пусанина

Глава 3
23 июля 2018, 00:00
***

С самого утра мозг активно работал над тем, в каком из обычно используемых для этих целей мест можно было бы по-тихому прижать Пусанину и напомнить, какое у него место в этой школе, и что его отсутствие ни хрена не изменило. Юнги посмотрел его расписание, сверил со своим, и оказалось, что у него на один урок больше. Но алгебра — не особо веская причина откладывать встречу с Пусаниной на потом.

Конца уроков Юнги ждал, почти подпрыгивая на стуле от нетерпения. Звонок не успел прозвенеть, как он уже пулей вылетел из класса.

Он отправил Чонгука за Пусаниной, а Намджуна оставил стоять на стрёме.

— Только тихо, чтоб без звука, не охота потом у директора торчать.

Оба друга кивнули. Юнги в предвкушении разминал кулаки, щелкая костяшками пальцев.

     
     
Чонгук стоял у выхода, так, что Чимин сразу заметил его. Чимин сглотнул, поправив на плече лямку рюкзака. Это не к добру.

— Пошли, разговор есть, — пробормотал Чонгук, сжав пальцы на его плече.

Внутри тут же похолодело, Чимин мог слышать свой гулкий пульс. Он на нетвердых ногах побрел вместе с Чоном за школу, в заросли сирени, ставшие знакомыми ему за полтора года в старших классах. Две недели он всё ждал, когда же Юнги наконец начнет его доставать, и даже грешным делом заподозрил, что Юнги изменился! Что все-таки ему надоело доставать его, или он просто забыл о нем за те полгода, что его не было в Корее. Но нет. Теперь ясно, что нет.

— Давно не виделись, Пусанина. Хороший денек, да? — ухмыляясь, проговорил Юнги, когда Чимин остановился напротив него. — Как учёба? Да наплевать, на самом деле. Джун, не проворонь чужих. Гук, держи его.

Воздух в горле застрял от страха, когда Чонгук сдернул с него рюкзак, завел руки за спину, и, удерживая их одной рукой, другой обхватил за шею, чуть не придушив. Чимин гулко сглотнул и замер в ожидании удара.

— А я ждал, — просипел он, почти и не пытаясь вырываться. Бесполезно это. — Я ждал, когда же ты уж…

Договорить не дал Юнги, выкинув вперед кулак и ударив в солнечное сплетение. Воздух выбило разом, Чимина весь сжался, пискнув от боли, и рефлекторно поджал ноги, пытаясь закрыться и почти повиснув в руках Чонгука.

— Ты что-то там говорил, м? — Юнги ухватил его за подбородок и сжал, заставляя смотреть прямо в глаза. — Языкастым стал, дерзким, как я погляжу? Ну, так я тебя снова научу, как рот не открывать.

— И ты мне вчера помощь предлагал… — пробормотал Чимин сквозь сжатые зубы. Резкая пощечина наотмашь на секунду заставила его зажмуриться, но он вернул взгляд и вперился им в Юнги. — Да, давай, избей меня! Прямо как раньше! Я всё жду, а ты ходишь вокруг да около и только пялишься на меня!

— Гук, заткни ему рот. Бесит.

Чонгук тут же зажал его рот рукой, и Юнги несколько раз с силой ударил в живот. Чимин глухо застонал, перед глазами помутилось, то ли от подкатывающих слёз, то ли от боли и нехватки воздуха. Юнги продолжал бить, куда придется: в грудь, в живот, по ногам. Чимин старался сдерживать слезы назло ему, но удар в середину грудины оказался слишком болезненным. Всё потемнело. Он повис в руках Чонгука.

— Вот черт… — Юнги остановился. — Я его вырубил? Отпусти его.

Чонгук тут же разжал руки и отошел назад, и Чимин повалился на землю. Он застонал и пришел в себя, но из-за боли не мог двинуться и хватал воздух большими глотками, пытаясь справиться с болью в груди. Его пальцы впились в землю, сжимая траву и опавшие листья с кустов, а из горла вырывались стоны и кашель.

