пусанина

Глава 7
26 июля 2018, 22:20
***

Разобравшись с Чонгуком, Юнги постарался унять внутри бурю агрессии и присел на корточки, чтобы как-то помочь Пусанине: его дыхание было слишком тихим, глаза закрыты. Пальцы мелко подрагивали, а кожа была белой и холодной на ощупь, когда Юнги дотронулся до его щеки. Он тут же отдернул пальцы, смутно убедившись в том, что щеки его и правда больше не такие мягкие, какими он их помнил.

— Пусанина, давай без драмы, поднимайся, — Юнги легонько похлопал его по лицу и потряс, но… ноль реакции. — Да он тебе даже толком не сделал ничего! Ударил пару раз, ну… Да что с тобой?!

Его бледность показалась слишком болезненной: лицо было буквально серым, как и губы, выглядящие странно вспухшими после поцелуев, но безжизненными. Юнги обхватил его руку, чтобы прощупать пульс, но невольно поразился, какой она стала тонкой. Но не это сейчас важно… Пульс был слабым, и никакой реакции на касание — абсолютная расслабленность. В таком состоянии его могли бы три раза выебать и он бы не почувствовал… Ну, если только потом.

Вдруг Чимин тихо застонал, хотя это было больше похоже на шумный выдох, и совсем немного приоткрыл глаза, просто озираясь по сторонам. Медленно моргая, он то смотрел на Юнги, то на потолок, потом снова закрыл глаза и вздохнул.

— Это что за реакция такая! — прикрикнул на него Юнги. — Ты просто… просто вот так отдался?

— Он уже всё? Зак… закончил? — заплетающимся языком пробормотал Чимин. — Можно… идти?

— Куда?

— Домой, н-наверное? Или ты тоже хочешь?

Он говорил так медленно и тихо, что Юнги хмурился, пытаясь понять, о чем он вообще бормочет.

— Я слышал. Я с-слышал, как Гук говорил. Ты меня тоже хочешь. Бери с-сейчас, мне уже не…

— Ты совсем уже?

— Я серьезно, — мотнул головой Чимин и внезапно тихо рассмеялся. — Черт, спасибо, Юнги. Спасибо…

Он вздрагивал и смеялся, хрипло и как-то шипяще, и выглядел бы радостным, если бы не слезы, блестящие в уголках глаз.

— Спасибо, Юнги, — продолжал бормотать он сквозь смех, который вдруг оборвался сильным кашлем, таким, что казалось, сейчас он выплюнет свои легкие.

— Расслабься, успокойся, я уже прогнал его, — принялся, как мог, успокаивать его Юнги, уже жалея о всей этой затее со своей маленькой местью за неблагодарное поведение. Дурак, дурак!.. Но время вспять не повернешь. Так что Юнги поглаживал его по щекам и приговаривал: — Тихо-тихо, всё хорошо, не истери.

Чимин может и не обращал внимания на чужие руки на своем лице, но, кажется, поглаживания помогли, и он постепенно задышал нормально, кашель прекратился, поток слёз тоже. Он начинал приходить в себя. В конце концов он приложил руку к виску.

— Голова… — прохрипел он и зажмурился. — Голова болит.

Юнги повернул его голову и осмотрел висок — шишка и немного крови. На полу размазался красный след.

Юнги присвистнул. — Нехило ты приложился. Голова сильно кружится? Ты четко видишь?

— Кружится. И я плохо тебя вижу, — неуверенно ответил Чимин.

— Через главный вход мы отсюда не свалим, — задумчиво пробормотал Юнги, придумывая путь отступления мимо охранного поста.

— Я могу и тут остаться, — на выдохе сказал, кивнув, Чимин. — Хоть до завтра. Плевать.

— Ага, конечно…

Юнги наконец решился и начал плавно поднимать его за плечи, помогая встать и прикидывая шансы на то, будет ли открыт черный ход в задней части здания и получится ли выйти оттуда прямо к дыре в заборе. Он облокотил Чимина на себя, и тот, как кукла, безвольно обмяк на нем, лишь слабо цепляясь за его куртку.

— Крепче держись. — Юнги подтянул его ещё на себя, но внезапно послышались чьи-то тяжелые шаги, и слишком очевидно, кому они принадлежали.

