пусанина

Глава 6
26 июля 2018, 00:00
Чонгук не рассчитывал на такой ответ. Он думал, Юнги сразу накинется на него и задаст трёпку, как только увидит вместе с Пусаниной. Потому целый день специально ждал, чтобы застать Чимина без вездесущего теперь наблюдения Юнги.

Как пить дать, Юнги запал на него. Может, он этого ещё не осознал, но Чонгук — очень даже вполне.

— Значит, останешься на шоу? — ухмыльнулся он.

— Ага, — утвердительно кивнул Юнги, — валяй. Я тут постою.

— Юнги, пожалуйста! — Чимин начал с удвоенной силой извиваться в цепких руках Чона, но тот на это только засмеялся.

— Ты сам просил отвалить от тебя, разве нет? — пожал плечами Мин. — Так что, я подумал, и, пожалуй, послушаю тебя на этот раз.

— Пожалуйста, Юнги! — отчаянно закричал Чимин. — Пожалуйста, пом-помоги, убери его от м-меня! Скажи ему уйти!

— Я тебя не слышу-у-у… — пропел Мин, уже находясь за дверьми.

— Да заткнись ты! — прикрикнул Чонгук, толкнув Чимина в стену. От тупой боли в затылке тот тихо ойкнул. — И раз ему плевать на тебя, значит, моё предложение отменяется! Завались и поворачивайся к стене.

Чимин хныкнул, почти не соображая от паники, и Чонгуку, очевидно, надоело терпеть это. Он собирался рывком развернуть его лицом к стене, но Юнги внезапно вернулся обратно к ним, нахмурив брови и явно недоумевая.

— Что за предложение?

Чимин всхлипнул, увидев его снова в поле зрения, и поторопился выдать Чонгука: — Он… он предложил…

— Заткнись! — Чон тут же зажал ему рот, но Чимин извернулся и выпалил:

— Он предложил сделку! Сказал, что будет защищать меня от тебя, если я буду с ним!

И согнулся пополам от боли, когда Чонгук резко с силой выбросил кулак вперед, прямо в живот. В ушах зашумело и очень хотелось свернуться калачиком, но его держал Чон.

— Мне не послышалось? — Юнги переводил ошарашенный взгляд с него на Чонгука. — Гук, ты совсем поехал крышей?!

— Я хочу его, и я получу его, — процедил сквозь зубы Чонгук. — И что ты мне сделаешь?

— А знаешь, что, — немного погодя, задумчиво проговорил Юнги. — Да ничего не сделаю. Валяй, давай. Кто ты мне, Пусанина, чтобы я спасал тебя от него? Он — мой друг, а ты — мальчик для битья. Продолжай, Гук, не стесняйся, я буду рядом, на стрёме.

Чимин закусил губу, всхлипнув и хватая воздух губами, на которых холодила слюна Чона. Было противно, липко, и не только на губах, но и внутри, от страха. Сердце билось так сильно, а ноги уже не держали, голова кружилась. По коже табуном проносились мурашки, плечи болели от сдавливающих рук Чонгука, и с каждой секундой Чимин всё яснее понимал, что то, что его сейчас ждёт, неизбежно. И что помощи не будет. Помимо мальчика для битья, он теперь станет игрушкой Чонгука, и позволив сделать ему это с собой один раз, он не остановится и продолжит делать это и потом.

Мысль, абсолютно бредовая и глупая, пришла так внезапно, что показалась даже лучиком света. Крохотным проблеском надежды на спасение.

— Юнги! Юнги, подожди! — Чимин сглотнул. — Спасибо… Спасибо за этот день, Юнги, спасибо тебе! Пожалуйста, помоги…

     
Как бы ни хотел, Юнги не мог проигнорировать его тонкий, просящий голос. Внутри что-то ёкнуло. Захотелось броситься на Чонгука, избить, проучить, чтобы больше он не смел трогать его Пусанину. Чтобы этот день остался для Пусанины именно таким, каким Юнги его сделал для него.

