Возрождение зарождëнного
Позже, чем явится к жителям города Четверых воплощение совершенства. Тиффани Уайт. Множественные перемещения по временным веткам и заново созданным вселенным приблизили её к тому идеалу, до которого она сама в скором времени дотянется. Ей даже дотягиваться не стоит. Пройдёт несколько шагов в другом направлении, отличном от повседневного.
Когда она сделает это и станет подтверждённым воплощением совершенства, её душа выберет себе зелёный цвет. Именно такой, потому что выбор будет её случайным и необдуманным решением. На деле все эти тысячелетия, на протяжении которых она путешествовала из мира в мир подобный, её душа была белой, потому что отсутствовала. Та, кого зовут на Земле и в Небытие преемницей моей, ничуть не хуже первой, настоящей. Я создала её в точности такой же. Избранницу всё равно ждала бы такая судьба, и отсутствие человеческих качеств она приобрела не по моей минутной воле.
Позже, чем вновь надолго освободится от своих обязанностей моя посланница. Герта в последний раз должна была бессловесно передать что-то в тот день, когда Тиффани встретилась с нею в облике белой кошки. Это было тоже случайным и необдуманным решением. Я не задумывала ничего такого и не готовила Герту к тому, чтобы та непременно отправилась к людям и разыскала там Уайт. Я попросила её ради подобия забавного диалога с будущей преемницей. Она, конечно, и без того знала, что её услышат всегда, даже если она не складывает указательный и средний пальцы вместе постоянно. Так обычно делают преданные Четверым, желающие связываться с ними чаще и найти их поддержку во всём. Ложью будет сказать, будто мне не безразлично. Тифф доказала.
Позже, чем наступит пора хаоса и разгрома, и чем она закончится. Уайт может всё забыть. Духи — никогда. И хорошо. Я предпочла бы, чтобы кто-то помнил это веселье, помимо меня. Всё же это измерение, основанное на равновесии и обставленное правилами со всех сторон, не лишено ярких моментов истории. Правила, нужно сказать, установлены мной. Два не взялась бы их защищать, оправдывать и требовать их соблюдения, если бы они не были моими. Ей об этом неизвестно.
Позже, чем исполнятся давние предсказания. Пятая станет началом возрождения кваттуоризма, с её помощью восстанут номера, однако столь ею любимые смертные продолжат ждать. Она, быть может, не перестанет исцелять их понемногу. Мало значит исцеление одного человека здесь. Попытка уцепиться за свою значимость и истратить её остатки с целью доказать её себе же. Не стану говорить, что следовало бы сделать воплощению Жизни — всё-таки в первый раз она приравнялась к тем, кому стремилась помогать, а люди обыкновенно очень долгими путями приходят к решению проблем своих, если говорить об истинном решении. Не отменяю возможности путей кратких. Пятая справилась с этим сама. Точнее, она назло своей соседке по разуму хотела бы поскорее покинуть сие измерение. Не удалось. Момент становления Тиффани Уайт Четвёртой был слишком прекрасен, чтобы портить его чьей-то смертью от собственных рук, и я не позволила ей уходить. Пускай остаётся. Она ещё много не увидела и наверняка потом, не осознавая того в полной мере, пожалела бы об упущенных воспоминаниях — ведь Воскрешающая так ими дорожит.
Позже, чем будет предпринята безуспешная попытка вылечить Один. Нет, юная душа, здесь дело совсем не в неспособности Пятой исцелить сложные случаи болезней. И не в потере большей части энергии её номера. Хотя это, безусловно, также сыграло должную роль. Проклятие Первой из номеров останется с ней на непрерывную бесконечность. Последняя из номеров может сколько угодно стараться исправить её здоровье. Все старания будут в абсолютной степени бесполезны. Не воплощение Жизни подарило это проклятие. Стало быть, не ей и забирать его, не ей освобождать создание от заслуженного. Может она и говорить, сколько вздумается, о том, как всё живое равно и одинаково достойно хорошей жизни или существования. Этот мир основан на равновесии, я повторюсь; Один получила не более того, что давала и не более того, что пожелала бы получить.
До встречи, юная душа. Оставляю тебя наблюдать не за зарождением кваттуоризма уже, но за его возрождением и начинающимся восстановлением.