Шаги слышались все ближе. Охранник вот-вот должен был заглянуть в мужскую раздевалку, как и всегда после уроков. И он не должен был увидеть в ней Чимина с окровавленной головой и в состоянии полуобморока вместе с ним, потому что еще один поход к директору — и отчисление, а этого допустить нельзя!

Юнги замер, стоя на коленях лицом к двери, а Чимин сидел на полу спиной ко входу, повиснув и опираясь на него, как будто вот-вот опять свалится в обморок.

И может, Юнги не гений, но идеи лучше он придумать не смог.

Шаги совсем близко.

Юнги обхватил своей ладонью затылок Чимина, развел пальцы в его волосах и обхватил голову так, чтобы его разбитый кровоточащий висок не попал в поле зрения охранника, и прижался к его губам. Замаскировать ситуацию поцелуем казалось почти гениально: Чимин все равно еще не пришел в себя до конца, и даже не сопротивлялся, а Юнги мягко, аккуратно давил на его губы своими, наклонив голову вбок и закрыв глаза, так что со стороны могло показаться, что они просто двое подростков, которые занимаются непотребствами в школьной раздевалке, и проблема решена.

Шаги остановились прямо на входе.

— Эй, вы что тут делаете?!

Охранник застыл в дверях и пораженно пялился на них, когда Юнги приоткрыл один глаз и с ухмылкой глянул на него, продолжая целовать Пака. Он издал тихий гортанный стон для правдоподобности и наклонил голову на другую сторону, чтобы показать, что он слишком занят, чтобы отвлекаться на кого-то там.

— Мин Юнги! — прикрикнул мужчина. — Ты что творишь?! Валите отсюда оба!

Но Юнги не собирался отвечать и на этот раз, и, наклонив голову в другую сторону, целовал его слишком увлеченно и нежно даже для ''притворного'' поцелуя.

— А ну, пошли вон, или завтра доложу директору на вас!

— Ла-а-дно… — как бы нехотя протянул Юнги, оторвавшись от мягких губ Чимина, который даже не понял, что его только что целовал злейший враг, коим лично сам Юнги себя уже не считал.

— Быстро! Вон! И чтоб я вас тут больше не видел! — Охранник сверкнул на них обоих взглядом, сощурившись на вяло держащемся за Юнги Чимине, и ушел. От удаляющихся шагов разносилось эхо по всему коридору. — Совсем уже охренели, — шепотом бормотал он по пути. — Тупые старшеклассники, думают, что им все можно, мелкие засранцы…

Его голос становился все тише, удаляясь, а Юнги легонько отодвинул от себя Чимина и заглянул в глаза. Как он и предполагал, Чимину было все равно, он был вроде как в себе, и в то же время взгляд его немного был рассеянным.

— Надо идти, — сказал Юнги, охватив руками лицо Чимина. — Давай, встаем потихоньку.

Он обхватил его за талию и вместе с ним поднялся с колен.

— Держись за меня крепче, а то упадешь, — наставлял Юнги, и сам тоже покрепче ухватил его. — В принципе, можем уже и через главный вход выйти, раз охранник нас видел вместе. Пойдем.

Он закинул себе на спину свой и Чиминов рюкзаки и вместе они поплелись к выходу из школы. Охранник на выходе проводил их испепеляющим взглядом, но Юнги это только развеселило, и он нагло ухмыльнулся ему, на что мужчина цыкнул и пробормотал что-то вроде «поганцы, вышвырнуть бы их всех из школы», но точно разобрать его злобное шипение было невозможно.

Они вышли за территорию школы. Казалось, что Чимин уже почти что оклемался.

— Придется снова тебя домой тащить, Пусанина, — тяжело вздохнув, сказал Юнги. — Сам же ты не доедешь.

Чимин ничего на это не ответил, он просто продолжал цепляться за куртку на Юнги, шел вместе с ним, но всю дорогу молчал. Даже когда они сели на автобус, и пока ехали, и пока шли до подъезда, и поднимались к нему в квартиру — всё это время он молчал.

Юнги отвел Чимина в его комнату и усадил на кровать, а сам пошел за аптечкой, чтобы обработать рану у него на затылке. Благо, где находится аптечка он уже знал.

— Раздевайтесь, пациент, — ухмыльнулся Юнги, но Чимин тут же послушно принялся снимать пиджак и рубашку, оставшись голым по пояс, хотя это была всего лишь шутка. Юнги нахмурился.

Кажется, Чимин стал ещё худее, чем казался раньше. Это странно, это… Это не казалось здоровым.