— Иди к Джуну, — сказал Чонгуку Юнги, махнув рукой его сторону. Гук недовольно цыкнул, явно жалея, что не сможет досмотреть представление, но всё-таки ушел, а Юнги склонился над Чимином и схватил за волосы. — Ну что? Усвоил урок?

— Какой?.. — задыхаясь, уточнил Чимин. — Что ты скотина? Это да. Это я давно усвоил.

— Значит, нет. Какой же ты мелкий засранец, Пусанина. И ведь бить тебя я серьезно вчера не собирался, но ты сам меня вывел! Почему ты не дал мне помочь тебе, а?

— А почему ты меня сейчас избил, а? Чтобы доказать что? Что вчера ты этого не хотел?!

— Нет, чтобы ты научился, сука, рот свой не открывать и не дерзить! — почти закричал Юнги и, дернув за волосы, прижал его щекой к земле. В кожу впился камушек, скрытый под травой, Чимин болезненно зажмурился. — Еще раз… Еще раз я услышу от тебя что-то, что мне не понравится, и получишь похлеще, чем сейчас! Понятно?

— Нет, не понятно, урод, — прошипел Чимин, извернувшись из его хватки и посмотрев в глаза. — Я не буду пресмыкаться.

— Закрой. Свой. Рот. Пусанина, — отчеканил Юнги, с каждым словом сильнее сжимая его за волосы. Чимин беззвучно застонал, в глазах от боли противно защипало. — Ты был и навсегда останешься моим личным мальчиком для битья, моей игрушкой. Ты ничтожество! Ты родился таким, так и оставайся таким. И если услышу от тебя сейчас хоть слово в ответ — пожалеешь.

И, в последний раз вжав его лицом в траву, он развернулся и пошел прочь, не давая ему шанса сказать еще что-нибудь. Потому что знал, что точно выйдет из себя и добьет его, если тот хоть слово ещё вякнет. А бить его сильнее, чем уже избил, не хочется. С него хватит этого урока.

Раньше Юнги не думал о таком, и на чужую боль было просто плевать, а слёзы Пусанины грели душу. Раньше было смешно, весело. Сейчас его было жалко. А ещё было неприятно видеть его заплаканным и таким бледным. Он валялся, скорчившись в траве, как сломанная игрушка. Действительно, он казался сломанным. Юнги проглотил странный горький комок в горле, мешающий дышать. Что-то в глазах Чимина было такое… Он продолжал выводить его и дерзить, но в его глазах не было прежнего блестящего страха. Зато была пугающая пустота. Как будто ему действительно было всё равно на себя.

В голове снова боролись две личности: одна говорила, что он правильно сделал и что Пусанина заслужил хорошую трепку, а другая… Другая хотела прямо сейчас рвануть к нему и помочь добраться до дома, боясь, что по пути он свалится в обморок, потому что Юнги знает, что бил достаточно сильно. Что ему действительно было больно. И всё равно он продолжал дерзить… Почему?

— Ну как? — нетерпеливо подпрыгивал на месте Джун, спросив сходу, едва Юнги вышел из зарослей за школой.

— Да никак, валяется в кустах, — пробормотал Юнги, неуверенно засунув руки в карманы. Всё внутри вопило вернуться к нему. — Валите по домам, мне нужно закончить одно дело.

— Эй, а как же…

— Гук, замолкни, и оба валите. Не парьтесь, я быстро. Сегодня вечером у меня, и купите пива сами, я покупал вчера.

— Ладно… — недовольно надулся Джун, расстроившись, потому что они вместе собирались сходить на турники в соседний двор после уроков. — Тебя не ждать на турниках?

— Нет, сегодня сами, — отмахнулся Мин.

Юнги вышел с территории школы вместе с ними и разошелся у ворот. Он прошел вперед до поворота, и, скрывшись наконец из видимости друзей, сиганул через забор и рванул в ту сторону, где оставил Пусанину.

