Единственная

Сон был таким ярким, что почти казался реальностью. Баки — живой, теплый, родной — держал меня за руку, улыбался, как раньше. Мы гуляли по снегу, он кутал меня в свой шарф, смеялся, когда я притворялась, что злюсь на него за мокрые варежки. Он дразнил меня, а потом прижимал к себе, и я чувствовала, как бьется его сердце рядом с моим.

— Я всегда с тобой, — шептал он, гладя мою щеку. — Я рядом.

Я улыбнулась во сне, прижалась лбом к его груди, вдыхая знакомый запах снега и его кожи... и вдруг — темнота. Резкий холод. Он исчез. Я обернулась — никого. Я одна. Снова.

Я резко проснулась, тяжело дыша. Пот скапливался на лбу, грудь сжата от боли. Я в своей постели. Квартира. Современный мир. Тишина. И пустота.

Я долго смотрела в потолок, а потом не выдержала — заплакала.

Слёзы текли по щекам, горячие, тяжелые, как гвозди.
— Баки... — выдохнула я, прижав ладони к лицу. — Прости. Я так скучаю.

Я обняла себя руками, словно могла таким образом заполнить пустоту. Всё внутри сжималось.

1944 год. Он упал с поезда. Я помню, как Стив говорил это по рации.

— Почему ты? — прошептала я в темноту. — Почему тебя? Почему не меня?..

Комната была тихой, но казалось, будто стены гудят от боли, которую я держу внутри уже столько лет.

Я осталась. А тебя нет.
И никто не сможет занять это место. Никто.

Я продолжала рыдать, сжимая в руках край пледа, как будто это могло удержать меня от окончательного развала. Всё во мне трещало, всё было слишком. Сон. Воспоминания. Пустота. Потеря, которую не заполнить.

— Веро... — тихо позвал Стив из-за двери. — Можно войти?

Я не ответила, но он всё равно зашёл. Я сидела на кровати, сгорбившись, с заплаканным лицом и красными глазами. Он молча подошёл, сел рядом и обнял меня. Так просто и по-настоящему. Как только он умел. Как друг. Как семья.

— Я больше не могу, Стив... — всхлипнула я, уткнувшись в его плечо. — Мне кажется, что я застряла между прошлым и настоящим. И там, и там больно...

— Я знаю, — прошептал он, поглаживая меня по волосам. — Ты держалась дольше, чем кто бы то ни было смог. Но тебе нужно остановиться. Сделать паузу.

Я молчала, вслушиваясь в его ровное дыхание. Оно успокаивало.

— Уезжай, Веро. На время. На пару недель. Куда захочешь. Хочешь — к морю. Хочешь — в горы. Главное, чтобы тебе там было тепло. И спокойно. Возьми книги. Отключи телефон. Просто... побудь с собой. Без скипетров, без сверхлюдей, без боли.

— А ты?

— Я всегда рядом. Всегда. Я тебя прикрою. Обещаю.

Я выдохнула, тихо, с благодарностью. И впервые за долгое время мне действительно захотелось уйти подальше. Не сбежать, нет. Просто — дать себе шанс выдохнуть. Жить. Хоть немного.

Я постепенно затихала, всхлипы сменились глубокими, уставшими вдохами. Стив всё ещё держал меня за плечи, будто боялся, что я снова провалюсь в темноту.

— Посмотри в телефоне, — мягко сказал он, — может, найдешь какое-нибудь красивое место. Где тихо. Где можно просто быть.

Я подняла глаза. Он улыбнулся, такой же тёплой, спокойной улыбкой, как всегда.

— А ты? — спросила я, тихо, почти шепотом. — Ты поедешь со мной?

— Нет. — Он покачал головой. — Я останусь. Здесь много дел, и... тебе нужно побыть одной. Но я буду ждать. Когда ты почувствуешь, что готова — возвращайся. И я буду тут. Рядом.

Я кивнула. Тихо, будто боялась спугнуть эту поддержку. Потянулась за телефоном, включила экран — и впервые за долгое время не почувствовала тяжести в груди от этого действия.

— Хорошо... — выдохнула я. — Я подумаю, куда... может, туда, где пахнет соснами... или солью...

— Главное, чтобы там пахло свободой, — сказал он, подмигнув.

Я слабо улыбнулась. Да, может, мне правда нужно немного свободы. От памяти. От боли. От себя прежней.

Я взяла в руки свой новенький айфон — белоснежный, тонкий, с хрустящей чёткостью экрана. Стив неделю назад подарил его, гордо вручая, как будто сам его собрал. Потом, правда, со смехом рассказывал, как пришлось выбивать у Фьюри разрешение, потому что «разве у нас бюджет не бесконечный?». Я тогда только посмеялась, но сейчас... сейчас, держа его в руках, я ощущала в этом заботу. И тепло.

Открыла браузер, набрала в строке:
«Лучшие места для отдыха на природе. Море. Горы. Тишина. Спокойствие.»