Но Юнги решил оставить вопросы на потом, а сейчас нужно обработать его рану — хорошо, что отец-хирург в своё время научил, как оказывать первую помощь. Юнги с горечью вздыхает, думая о нем: в последнее время отец стал много пить, его отстраняли от работы, и часто он сам оказывался на больничной койке, найденный пьяным на улице. Он спивался, терял свои навыки, однако, несмотря на такой печальный пример, Юнги хотел выучиться на врача. Пока не знал, на какого именно, но врача.

Он полил перекисью на ватный диск и принялся промывать рану на виске, избавляя кожу головы и волосы от засохшей крови. Холодная жидкость закапала Чимину на плечо, вызывая мурашки, а от прикосновения к виску он зашипел.

— Терпи, — буркнул Юнги. — Не маленький вроде.

Чимин вздохнул, пробурчав раздраженное ''ладно'', но эти холодные пальцы, и эти осторожные касания, и, кажется, Юнги даже дует на его ранку, черт, это всё… от всего этого тошнит. От этого противно и гадко, но противиться Мину он просто не решался.

Крови было немного, и ранка оказалась не такой большой, как казалось, так что Юнги быстро очистил ее и смазал гепариновой мазью, которая, к счастью, была в аптечке, а сверху приложил свернутую в несколько слоев марлю и, сходив на кухню за холодом в виде замороженной фасоли, приложил пакет к его голове, чтобы снять отек.

— Ну, чего молчишь? — спустя несколько минут спросил Юнги. Пакет с фасолью он убрал от виска и заглянул в глаза Чимину.

Он не ответил. Только вздохнул еле слышно, надел обратно рубашку, не застегнув, и завалился на постель.

— Игноришь? — хмыкнул Юнги. — И за что? За то, что я тебя выручил?

И снова нет ответа.

— Пусанина, отвечай, когда тебя спрашивают.

Чимин поерзал и накрылся одеялом по шею. Он бросил взгляд на часы — время полпятого, а он так ничего и не ел сегодня. Да и вчера тоже… Ужесточить диету было хорошей идеей, хотя от этого голова кружилась. Но ради красивого тела приходится чем-то жертвовать.

Во рту после перенесенного стресса жутко пересохло, но встать самому или попросить Юнги принести воды просто язык не поворачивался. Он не будет больше ничего просить у этого ублюдка. Ничего. Никогда.

Но Юнги, как будто прочитав его мысли, сходил на кухню и принёс стакан воды.

— Пей.

Пить хотелось до ужаса, но принимать это от Юнги — нет. ''Ненавижу'' — только эта, одна единственная мысль горела внутри него. И ни капли он не был благодарен за это так называемое ''спасение''. Он умолял, он благодарил, он просил помощи, а Юнги просто стоял в стороне и пялился. Смотрел, как Гук лапает его, как бьет его, и ничего не делал.

— Пусанина, а ты вообще ешь? Ты сильно похудел, мне это не нравится.

Чимин продолжал молчать и игнорировать его, только представляя, как бы он материл его, или врезал бы, или ещё что-нибудь. Он грел себя этой мыслью, представляя в подробностях, как вмазал бы ему в лицо, представлял, как было бы Юнги больно. Как ему от этого было бы хорошо…

Не выдержав такого отношения, Юнги слез с кровати и сел на пол, чтобы заглянуть Чимину в глаза, но тот лишь на миллисекунду встретился с ним взглядом и тут же отвел взгляд.

— Если будешь дальше игнорировать, я просто скажу Гуку ''фас'', и завтра тебе будет больно. И на этот раз я его останавливать не буду.

Огонёк страха на секунду промелькнул в глазах Пусанины, он побледнел, а губы едва заметно задрожали, но он снова ничего не ответил.

— Ясно теперь, что значили его эти голодные взгляды на тебя. Я-то думал, у него просто руки чешутся, а оказалось, не руки, ха.

Юнги осклабился, а Чимин часто задышал, но все равно продолжал молчать.

— Я не шучу, — продолжал давить Юнги, потому что, похожий на злого обиженного зверька, Пусанина выглядел ещё милее и… И внутри целый ворох новых чувств, с которыми неизвестно, что делать, но приятно чувствовать. — Да и знаешь, что? Я тоже хочу тебя, не буду скрывать, Чонгук не врал. И раз дома никого нет…