Единственная

Сознание медленно возвращалось ко мне, будто кто-то открывал тяжёлую дверь, за которой скрывались мои мысли.
Где-то вдалеке я чувствовала тепло. Сильные руки осторожно держали меня, прижимали к чему-то надёжному и крепкому.

Я приоткрыла глаза. Всё плыло передо мной — обрывки деревьев, куски разрушенных зданий, закатное небо, будто вымытое дождём.
Моё сердце забилось чаще, но тело было слишком слабым, чтобы сопротивляться.

Я подняла голову и только сейчас поняла:
Меня кто-то несёт.

Я попыталась сосредоточиться. Сердце резко сжалось — знакомый силуэт, длинные волосы, металлическая рука, аккуратно обнимающая меня, чтобы я не упала.
Он даже не смотрел на дорогу — всё его внимание было приковано ко мне.

Баки.

Я хотела что-то сказать, но голос предательски дрожал и застревал в горле.
Баки ничего не сказал. Он только крепче прижал меня к себе, будто чувствовал моё пробуждение.

Мы шли всё дальше, сворачивая в какие-то переулки, разрушенные арки, вдоль стен.
Наконец он замедлил шаг и аккуратно открыл дверь какого-то заброшенного укрытия — маленького склада, наверное. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и старой древесиной.

Осторожно, почти трепетно, Баки опустил меня на что-то вроде матраса, накрытого старым покрывалом.

Я попыталась приподняться на локтях, но Баки мягко положил ладонь мне на плечо, заставляя остаться в покое.

— Тише... — впервые за всё время он заговорил. Его голос был тихим, почти шёпотом, и в нём дрожала какая-то непривычная нежность.

Я смотрела на него снизу вверх, всё ещё не веря глазам.
Он был жив. Настоящий.

Но что-то в его взгляде было другим — смесь боли, растерянности и чего-то ещё, более глубокого.

Я чувствовала, как тяжесть мира снова начинает наваливаться на меня, но в эту секунду было только одно важно:
Он здесь.

И я здесь.

Пусть мир рушится вокруг нас — хотя бы этот момент был настоящим.

Я долго не могла оторвать от него взгляда.
Плечи Баки чуть дрожали — не от холода, нет, — а от чего-то внутри, от той бури, которую он сдерживал с таким отчаянным усилием.
Его рука всё ещё лежала у меня на плече, но будто боялась сделать лишнее движение.

Я не выдержала.
Что-то сломалось во мне — будто оборвались последние нити страха, сомнений и ожидания.

Я медленно потянулась к нему, ухватившись за лацкан его куртки.
Баки замер, не отстранился, но и не двинулся навстречу.

Я дернула его чуть сильнее — молча, без слов, только с отчаянной просьбой в глазах: "Останься. Не уходи."

Он тяжело выдохнул и аккуратно опустился рядом на матрас, словно боялся причинить мне боль.
И тогда я обвила его руками, крепко-крепко прижала к себе, будто снова боялась потерять.

Мои слёзы хлынули сами собой.
Я уткнулась лицом ему в плечо, не сдерживаясь — ни в всхлипываниях, ни в рыданиях.

Он чуть напрягся, явно не привыкший к такому проявлению эмоций, но потом осторожно обнял меня в ответ.
Металлическая рука, неожиданно тёплая, легла мне на спину, а вторая — бережно обняла за плечи.

— Всё хорошо... — пробормотал он тихо, едва слышно, так, будто пытался убедить и меня, и самого себя.

Я не могла остановиться.
Всё, что я сдерживала последние годы, всё горе, вся боль, одиночество — выливалось сейчас в его объятиях.
В его присутствии, которое казалось невозможным и таким нужным.

Баки чуть прижал меня ближе, а я крепче вцепилась в него, ощущая биение его сердца.
Настоящее. Живое.

И, возможно, спасённое.

Я не знаю, сколько мы так просидели.
Может, минуту, может, целую вечность.
Я ощущала только тепло его объятий и стук его сердца.
Как будто весь мир за пределами этого крошечного укрытия перестал существовать.