Он нашел его в том же месте и в той же позе: лежа на боку, поджав ноги к груди, как зародыш, и сжимая в руках траву. До слуха доносились тихие всхлипы и постанывания, он держался за живот, резко выдыхая и кашляя. Юнги хотел подбежать к нему, но чувство гордости заставляло стоять на месте и не позориться снова со своей ''ненужной'' помощью.

— Мин Юнги, ты вообще не изменился… — донесся до него тихий шепот. — Тварь… ненавижу.

Юнги сжал кулаки, но всё еще держался в стороне, тихо наблюдая за Пусаниной. «Скажи спасибо, что я сегодня без кастетов…» — подумал он про себя, но затем в голову пришла идея. Он вынул из кармана телефон.

@ yoonG
Пусанина, ты там жив?
Если ты уже умер
то я не буду натравливать
на тебя Джуна завтра

Юнги услышал, как у него запищал телефон. Пусанина дополз до рюкзака, валяющегося в паре метров от него, достал телефон и прочитал сообщение. Несмотря на явно больное состояние, он усмехнулся.

— Хорошая шутка, уёбок, обхохочешься.

Телефон протрезвонил мелодию входящего сообщения, но Юнги не успел выключить звук, и на писк его телефона Чимин повернул голову.

— Ах ты…! Да что тебе надо?! — несмотря на сиплость, голос Пусанины был панически громким. Юнги ухмыльнулся, уловив в нем наконец-то знакомую реакцию.

— Пришел проверить, жив ты или можно заказывать для тебя гроб.

— О, ты такой заботливый, спасибо, ублюдок, — прошипел в ответ Чимин.

— Так, — рыкнул Юнги, снова теряя контроль. — Ты сейчас завалишь ебало, и я помогу тебе добраться домой, ясно? Скажешь хоть слово — ночевать будешь здесь. Я позабочусь.

— Ты угрожаешь мне, заставляя принять помощь после того, как ты же меня и избил?

И, да, Юнги сам признает, что в этом нет логики. Но, в общем, да.

— Ты хоть сам себя слышишь?

— Да закрой ты уже свой рот и не выпендривайся! Просто заткнись, не выводи меня!

Юнги подошел к нему, глядя сверху вниз: Пусанина был бледным, блондинистые пряди прилипли к влажному лбу, а руки дрожали, судорожно сжимая телефон. Ему действительно было очень больно. Юнги толкнул в щеку языком, в замешательстве думая о том, что сделал это с ним сам.

— Встать сможешь? Или ножки не держат? — по привычке ехидно спросил он, и только потом вспомнил, как несколько раз сам же ударил его по ногам. В том числе, по раненой вчера лодыжке.

— Не держат, пробовал уже. Ты мне по лодыжке заехал, я на ногу вообще теперь наступить не могу.

Это было ожидаемо. И Юнги четко помнил, что в тот момент, когда он бил его, было совершенно наплевать, что чувствует Пусанина. Было плевать на его боль. Почему сейчас нет? Откуда проснулось сострадание или забота или что это вообще? Всё пошло наперекосяк, когда Пусанина взял его за руку, ещё тогда, в первый учебный день. Юнги грешным делом подумал на колдовство… Хоть и чепуха это.

Он вздохнул, мотая головой от мутных мыслей, подобрал с земли его рюкзак и закинул себе на спину поверх своего собственного.

— Пойдем в обход. У главного выхода камеры, а я к директору не хочу, — сказал он, опускаясь рядом с Чимином и помогая подняться, поддерживая за талию и закинув его руку себе на шею. — Что-то ты слишком легкий.

— Похудел, — буркнул Чимин.

— Что, правда? А так сразу и не скажешь, — съязвил Юнги, хотя на самом деле ощущал под пальцами его пугающе выпирающие ребра.

Он потащил его в другую сторону от главного входа, к щели в заборе, через которую многие ученики сбегали с уроков, чтобы не попадаться на камеры. Пройдя через нее, они медленно, в меру сил Чимина, направились к автобусной остановке.