Но переступить через гордость? Нет. Пусанина явно дал понять, что ненавидит его. Почему тогда Юнги что-то должен ему, почему должен помочь ему? Защитить? Нет уж.

— Ты думаешь, этим ты заслужишь свое прощение за те оскорбления, что я теперь постоянно слышу от тебя?

— Пожалуйста!

— Не дождешься.

— Юнги!..

— Гук, делай, что ты там хотел. Я подожду за дверью.

И вышел, услышав сразу после громкий дрожащий выдох. Но Юнги не ушел далеко, наоборот, стоял прямо рядом, слыша всё, что происходило внутри: всхлипывания и болезненные постанывания, шорох одежды, шепот и хихикания Чонгука.

— Ему плевать на тебя, слышал? — раздался тихий, но гулкий в пустой раздевалке голос Чонгука и за ним безнадежный Чиминов всхлип. — Значит, мы будем развлекаться. Я трахну твой прекрасный зад, а ты будешь делать вид, что тебе это нравится, идёт?

Еще один заглушенный вскрик, как будто сорвавшийся с губ, сильно сжатых чужой рукой. Юнги вздрогнул и захотел тут же вернуться и броситься на Гука. Прямо сейчас, пока он ещё не натворил непоправимого. Хотел, но…

Он с ужасом признался себе, что Пусанина больше не вызывает в нём желания побить его. И даже просто не трогать его, нет, не то, этого мало. Хочется быть поблизости. Не рядом, но поблизости. Юнги очень медленно принимал эту мысль, как касторку, почти каждый день впитывая в себя совсем новые для него желания. Прошлый он сделал бы то же самое с Пусаниной, что и Гук делал с ним сейчас.

Пусанина нравился ему? Юнги гнал этот бред подальше от мыслей, но оно приходило снова и снова. Откуда эти желания?

Чонгук коротко застонал, и Юнги почувствовал, что хотел бы сейчас быть на его месте. Хотел бы прижать Пусанину к стенке, прижаться к нему самому, хотел его. И если бы не мысли о том, что, возможно, только возможно, Пусанина нравится ему, он бы сделал это. Но что-то останавливало его. Что-то внутри пищало или мигало, как красная сирена, сигнализируя, что происходящее сейчас неправильно и не было бы правильным, даже если бы на месте Чонгука был он сам.

Эти мысли пугали. Юнги боялся их и того, что он медленно, но верно перестает… быть собой? Думать так, как сейчас, совершенно на него не похоже. Нужно избавиться от этого, пока не поздно.

И лучший способ — это дать Чонгуку то, что он хочет. Ну, или просто не мешать ему брать.

Пусть трахнет его, что с того. Пусанина никто и всегда был никем. И плевать, что с ним будет потом, это не должно волновать его.

— Ну, и как? — Юнги незаметно вернулся к двери, держа себя в руках, когда взгляд тут же нашел взъерошенные одуванчиковые волосы. Они были в ужасном беспорядке, и это тоже было неправильно. Как и вообще всё здесь происходящее. — Как он на вкус?

— Охуенно, — тут же ответил Гук. Пусанина стоял лицом к стене, а Чонгук держал его и так несопротивляющиеся руки над головой. Другой он полез к молнии на его джинсах.

Юнги сглотнул, не зная, сколько ещё сможет себя сдерживать. Но надо.

     
Чимин не слышал уже ничего, противный писк в голове доводил до слёз, а перед глазами синяя стена пошла черными пятнами. Он ничего не чувствовал. Даже страх отошел на второй план, как будто все чувства притупились. Он просто старался дышать и ждал, когда всё кончится. Не сопротивляться. Так меньше боли. Чимин перестал кричать, стонать, вырываться. Перестал звать Юнги, потому что надежды на него не было.

Он просто устал. Он так сильно устал, что, если бы Чонгук не держал его, он бы уже давно упал на холодный пол раздевалки.

     
Безвольная покорность Пусанины настораживала: он всегда хныкал своим этим высоким голосом, всегда сопротивлялся, но никогда не смирялся. Вот как сейчас.