Наконец я чуть отстранилась, всё ещё держась за его куртку.
Мне нужно было знать.
Хотя бы немного.

Я подняла голову и, осторожно глядя ему в глаза, спросила дрожащим голосом:

— Ты... Ты хоть что-то помнишь?

Баки моргнул медленно, как будто обдумывая мои слова.
Потом его взгляд стал потерянным, он опустил глаза, а плечи напряглись.

— Нет, — прошептал он едва слышно.

Моё сердце болезненно сжалось.
Но я знала.
Я видела — там, где-то глубоко внутри, он борется.
Борется за каждую крупицу себя.

Он снова посмотрел на меня. Его голос был чуть твёрже:

— Как тебя зовут?

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Веросика, — тихо ответила я. — Веросика Барнс.

Он чуть нахмурился, словно это имя отозвалось в глубинах его сознания.
Барнс.
Наверное, даже не осознавая почему, это слово показалось ему важным.

— Барнс... — повторил он задумчиво, будто пробуя его на вкус. — Странно... Мне это... нравится.

Я тихо хмыкнула и опустила голову.

— Раньше... это было и твоей фамилией, Баки.

Он удивлённо поднял брови.

— Моей?

Я кивнула.
Не хотела сейчас грузить его всеми подробностями.
Пусть он сам вспоминает.
Не спеша.
Так будет правильнее.

Баки молчал, будто переваривая эту информацию.
А потом неловко протянул руку, будто спрашивая разрешения снова обнять меня.

Я только слегка кивнула, и он медленно обнял меня за плечи.
Тепло его рук согревало не только тело, но и душу.

Я устроилась рядом, положив голову ему на грудь, слушая его сбивчивое, но живое дыхание.
Он осторожно притянул меня ближе, будто боялся снова потерять.

Мы сидели так, прижавшись друг к другу, в полутёмной комнате, слыша только шорох ветра за тонкими стенами да редкие звуки ночного города где-то далеко.

— Прости, — шепнул он вдруг.

Я подняла на него глаза.

— За что?

Он нахмурился, словно сам не до конца понимал.
— Я не знаю... Но мне кажется, я должен извиниться.

Я улыбнулась сквозь слёзы и осторожно приложила руку к его щеке.

— Ты ни в чём не виноват, Баки, — прошептала я. — Всё в порядке. Ты дома.

Он закрыл глаза, будто внимая этим словам каждой клеточкой.
Я слышала, как его дыхание постепенно успокаивается.

Я тоже чувствовала, как усталость и пережитый стресс наваливаются всей тяжестью.
Я просто позволила себе быть слабой.
Позволила себе уснуть в его объятиях.

Мы оба медленно провалились в сон, крепко обнявшись, будто два утопающих, нашедшие наконец свой берег.

Я проснулась от ощущения лёгкого тепла и чего-то мягкого, щекочущего моё лицо.
Сначала я не сразу поняла, где я.
Потолок, потрескавшиеся стены, слабо светящийся утренний свет сквозь грязное окно...
И тепло. Рядом.

Я шевельнулась и почувствовала, как чьи-то сильные руки крепче сжали меня, не давая уйти.
Только тогда я вспомнила.
Баки.
Я медленно подняла голову и встретила его взгляд.

Он не говорил ни слова.
Только смотрел на меня своими серо-голубыми глазами, в которых отражалась странная нежность.
Его длинные волосы — спутанные, падающие на скулы — создавали странную, почти домашнюю атмосферу.
Он выглядел почти спокойно.
Почти.

Я почувствовала, как его рука, всё ещё лежащая у меня на спине, едва заметно сжала ткань моей кофты, будто он боялся, что если отпустит — я исчезну.

Мне стало как-то неловко, и я тихо отвернулась, пытаясь пригладить волосы.
Наверное, выгляжу ужасно после такой ночи.
Но когда я украдкой взглянула на Баки, я поймала его взгляд.
Он смотрел на меня так, как будто видел что-то невероятно важное.
Что-то очень дорогое для себя.

