванной, думая, что она свободна.
И замер.
В зеркале напротив стоял Понд. Полуголый, в одних тёмных брюках, с влажными волосами, которые он приглаживал пальцами. На его груди блестели капли воды, скатываясь по коже.
Пувин почувствовал, как кровь прилила к лицу.
— Я… прости! — он резко отвернулся, хватаясь за дверную ручку.
Но Понд даже не вздрогнул.
— Ты встаёшь слишком поздно, — спокойно сказал он, словно ничего не произошло. — Через двадцать минут завтрак.
С этими словами он надел свежую рубашку прямо при нём, неторопливо застёгивая пуговицы.
Пувин старался смотреть в пол, но краем глаза всё равно замечал, как уверенно двигаются его руки, как ткань ложится на широкие плечи.
Почему я так смущаюсь? Это же просто дядя… просто дядя…
Когда Понд вышел из ванной, Пувин остался один, прижавшись лбом к холодной стене. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно на весь дом.
И только позже, когда он узнал о предстоящей встрече Понда с женщиной, эта странная сцена в ванной заиграла в его голове ещё сильнее. Теперь он не только злился, но и чувствовал, как странная, необъяснимая ревность сжимает его изнутри.
Вечером Понд собрался уходить. Он был одет особенно аккуратно: строгая рубашка, дорогие часы, лёгкий аромат парфюма.
— У тебя встреча? — как бы невзначай спросил Пувин, хотя внутри у него уже всё кипело.
— Да, — коротко ответил дядя, поправляя манжет. — Не жди меня к ужину.
— С кем? — вырвалось слишком резко.
Понд скользнул на него взглядом: холодным, внимательным.
— С человеком, с которым мне нужно поговорить.
Пувин сжал кулаки.
— Тогда я пойду с тобой.
— Это неуместно, — спокойно сказал Понд, направляясь к двери.
— Почему? Я же не ребёнок! — вспыхнул Пувин и встал прямо перед ним, преграждая дорогу. — Может, я хочу узнать, кто эта «знакомая»!
Понд замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли раздражение, то ли странная тень улыбки.
— Ты ревнуешь? — спросил он тихо.
Пувин покраснел до корней волос.
— Ч-что?! Конечно нет! Просто… я не хочу, чтобы ты… — он запнулся, сам не понимая, что хотел сказать.
Молчание повисло тяжёлое. Потом Понд вздохнул и сказал:
— Ладно. Поехали. Но только — без глупостей.
И вот, через полчаса они уже сидели в ресторане. Пувин угрюмо вертел в руках меню, а Понд говорил с женщиной лет тридцати пяти, элегантной и уверенной.
Каждый её смех, каждый взгляд на дядю резал Пувина изнутри.
Почему это так бесит? Почему я хочу, чтобы он смотрел только на меня?..
И тогда в голове промелькнула дерзкая мысль: Если он не обратит внимание сам… я заставлю его заметить.
Ресторан был тихим и уютным: мягкий свет, бокалы с вином, негромкая музыка. Женщина, которую звали Элена, смеялась над какой-то историей Понда. Он отвечал сдержанно, но всё равно чуть теплее, чем обычно.
Пувин сидел рядом, хмурый, с видом «я тут лишний».
Каждый раз, когда Элена наклонялась к дяде слишком близко, в груди у него поднималась волна злости. Ещё немного — и я не выдержу…
— А твой племянник, наверное, совсем недавно у тебя живёт? — улыбнулась Элена, бросив на Пувина быстрый взгляд.
— Да, — спокойно ответил Понд. — Ещё привыкаем друг к другу.
— Как мило, — сказала она и снова вернулась глазами к Понду.
В этот момент Пувин резко двинул локтем бокал с водой. Он упал, разлившись прямо на скатерть.
— Ой! — нарочито виновато воскликнул он. — Извините…
Элена чуть отодвинулась, пытаясь спасти платье. Понд нахмурился.
— Пувин. Будь аккуратнее.
— Я старался, — невинно пробормотал парень, но внутри ликовал: Меньше времени для твоей «знакомой».
Потом, пока они ждали официанта с новой скатертью, Пувин наклонился ближе к дяде, почти касаясь его плечом.
— Скучно тут, правда? — прошептал он так, чтобы Элена не услышала.
Понд на секунду задержал взгляд на нём. В глазах мелькнуло то ли раздражение, то ли что-то ещё.
А Элена уже смотрела настороженно: что-то в поведении Пувина явно её смущало.
И Пувин понял: план работает.
Дорога домой прошла в гробовой тишине. В машине слышалось только мерное урчание мотора.
Пувин упрямо смотрел в окно, делая вид, что ему всё равно. Но он чувствовал взгляд дяди — тяжёлый, напряжённый.
Как только дверь дома закрылась за ними, Понд первым нарушил тишину:
— Объяснись.
Пувин сделал вид, что не понял.
— О чём?
— Не смей играть со мной, — голос дяди был холодным, как сталь. — Ты специально устроил цирк в ресторане.
— Может, это случайность, — буркнул Пувин, но сам знал, что звучит жалко.
Понд шагнул ближе.
— Ты мешал разговору. Зачем?
Парень резко поднял глаза. В груди сжалось, но он не выдержал и выпалил:
— Потому что мне не нравится, когда ты так смотришь на других!
Слова повисли в воздухе. Пувин сразу понял, что сказал лишнее, но уже было поздно.
Понд замер, в его взгляде мелькнуло что-то новое — не гнев, не холод, а непонятное, опасное.
— …Что ты сейчас сказал?
Пувин покраснел, сжал кулаки.
— Н-ничего. Забудь.
Но Понд не позволил уйти от ответа. Он приблизился почти вплотную, так что Пувин почувствовал его дыхание.
— Ты ревнуешь.
У парня закружилась голова, и он отчаянно отвернулся.
— Я не… ревную! Просто… просто…
Понд медленно выдохнул, словно пытаясь взять себя в руки. Потом тихо сказал:
— Осторожнее с такими словами, Пувин. Ты не понимаешь, к чему они могут привести.
И ушёл в кабинет, оставив племянника посреди коридора — растерянного, с бешено колотящимся сердцем.
Но я всё понимаю… слишком хорошо… — пронеслось у Пувина в голове.