Единственная

Мы вышли в яркое утро, и я сразу же щурилась от солнца, цепляясь за руку Баки. Лагерь кипел жизнью — солдаты маршировали, грузовики загружали припасами, а где-то вдалеке слышались команды на английском и польском. 

— Куда мы идем? — спросила я, едва успевая за его широким шагом. 

— Лаборатория, — он бросил через плечо, — там кое-кто ждет нас. 

Я замедлила шаг, почувствовав легкое беспокойство. Лаборатория. Это слово до сих пор вызывало дрожь. 

Баки заметил и сразу сжал мою руку крепче: 

— Эй, все в порядке. Это не как у... них. 

Я кивнула, стараясь успокоиться. Но когда мы подошли к большому брезентовому шатру с надписью "Research", сердце все равно бешено колотилось. 

Внутри пахло металлом, лекарствами и... кофе? 

— А вот и наши любовники! — раздался знакомый голос. 

Пегги сидела за столом, заваленным картами и документами, а рядом — высокий мужчина в очках, с взъерошенными каштановыми волосами. 

— Доктор Эрскин, — представился он, вставая и протягивая руку. 

Я замерла. Это имя я знала. 

— Вы... вы создали сыворотку, — прошептала я. 

Эрскин улыбнулся, но в его глазах читалась грусть: 

— И вы, я так понимаю, видели ее... менее этичное применение. 

Баки провел рукой по моей спине, будто пытаясь стереть неприятные воспоминания. 

— Веро поможет нам понять, как работает программа Золы, — сказал он, подводя меня к столу. 

Пегги разложила перед нами карту Европы с пометками: 

— Гидре нужны ресурсы. И мы знаем где. 

Я наклонилась, изучая отметки — заводы, шахты, исследовательские центры. Мои пальцы сами потянулись к одному из пунктов: 

— Здесь. — Я ткнула в точку в Альпах. — Отец говорил о подземном комплексе. Там есть... 

Голос предательски дрогнул. Баки тут же подсунул мне кружку с чаем, который я даже не заметила на столе. 

— Там что? — мягко спросил Эрскин. 

Я сделала глоток — напиток оказался сладким, с лимоном. 

— Там вторая лаборатория. Больше, чем та, где держали меня. 

Пегги и Эрскин переглянулись. 

— Значит, Шмидт там, — заключила Пегги. 

Баки сжал мое плечо: 

— Тебе не придется туда идти. 

— Но я хочу, — я подняла голову, встречая его взгляд. — Я знаю планировку. Знаю их методы. 

Тишина. Даже Пегги замерла, впечатленная. 

Эрскин первым нарушил молчание: 

— Тогда нам нужно действовать быстро. 

Он развернул чертежи, и мы погрузились в работу. Баки сидел рядом, его нога нежно касалась моей, напоминая: что бы ни случилось, я не одна. 

И впервые за долгое время слово "лаборатория" не вызывало у меня страха. 

Потому что теперь я была не подопытной. 

Не жертвой. 

А тем, кто дает надежду. 

Как когда-то дала ее Баки. 

Как теперь давала всем нам.

Шатёр лаборатории внезапно наполнился новыми голосами, когда Стив и незнакомый мужчина в идеально сшитом костюме переступили порог.

— А вот и наша команда, — провозгласил Старк, снимая пилотские очки. Его взгляд сразу же упал на меня. — О, так это та самая украинская девчонка?

— Вера, — резко поправил Баки, его пальцы сжали моё плечо.

— Вера, конечно, — Старк улыбнулся, но его глаза оставались холодными, оценивающими.

Стив разложил на столе новую карту:

— Мы просчитали все маршруты снабжения. Шмидт...

— Пользуется годовым циклом, — неожиданно вырвалось у меня. Все взгляды устремились в мою сторону. — Отец... Зола жаловался. Поезд с припасами приходит в альпийский комплекс только раз в год.

Эрскин поднял бровь:

— Когда был последний?

— Три недели назад, — я провела пальцем по карте, отмечая маршрут. — Следующий только через одиннадцать месяцев.