***
— Эх, такое пропустил, — протянул Третий из номеров, поддевая острым носком туфли камешек и отпинывая его прочь.
— Да ну. Никто не сомневался, что Четыре единственная сможет выбрать преемницу, — ответил ему Берт. Он складывал в огромную картонную коробку охапки сухих колосьев. Три притащил он сюда в качестве компаньона в этом, очевидно, чрезвычайно важном деле. Дух практически не разгибал спины, поскольку колосья надо было срывать у самых корней и никаким другим образом, а потому его совсем не было видно из-за высокой травы, скрывавшей фигуру мёртвого полностью.
Номер не мог возразить. Как бы ни хотелось ему выступать в поддержку Два и её впечатляющих способностей, он знал: никто не сравнится с Четыре. Для неё ничего невыполнимого не существовало. Со всем могла она справиться легко, в одиночку и без потерь. Вторая из номеров сумела бы выбрать подходящего проводника, однако вряд ли она стала бы в действительности это делать. То мгновение было предсказуемой ошибкой. Если подумать, даме в перчатках не угодило бы никакое из здешних созданий.
— Помоги! — приказал желтоглазый дух, повернув голову к сопровождающему. Тот покачал головой.
— Я был должен тебе при жизни, — с усмешкой проговорил он, — но оказался мёртв, стало быть, сей весьма невыгодный и неприятный мне контракт был прерван. А после своего воскрешения я ещё ничего тебе не задолжал. — Три был несказанно рад произносить эти слова. Последнее столетие порядком вымотало его обязанностью перед умершим, и номер Удачи хорошо запомнил, что с ним не стоит спорить, а создавать условия для заключения договоров опасно вдвойне.
— Будь проклят, воплощение Удачи, — буркнул Берт, разочарованный новостью. Ему совершенно не хотелось терять столь удобного помощника.
Коробка медленно наполнялась сухими растениями, напоминавшими какую-то зерновую культуру из тех, что выращиваются людьми. Упихнув туда последнюю охапку, дух наконец выпрямился.
Казалось, вокруг колосьев меньше не стало совсем, и двое всё ещё с трудом пробирались назад, хотя по пути изобретатель расчищал им дорогу, срывая всё, что видел впереди. Словно Небытие мгновенно восполнило утраченное, и ни один житель его, как ни пытался бы, не смог бы убрать отсюда эти растения с тонкими коричневатыми стеблями и длинными листьями, превращавшимися в сухие крошки и пыль при неосторожном прикосновении. Механик не заботился о сохранности их, топтал и прижимал ногами к земле мешавшую ему траву. Три старался не тревожить выцветшую зелень, аккуратно ступал на свободные клочки земли, расчищая путь руками.
— Быть может, тебя и возвратили с того света, но не научили избегать ненужных повторений, — проворчал Берт. Коробку ему тоже пришлось тащить самому. Она загородила духу весь обзор на дорогу, и шёл он всё равно что вслепую, задрав голову как можно выше. Позади них сверкало солнце, постепенно покидая пустое жёлтое небо, и это был первый в Небытие закат, который довелось увидеть Третьему из номеров.
Умерший, конечно, намекал на неудачную связь Три и земной девушки по имени Карин Эрвест. Первая связь низшего номера с народом завершилась трагически; последняя приблизилась к этому, но вовремя была прервана.
Номер, однако, промолчал. Мысли его занимали спокойствие и странная, непривычная чистота. Там не нашлось язвительных фраз для ответов старому приятелю.
Выбравшись за пределы поля, дух со вздохом поставил коробку на землю. Утомившись нести её, он был готов оставить её тут; так и поступил бы, если бы до дома Берта оставалось чуть более десятка шагов.
— Пойдём, — позвал он малость отставшего Три, — покажу тебе диковинных созданий прошлого! Я сотворил такую замечательную штуковину, ты глазам своим не поверишь, обещаю! И всё-всё, что ты, как говоришь, пропустил, тоже посмотрим!
Номер ускорил шаг, заулыбавшись. Коробке всё ж суждено было пока остаться здесь, и друзья, решив потом как-нибудь о ней вспомнить, скрылись в доме, скрипнув деревянной дверью, и проследовали в уже не такую просторную, как прежде, комнату, где напротив знакомого дивана висело на стене не сравнимое ни с каким иным изобретением Берта Зеркало Небытия...