вторая часть
Вечером, после первого дня в новом доме, Пувин решил задержаться в своей комнате. Он достал телефон и засел в соцсетях, забыв про время.
В дверь негромко постучали.
— Уже поздно, — голос дяди звучал спокойно, но строго.
— Угу, я сейчас… — рассеянно ответил Пувин, даже не отрываясь от экрана.
Прошло ещё минут десять. Вторая попытка: стук был громче.
— Пувин. Ты слышал, что я сказал?
Парень закатил глаза. Ну и что такого, что он сидит в телефоне? Он не маленький ребёнок.
— Да, да… — пробормотал он.
Через секунду дверь открылась. На пороге стоял Понд, руки скрещены на груди, взгляд холодный.
— Ты должен соблюдать режим, — сказал он твёрдо. — Завтра учёба. Ложиться нужно раньше.
— Я не ребёнок! — вспыхнул Пувин. — Мне не пять лет, чтобы меня укладывали спать!
Воздух в комнате будто загустел. Понд сделал шаг вперёд.
— Пока ты живёшь здесь, есть правила. Это не обсуждается.
Пувин вскочил с кровати, в глазах блеснули слёзы — от злости или обиды, он сам не понял.
— Ты думаешь, раз я живу у тебя, можешь командовать? Я и так не хотел сюда переезжать!
Эти слова больно ударили. На миг Понд отвёл взгляд, сжал челюсть.
— Я не просил, чтобы ты здесь жил, — тихо сказал он. — Но раз уж так, я отвечаю за тебя. И я не позволю тебе разрушать себя.
После этого он развернулся и вышел, оставив за собой тишину.
Пувин сел обратно, стиснув кулаки. Но где-то глубоко внутри его задело не строгость, а то, что дядя сказал «я отвечаю за тебя» — так уверенно, так серьёзно.
На утро
Утро встретило дом лёгким дождём. Капли стекали по окнам, в кухне пахло свежесваренным кофе.
Пувин спустился вниз с тяжёлым сердцем: воспоминания о вчерашней ссоре не давали покоя. Он ожидал, что дядя будет холодным и молчаливым.
Но Понд, как ни в чём не бывало, поставил на стол тарелку с рисовой кашей и сказал:
— Доброе утро.
Пувин нерешительно присел.
— Угу… утро, — тихо ответил он.
Молчание было вязким, как этот дождь за окном. Парень отважился поднять глаза.
— Ам… насчёт вчерашнего… я… не хотел кричать.
Понд замер на секунду, а потом спокойно ответил:
— Я тоже был слишком резким.
Эти слова удивили Пувина. Дядя, который выглядел таким строгим, признал свою неправоту?
— Просто я привык жить один, — добавил Понд, отводя взгляд. — Теперь придётся учиться делить пространство.
Пувин почувствовал, как напряжение немного спало. Он рискнул улыбнуться.
— Значит, мы оба будем учиться?
Понд посмотрел на него и впервые чуть заметно усмехнулся.
— Пожалуй, да.
Эта маленькая усмешка согрела Пувина больше, чем горячая каша. И вдруг жить с дядей показалось не таким уж страшным.
Вечером дом снова утонул в тишине. Пувин бродил по коридору в поисках книги или чего-нибудь, чтобы отвлечься. На полке у гостиной стояли аккуратно расставленные папки и несколько старых фотоальбомов.
Любопытство пересилило. Он осторожно достал один альбом, открыл — и замер.
На первых страницах были фотографии молодого Понда: в спортивной форме, с друзьями, на вечеринке. Он улыбался — не так, как сейчас, а широко, открыто. Рядом с ним часто появлялся один и тот же парень — примерно его ровесник, с тёплой улыбкой и рукой на плече Понда.
Кто это?..
— Что ты делаешь? — низкий голос за спиной заставил его вздрогнуть.
Альбом чуть не выскользнул из рук. Пувин резко обернулся — дядя стоял в дверях, взгляд его был жёстким, словно он застал племянника на месте преступления.
— Я… я просто… — Пувин опустил глаза. — Я случайно увидел…
Понд быстро подошёл, взял альбом и захлопнул его. Некоторое время он молчал, будто решал, стоит ли что-то говорить. Наконец произнёс:
— Это часть моей жизни. Прошлой.
В его голосе звучала такая тяжесть, что Пувин не посмел спросить больше.
— Извини, — тихо сказал он.
Понд долго смотрел на него, потом вздохнул и убрал альбом обратно на полку.
— Просто не трогай больше.
Но в тот момент в глазах дяди мелькнула тень — тоска, боль и что-то ещё, что Пувин никак не мог понять.
И с этого вечера ему стало ясно: в прошлом Понда скрыта история, которая сделала его таким холодным.
(продолжение есть не переживайте их много больше 50 )