— Ты же понимаешь, что заслужил это, да? — Юнги подтянул его руку на своей шее и прижал за талию. — В следующий раз думай, прежде чем рот открывать мне в ответ.

— Я всего лишь отвечаю тебе так, как ты этого заслуживаешь, — непривычно спокойно отозвался Чимин. — И вежливое обращение к себе ты вряд ли когда-нибудь от меня услышишь. Просто знай на будущее.

— Нарываешься…

— Ага. Так что, во имя моего здоровья и мира во всём мире, лучше брось меня прямо тут, и я возможно к вечеру доберусь до дома. Допрыгаю, если надо, потому что принимать помощь от тебя мне просто противно.

Юнги вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы, заметив, как Пусанина тут же напрягся в его руках.

— Я серьезно говорю тебе, Пак Чимин, если ты не закроешь свой рот, то нарвешься на мой кулак.

Вот тут Чимин уже забеспокоился. Юнги никогда не называл его по имени с тех пор, как придумал для него дурацкую кличку. Происхождение ее Мин объяснил просто — «свинина из Пусана — это Пусанина». И сейчас, услышав, что Юнги обратился к нему нормально, он действительно испугался, понимая, что до дома может, собственно говоря, и не дойти, если продолжит в таком духе.

Опираясь на него, Чимин, ухватившись пальцами за его куртку и стараясь едва наступать на раненую ногу, дошел до остановки, и Юнги помог ему сесть на лавку. Чимин устало откинулся на спинку лавки и прикрыл глаза, мысленно подавляя боль в груди, животе, ногах, везде.

— Чего притих? — спросил Юнги.

Чимин не ответил ничего.

— Я с тобой говорю!

— Ты же сказал закрыть рот, вот я и закрыл, — тихо сказал Чимин. — Что не нравится? Ты определись уже. — Он тихонько застонал, когда слишком резко вдохнул, а ребра пронзила боль.

— Что? — тут же забеспокоился Юнги, присев перед ним на корточки, заглядывая в глаза, и слишком поздно осознав, что именно он делает в эту самую секунду. Он беспокоится. Он удивляет самого себя всё больше и больше.

— Везде болит, в е з д е. Ты из меня отбивную сделал.

— А потому что надо было следить за своим злоебучим языком, — рыкнул Юнги в ответ. В подъехавший автобус пришлось Чимина чуть не на руках затаскивать.

— Сколько остановок ехать?

— Четыре, — тихо ответил Чимин. По бледной щеке вдруг скатилась слезинка, которую он мельком утер, стараясь скрыть это от Юнги. Он всё равно заметил.

— Вот только сопли не разводи. Ты не младенец и не девчонка, чтобы устраивать сцены.

— Я и не устраиваю и ничего не развожу. Оно само.

— Ага, конечно.

Дальше они продолжили путь в молчании и через десять минут прибыли к нужной остановке. Юнги помог Чимину выйти из автобуса под жалостливые взоры старушек и их тихие взволнованные перешептывания.

— Куда дальше? — спросил он, перехватывая покрепче.

— Ты меня до дома довести собираешься? — недоуменно спросил Чимин. — Не надо, я сам могу.

— Показывай дорогу, — оборвал его на полуслове Юнги.

— Туда. — Чимин недовольно кивнул на новые многоэтажки.

Спустя минут десять они наконец дошли до нужного дома.

— Ну, открывай, чего стоишь?

— Я не пущу тебя к себе домой! — взвился Чимин. — Ты и так теперь знаешь, в каком доме я живу, и боюсь, что мне придется просить маму переехать отсюда, чтобы ты ко мне ночью не заявился! Иди домой, я дальше сам справлюсь.

Юнги было достаточно только прищуриться, чтобы под его взглядом Чимин не решился больше ничего говорить. Он набрал код на домофоне, мысленно вспомнив, что дома никого, на случай, если Юнги переклинит и он снова захочет почесать кулаки. Но делать нечего, поэтому, держась за него, он зашел в подъезд. На двери лифта ждал сюрприз в виде объявления о том, что «ведутся ремонтные работы».