На экране мигом появилось множество красочных заголовков и картинок. Я провела пальцем по экрану.
Озеро Луиз, Канада.
Бухта Амальфи, Италия.
Норвежские фьорды.
Мальта. Горы и море одновременно.
Острова в Исландии — тишина и холод.

Я невольно улыбнулась. Все эти места казались далекими и нереальными, как будто из другого мира. И всё же... так манили.

— Что-то нашла? — спросил Стив, заглядывая через плечо.

— Пока не знаю... но я хочу туда, где нет сигнала. Где люди не смотрят в телефоны, а слушают, как шумит вода, — ответила я, чуть склонив голову. — Может, фьорды... или озеро. Холод, но красиво.

Стив кивнул, касаясь моей руки.
— Ты заслужила тишину, Веро. И свет. Не просто выживать, а жить.

Я снова уставилась в экран, и внутри словно теплилась искра — не надежды ещё, но хотя бы желания. Уехать. Исчезнуть на время. Найти себя среди ветров и воды.

Я выбрала Исландию. Острова. Серые скалы, молочные туманы, рваные линии побережья, где ветер будто поёт тебе колыбельную. Всё выглядело таким чужим и одновременно — как будто моим. Ни одного знакомого лица. Ни криков. Ни миссий. Ни прошлого.

Через неделю я собрала вещи. Пару книг, тёплую одежду, блокнот и телефон, который пообещала себе проверять не чаще одного раза в день. Уехала по-тихому. Без прощаний. Стив знал, конечно, — проводил до аэропорта, крепко обнял, поцеловал в висок и сказал, что будет ждать столько, сколько нужно.

Месяц.
Месяц абсолютной тишины.
Морской воздух был солёным, прохладным. Я просыпалась под звуки волн, пила кофе на деревянной веранде маленького дома, где я остановилась, и читала. Просто читала. Иногда перечитывала свои записи. Иногда рисовала глупости в блокноте — схемы нано-решёток, смешные лица Стива, глаза Баки. Иногда просто лежала и смотрела в потолок.

Телефон молчал. Почти.
Пару раз написал Тони. Сначала, конечно:

«Надеюсь, исландские боги не такие привлекательные, как я. Хотя если встретишь кого — дай номер.»
Я засмеялась. Ответила:
«Ты ужасен.»

Потом он писал спокойнее:
«Как самочувствие? Думаю над улучшением нано-частиц. Мозг закипает без твоей гениальности.»
Я просто писала коротко:
«Скоро вернусь. Немного соскучилась по уравнениям.»

Я почти не тренировалась. Только иногда — лёгкая растяжка по привычке. Моё тело наконец отдыхало. Я наконец не пыталась быть идеальной. Я просто дышала. И каждый день было чуть легче. Чуть светлее. Чуть тише внутри.

Я вернулась тихо. Без фанфар, без сообщений, без звонков. Просто купила билет, села в самолёт и снова оказалась в Нью-Йорке — городе, где всё гудит, дышит, трясётся и куда бы ты ни шёл, всё равно в конце окажешься в том, от чего убегал.

Квартира была пустой. Тихо и аккуратно. Всё на своих местах — Стив явно поддерживал порядок. На столе в кухне лежала открытая книга, его очки, сложенный плед. Я улыбнулась — он здесь был. И, наверное, просто ушёл на тренировку или в штаб.

Я не стала разбирать всё сразу. Бросила сумку в угол, переоделась в любимый чёрный свитер и джинсы и направилась в башню Старка. Хотела просто сказать, что я вернулась. Что я готова снова работать. Что я, наверное, снова могу быть частью команды.

Когда я зашла в башню, лифт донёс меня на нужный этаж, и... я буквально врезалась в женщину.

— Ой! Простите! — почти одновременно сказали мы.

Я подняла глаза. Передо мной стояла рыжеволосая женщина в идеально сидящем костюме, с серьёзными глазами и лёгкой, сдержанной улыбкой. Она была красивая — из тех, у кого стиль в крови.

— Всё хорошо, — ответила она вежливо. — Вы к кому-то?

— Эм... да. Я... Веросика. Вернулась. Мне нужен Старк.

Она внимательно меня посмотрела, чуть прищурилась, словно что-то вспомнила.

— А, вы и есть Веросика. — Она протянула руку. — Пеппер Поттс. Генеральный директор Stark Industries. И... многое другое.

Я моргнула.
Ага. Значит, это и есть та самая.
— Рада знакомству, — пожала я руку. — Тони много говорил о вас.

Она усмехнулась.
— Надеюсь, не слишком много.
— Достаточно, чтобы я поняла, что вы — терпеливая женщина, — фыркнула я с лёгкой улыбкой.

Пеппер рассмеялась.
— Пойдёмте. Он наверху. Думаю, он будет... сильно удивлён.

Пока мы шли по длинному стеклянному коридору, я украдкой бросала взгляды на Пеппер. Всё в ней было безупречно: осанка, походка, стиль — не женщина, а ходячий Vogue. Я просто не выдержала:

— Простите, но... вы просто потрясающе выглядите. Словно сошли с обложки глянца. Даже не верится, что вы ещё и бизнес ведёте, а не только дефиле устраиваете.