Он не улыбался.
Но в его глазах была мягкость, которую невозможно было не заметить.
И ещё какая-то нерешительная осторожность, будто он боялся напугать меня даже своим вниманием.

Баки чуть склонил голову набок, его волосы упали на лицо, и он медленно убрал одну прядь с моего лба.
Движение было таким осторожным, почти робким, как если бы он боялся меня ранить.

Моё сердце забилось быстрее.

Я сглотнула и слабо улыбнулась ему.
Он не ответил улыбкой, но его взгляд стал ещё чуть теплее.

— Доброе утро... — прошептала я еле слышно, словно боясь спугнуть этот странный момент.

Баки кивнул, всё так же молча.
Ему будто не нужны были слова.
Он просто смотрел, словно запоминал каждую черточку моего лица, каждую эмоцию, каждую неровную линию моего дыхания.

Я осторожно устроилась поудобнее, снова прижимаясь к его боку.
Он позволил мне это, только слегка напрягшись на секунду, а потом вновь расслабился, принимая меня рядом.

Я чувствовала, как его дыхание стало ровным и глубоким.
Как его рука осторожно обняла меня за плечи, будто я была чем-то самым драгоценным.

Мы лежали так в тишине.
Без лишних слов.
Без объяснений.
Просто двое потерянных людей, нашедших друг друга среди хаоса.

И мне казалось, что впервые за долгое время всё было правильно.

Я чуть приподняла голову с его плеча и посмотрела в его глаза.
Баки ответил мне всё тем же внимательным, чуть настороженным взглядом.

— Баки, — прошептала я, едва слышно, — что нам делать дальше?

Он нахмурился, словно обдумывая мой вопрос. Его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо, но через секунду снова ослабли.
Видно было, как сложно ему находить ответы.
Как сложно ему вообще доверять кому-то — даже мне.

— Не знаю, — выдохнул он наконец. Его голос был хриплым, будто нечасто используемым.

Я опустила взгляд и машинально провела пальцами по рукаву его куртки.
Тёплая, чуть потрёпанная ткань.
Живая.
Как и он.

— Но мы можем разобраться вместе, — тихо добавила я.

Он молчал.
Долго.
Я почти подумала, что он меня не понял или не захотел отвечать, но тут он очень медленно кивнул.
Почти незаметно.

Я вздохнула с облегчением.
Пусть крошечный, но всё же шаг навстречу.

Баки чуть отстранился, чтобы лучше видеть меня.
Его волосы снова упали на лицо, и он даже не попытался их убрать.
Я не выдержала — осторожно провела рукой по его щеке, убирая прядь за ухо.
Кожа под пальцами была тёплой, живой.
И он не отстранился.

Наоборот, Баки словно подался ближе, принимая моё прикосновение.

— Нам нужно уходить отсюда, — хрипло сказал он.

Я кивнула.
Город наверняка полон агентов Щ.И.Т., вернее — Гидры. И нас точно будут искать.

— Есть одно место, — медленно добавил он, чуть сдвинув брови. — Старое... Я не уверен, но, может, там будет безопасно. На время.

Я снова посмотрела на него.
Даже с памятью, израненной и искалеченной, он всё равно старался думать о нас.
О нашей безопасности.

— Я пойду с тобой, куда скажешь, — уверенно произнесла я. — Только не исчезай.

Баки удивлённо моргнул, словно мои слова тронули в нём что-то очень глубокое.
Он коротко кивнул и вдруг сжал мою руку в своей металлической ладони, аккуратно, почти бережно.

— Не собираюсь, — тихо сказал он.

И в этих словах было больше обещаний, чем в любой клятве.

Мы быстро собрали свои немногочисленные вещи.
Баки снова набросил на меня свою куртку, укутывая в тепло.
Я даже не стала спорить.

Он вышел первым, осматривая улицу с той внимательностью, какая могла быть только у солдата.
Я шла рядом, стараясь не отставать.

С каждым шагом я всё сильнее чувствовала:
мы ещё многое должны были вспомнить.
И многое — пережить.

Но теперь — вместе.