— У-у-у, — протянул Юнги и цокнул языком. — И на какой тебе этаж?

— На седьмой.

— Супер. Какого черта ты так высоко живешь?

— Спроси мою маму, я-то тут при чем?

— Так, — вздохнул Юнги и снял с себя рюкзаки. — На, надевай на себя. — Он подал ему их, и Чимин закинул ношу себе на спину, даже не возразив. Затем Юнги сел на корточки. — Забирайся на спину.

— Чего?

— Быстро! Хватит, блять, препираться!

Чимин, стиснув зубы, навалился на него и сжал за плечи, а Юнги ухватил его под бедрами и двинулся вверх по лестнице.

— И ещё, скажи спасибо, что я все-таки провел тебя до дома, Пусанина, иначе ты бы точно до вечера домой прыгал.

Чимин хмуро промолчал. За что благодарить, если Юнги сам довел его до такого беспомощного состояния? Говорить ему что-то в ответ он побаивался, но уж благодарить не будет точно, никогда в жизни.

На четвертом этаже Юнги уже выбивался из сил, на пятом еле волочил ноги, а на шестом он чуть не упал, но вовремя наклонился вперед, выставив перед собой руки.

— Давай я дальше сам, а? — спросил Чимин. — А то мы вместе с лестницы полетим, а я еще жить хочу.

— Завались, сам ты не дойдешь, умник.

Кое-как, но протащив Чимина до седьмого этажа, он опустил его на землю и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Открывай… давай… быстрее…

Чимин, поняв, что спорить с Юнги будет бесполезно, открыл дверь квартиры, и Юнги, снова обхватив его за талию, завел в дом и захлопнул за собой дверь. Увидев в коридоре кресло, он тут же опустил в него Чимина и тяжело вздохнул.

— Ну что, хромоножка, где у тебя кухня?

— А зачем тебе? — спросил Чимин, откинувшись в кресле и запрокинув голову. Сидеть было хорошо, но ему казалось, что все органы внутри были просто в кашу, потому что, пока они ехали домой, боль ни капли не уменьшилась.

— За льдом, Пусанина, чтоб к ноге твоей больной приложить, зачем же еще! — огрызнулся Юнги.

— Иди домой, я дальше сам… — почти шепотом сказал Чимин, всё медленнее моргая и проваливаясь в сон, чтобы хоть как-то подавить боль в животе и груди.

Заметив его плавающий взгляд и прерывистое дыхание, Юнги засуетился, сам нашел кухню и холодильник, достал из морозилки пакет с замороженными овощами и поторопился обратно в прихожую. Затем, опустившись перед Чимином на корточки, он задрал штанину и осмотрел лодыжку: она сильно отекла, и на ней уже расцвели бордовые синяки. Он опустил штанину обратно и приложил поверх нее замороженный пакет, но то, как сейчас выглядел Чимин в общем — взмокший, с пепельной кожей и склонивший голову набок, не в силах даже держаться ровно, — сильно беспокоило Юнги. Ему понадобится скорая? Ему настолько плохо?

— Эй, Пусанина, очнись, где у тебя лекарства? — потрепал его за плечо Юнги, но тот не реагировал. — Пусанина, отвечай!

Чимин на секунду открыл глаза, увидел перед собой Юнги, и его лицо исказилось от подступивших слез.

— Уходи… — просипел он, вяло отталкивая его от себя. — Чего тебе еще надо? Тебе мало того, что я сейчас от боли сдохну, да? Ну так убей меня. Давай, убей, чтобы я больше не раздражал тебя своим жалким существованием…

— Где аптечка? — пытаясь сохранять спокойствие, спросил Юнги.

— Что? — недоуменно посмотрел на него Чимин красными от слез глазами и шмыгнул носом.

— Аптечка. Где.