Пеппер чуть повернула голову ко мне, улыбнувшись с тем самым лёгким изяществом, которое не сыграешь.

— Спасибо, Веросика. Вы тоже выглядите очень... свежо, несмотря на длительное отсутствие. Острова явно вам пошли на пользу.

— О да, я почти стала отшельницей. Море, книги, полное отсутствие мужчин — идеальный отпуск.

Она засмеялась:

— Иногда это действительно всё, что нужно. Особенно после общения с Тони.

— Он мне писал. Сначала как обычно флиртуя, потом... спрашивал о здоровье и наночастицах. Я удивилась, но это было мило.

— Он... меняется, — сказала Пеппер, как будто между делом. — Хотя, возможно, просто научился вести себя чуть тоньше, когда рядом умные женщины.

Я улыбнулась:

— Ну, ему повезло, что вокруг него такие женщины вообще есть. Честно — если бы он был с кем-то другим, я бы, наверное, давно его ударила чем-то тяжёлым.

— Я несколько раз так и делала, — с лёгкой иронией сказала Пеппер.

Мы обе тихо рассмеялись, и я поняла — мы на одной волне. Без ревности, без напряжения. Просто две сильные женщины, которые уважают друг друга.

— Спасибо, Пеппер, — сказала я искренне. — Я не думала, что вы окажетесь такой тёплой. У меня просто... не так много настоящих женщин-друзей.

— А теперь будет больше, — мягко ответила она. — Добро пожаловать обратно, Веросика. Нам тебя не хватало.

И с этими словами она распахнула дверь в кабинет Тони.

Когда мы вошли, Тони стоял у панели управления, что-то настраивал в голограммах, и даже не заметил, что мы с Пеппер уже в комнате. Я уже собиралась что-то сказать, но он, не отрываясь от работы, подался вперёд и быстро поцеловал Пеппер в щёку. Та тихо хихикнула. Я приподняла бровь и, скрестив руки, постояла пару секунд, наслаждаясь зрелищем.

Тони наконец повернулся... и замер, как будто увидел призрак. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а рука осталась в воздухе, будто он всё ещё держал голограмму.

Я выдержала паузу и захлопала в ладоши:

— Старк, ты, чёрт возьми, выиграл джекпот. Твоя девушка — космос.

Тони моргнул, как будто только сейчас понял, что я настоящая.

— Веро?! — воскликнул он. — Ты здесь?! Когда ты... как ты... Ты жива! То есть... ты жила, но теперь ты тут! — Он бросил взгляд на Пеппер, потом снова на меня. — Чёрт, это сюрреализм какой-то.

Я усмехнулась:

— Приятно, что твой мозг всё ещё может задымиться от моего присутствия. Да, я здесь. Да, я жива. Да, я снова в твоей лаборатории, Старк.

Он подошёл ко мне, хлопнул в ладонь и, кивнув на панель:

— У меня такая куча идей, Веро, ты даже не представляешь. Пока ты на своих ледяных островах душой перезагружалась, я додумался до трёх новых применений наночастиц и модифицировал твою старую схему часов. Ты обязана всё это увидеть!

— Я готова, — сказала я, усаживаясь на край его стола. — Только учти: если ты опять сделаешь шутку про "нано-соблазнение", я могу ударить тебя... ласково. Пока что.

Тони рассмеялся, счастливо как ребёнок, которому снова вернули любимую игрушку.

— Чёрт, как же хорошо, что ты вернулась. Всё снова встало на свои места.

Прошёл почти год. Целый год мы с Тони работали бок о бок — как пара ненормальных учёных, которых никто не может остановить, если они решили, что нужно "просто немного улучшить" старую броню. Мы вечно что-то паяли, варили, программировали, тестировали, взрывали, смеялись и спорили. Иногда мне казалось, что в каком-то другом мире, другой жизни, мы с ним были бы шикарной лабораторной парой. Но только лабораторной.

Жизнь снова была похожа на рутину, которую я начала ценить. Мы прошли через события в Малибу. Через страх. Через боль. Через пепел. Я видела, как Тони потерялся и как собрал себя снова по кусочкам. И если честно, это дало мне больше сил, чем я ожидала. Он доказал мне, что человек может быть железным не только снаружи.

Но даже на фоне всей этой стабильности... внутри меня копошилось что-то странное.

Как будто... я слышала какой-то внутренний голос. Шёпот. Он говорил: «Копай. Смотри глубже. Это ещё не всё».

И вот однажды, когда я осталась одна в башне, я зашла в защищённый архив и начала копаться. Старая привычка. Никогда не выкидывай информацию, просто спрячь её.

Я снова наткнулась на имя, которое пыталась забыть. Зола. Моё прошлое. Мой страх. Моя ненависть. Мой отец.

Только теперь я смотрела на это иначе. Без боли. Без дрожи в пальцах. А с холодной жаждой правды.

— Хорошо, — прошептала я, проводя пальцами по экрану. — Давайте посмотрим, что вы ещё прятали, ребятки из ГИДРЫ.