Старк присвистнул:

— Значит, у нас есть окно. Они сидят на голодном пайке.

— Не совсем, — я покачала головой. — У них есть аварийные запасы, но... — я встретилась взглядом с Баки, — но их хватит максимум на полгода.

Пегги резко встала:

— Тогда это наш шанс. Пока они слабы.

Стив кивнул, его глаза загорелись:

— Нужно разработать операцию.

— Подождите, — Баки встал между мной и столом. — Если мы пойдём туда, Веро остаётся здесь.

Тишина.

Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат колени:

— Нет.

— Веро...

— Я знаю каждую вентиляционную шахту, каждый запасный выход, — голос звучал твёрже, чем я ожидала. — Вы не сможете без меня.

Старк оценивающе посмотрел на меня, затем на Стива:

— Она права.

Баки сжал кулаки, но я осторожно взяла его руку:

— Я не боюсь. Но только если ты будешь рядом.

Его глаза метались между моими, ища хоть каплю сомнения. Не найдя, он глухо выдохнул:

— Хорошо. Но ты не отходишь от меня ни на шаг.

Стив хлопнул в ладоши:

— Тогда начинаем планирование. У нас есть шесть месяцев, чтобы подготовиться.

Я кивнула, глядя на карту. Альпы. Место, где начался мой кошмар.

И теперь — где он должен закончиться.

Баки обнял меня за плечи, и я почувствовала: что бы ни ждало нас там, мы справимся.

Вместе.

Шатёр лаборатории наполнился напряжённой тишиной, когда мы собрались вокруг карты. Баки стоял позади меня, его руки покоились на моих плечах — твёрдые и обнадёживающие. 

Стив (указывая на альпийский комплекс): 
— Нам нужен точный план проникновения. Охрана? 

Веро (проводя пальцем по схеме): 
— Два периметра. Внешний — обычные солдаты, смена каждые четыре часа. Внутренний — элита Гидры, без смены. 

Говард (подняв бровь): 
— Как ты это знаешь? 

Я почувствовала, как пальцы Баки слегка сжимаются. 

Веро (спокойно): 
— Я три года обрабатывала их расписания. Зола... любил точность. 

Пегги (заметив моё напряжение, переводит тему): 
— Есть слабые места? 

Веро(указывая на северный склон): 
— Здесь — вентиляционные шахты. Достаточно широкие для человека. 

Баки (резко): 
— Нет. Слишком рискованно. 

Стив (изучая карту): 
— Она права, Баки. Это наш лучший вариант. 

Веро (оборачиваясь к Баки, шёпотом): 
— Я проведу вас. Там есть слепые зоны. 

Его глаза потемнели, но он лишь кивнул. 

Говард (раскладывая чертежи): 
— Тогда так: команда проникает через шахты. Веро ведёт их к центральному терминалу. Я отключаю энергию. 

Пегги (указывая на часы): 
— На всё — не больше 30 минут. Иначе... 

Веро (перебивая): 
— Иначе Шмидт активирует протокол "Ковчег". Это система самоуничтожения. 

Все замолчали. 

Стив (тихо): 
— Ты уверена? 

Я кивнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. 

Баки (мрачно): 
— Значит, у нас нет права на ошибку. 

Говард (неожиданно улыбаясь): 
— Что ж, тогда я подготовлю кое-что особенное. 

Пегги (поднимая карту): 
— Детализируем маршрут. Веро? 

Я глубоко вдохнула и начала чертить путь, стараясь не дрожать. Баки стоял за моей спиной, его дыхание ровное и твёрдое — мой якорь в этом шторме. 

Стив (завершая): 
— Операция "Зимний рассвет" начинается через 72 часа. 

Когда все вышли, Баки повернул меня к себе: 

— Ты уверена? 

Я положила ладонь ему на грудь: 

— Я должна это сделать. Для всех, кто не смог убежать. 

Он прижал мою руку крепче, и в его глазах читалось то, что он не сказал вслух — "Но не ценой тебя!". 

И только мы двое знали настоящую цену этой победы.