Чимин долго всматривался в его лицо, продираясь сквозь застилающую сознание пелену, помогающую абстрагироваться от огня в животе, и наконец до него дошел смысл вопроса.

— Она в том шкафу наверху… — прошелестел он, кивнув на шкаф, стоящий здесь же, в прихожей.

Юнги быстро метнулся к нему, достал сверху белый чемоданчик и, открыв его, нашел среди кучи таблеток обезболивающее. Он выдавил из блистера две таблетки, сходил на кухню за водой и протянул Чимину.

— Пей, — сказал он. — Это от боли.

— А это не слабительное? — Он слабо ухмыльнулся. — Это слабительное, я знаю. Хорошая шутка, но я на это… не куплюсь…

Юнги мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться, и чуть не сломал стакан.

— Выпей, пожалуйста, — тихо сказал он, протягивая таблетки и воду.

— А вот теперь точно… не поверю… Ха! Думал я так легко поведусь? Какой ты смешной, — еле ворочая языком, выговаривал Чимин. — Нет уж… не буду пить.

— Послушай меня, ладно? Я не собираюсь тебя бить, мучить или травить слабительным. Нет. Я хочу тебе помочь. Пр… — Он зажмурился, сглатывая. — П-прости, что избил тебя, хорошо? Прощаешь? Я хочу помочь. Выпей, м?

— Воу, у меня галлюцинации? — пробормотал Чимин, мотая головой из стороны в сторону, видимо, пытаясь избавиться от этих самых «галлюцинаций».

— Нет. — Юнги взял его за руку. — Выпей, тебе станет легче.

— Я тебе не верю, — голос Чимина был похож на шелест. — Я слишком много натерпелся от тебя… чтобы так легко доверять. Уйди.

— Хорошо, договорились, — кивнул Юнги. — Я уйду, но только, если ты выпьешь таблетки.

Чимин пару секунд щурился на него мутным взглядом, а потом дрожащими пальцами взял у него таблетки и проглотил, даже не запивая. Юнги показалось, что он только сделал вид, что принял их.

— Доволен? Вали. Не хочу тебя видеть…

Ничего больше не сказав, Юнги вышел из квартиры, захлопнув дверь за собой, и быстро спустился по лестнице вниз.

     
     
Придя домой, беспокойство все еще не отпускало его. И даже когда пришли Джун и Гук, притащив с собой пиво и чипсы и заваливаясь к нему в комнату, чтобы посмотреть очередную американскую низкорейтинговую комедию, Юнги мыслями был за несколько улиц отсюда, там, где Пусанина, которого избил и оставил совершенно одного в пустой квартире.

Он беспокоился. И для него самого такие чувства были новыми и непонятными.

@ yoonG
Ты как?
18:23

@ yoonG
Ответь
18:50

@ yoonG
Пусанина, я волнуюсь!
19:15

@ yoonG
Если не ответишь, я к тебе приду
19:32

@ yoonG
Пак Чимин, ответь, я реально волнуюсь
19:55

@ yoonG
Эй
20:17

@ yoonG
Ты жив вообще???
20: 40

@ yoonG
Пак Чимин, не услышу ответа в течение часа — тебе не жить
21:00

@ yoonG
Прости я это несерьезно
21:05

     
— Эй, чувак, ты сегодня какой-то странный, — сказал Намджун, громко хрустя читосом. — Всё норм?

— Да, — рассеянно ответил Юнги, пялясь в телефон.

     
Они уже досмотрели фильм и о чем-то болтали с Гуком, пока наконец не заметили, что Юнги было абсолютно плевать на их присутствие. Он даже пиво не допил. Что было вообще всего лишь один раз, когда он заболел гриппом.

— Мы, наверное, пойдем, — сказал Гук, поднимаясь с пола и отряхивая одежду от крошек чипсов. — У тебя точно все хорошо?

— Ага, — отмахнулся Юнги, печатая новое сообщение:

@ yoonG
Я еду
21:23