— Гук, он живой там?

— Да я его сердце со спины чувствую, так сильно долбит! Боишься, пташка, да? — засюсюкал Чонгук, ущипнув его за щеку. Юнги подумал, что она, наверное, уже не такая мягкая и пухлая, как раньше, а жаль. — Не бойся, сегодня тебе не будет сильно больно. В следующий раз я займусь тобой как следует, а пока просто поиграем с твоими булками. Я тащусь от твоей задницы, Пусанина…

— Гук, — уже другим тоном позвал Юнги. — Гук, отпусти его.

— Чего?! Нет! — Чонгук уже расстегивал ширинку на своих брюках и засунул пальцы за Чиминовы штаны, чтобы стянуть их вниз. — Не нравится, можешь не смотреть, но мне-то не мешай! Сам же сказал мне ''валяй''!

— Пусти его, блять, быстро, Чонгук. — Юнги в два шага подошел к нему и дернул за плечо. — Отпусти, я сказал.

— Ты, блять, издеваешься?! Отъебись!

— Третий раз не повторяю.

— Я тоже! — взвился Чон, оскалившись. — Вали нахуй отсюда, если не хочешь видеть, как я имею его! Ты же сам его хочешь. Я не слепой и вижу, как ты на него смотришь. Не поддавайся, это же Пусанина! Вспомни, как устраивал ему веселую жизнь, и это всего лишь новая страница в ней, вот и всё! Мы уже не дети, чтобы играть в обзывалки, пора по-взрослому, разве нет?

— По-взрослому я сам тебя сейчас отымею, Гук, если не отпустишь его.

Юнги сжал его плечо и давил, пока Чон не скривился от боли и зашипел.

     
Чонгук метался. Он был возбужден, в его руках Пусанина обмяк и послушно раздвинул свои ноги, свои охуенно стройные ноги, не сопротивлялся, подставлял шею губам. Чонгук боялся Мина, но так же легко мог дать ему отпор. Он уже решил, что Пусанина только его, и плевать, о чем там мечтает Юнги! Прямо сейчас он возьмет Пусанину, а если Юнги завидно, пусть возьмет его после него, не жалко.

— Ты серьёзно сейч…?

Он даже договорить не успел, отшатнувшись от удара в лицо. Губу обожгло болью, по подбородку растеклось онемение и теплая кровь.

— Какого черта?!

На разговоры Юнги больше размениваться не стал, просто схватил за плечи и оторвал его от Чимина, как пиявку, а Чонгук, не ожидав такой резкой атаки, отступил назад и упал. Чимин медленно скатился вниз и завалился на бок, ударившись головой о плитку.

— Я сказал: третий раз не повторяю, — прошипел Юнги в лицо Чонгуку. — Проваливай на хрен, и чтобы неделю мне на глаза не показывался, понял? Придурок поехавший.

Побежденный и униженный, Чонгук зло зыркнул на него, но нарываться больше не стал. Со всё ещё топорщившейся ширинкой, он наспех застегнул брюки, вытер кровь с подбородка рукавом и вышел, быстрыми шагами уходя прочь.

Юнги сжал кулаки, чувствуя запал драки, бурлящий в крови.

***

Раздражение, злость и ненависть к Мину просто переполняли. Руки чесались вернуться и побороться с ним, показать, что не он один тут крутой, не он один может драться. Но тогда это бы выглядело так, как будто они дерутся за Пусанину… Как глупо. Бороться за него, какой бред! Даже звучит смешно.

Но Чонгук всё ещё хотел его. Кроме злости в крови жгло возбуждением и желанием, и хотелось именно его. Попробовать, укусить, поцеловать, трахнуть, прижимая к себе сильно и до боли, чтобы чувствовать каждую клеточку его тела. Вряд ли Юнги чувствует то же самое.

Чонгук решил, что уступит сейчас, но сделает всё, чтобы довести дело до конца и получить то, что он хочет, любой ценой.