Зарождение кваттуоризма

Два не желала, однако, полностью отбирать у смертных возможность самостоятельно жить и думать. Ведь, поступая так, она лишила бы и себя саму всякого интереса иметь дело с этими созданиями. И, если на Четыре повлиять она не могла, да и не пыталась, то своё влияние на род человеческий она предпочла бы ограничивать. Управлять народом, который по сути своей представляет скопление совершенно не самостоятельных, пустых от разума и зачатков мыслей оболочек, было бы действием глупым и бессмысленным, поскольку те всё равно не понимали бы правительницу и зауважали бы любого другого не меньше. Её же целью было своеобразное признание божественной правительницей — и произойти такое могло только в том случае, когда у людей есть мозги и они умеют ими пользоваться, но при том следовало избавить их от необходимости врать и приукрашивать историю, невольно или умышленно. Для того Два и прибегала к чудесным способностям островерхой башенки, обеспечивая каждому жителю города Четверых одни основы знаний об устройстве мира здесь, при том предоставляя шанс самим изучать глубже природу Небытия и Земли и не открывая сразу всё известное. В конце концов, интерес к существованию заслуживали не только номера — их последователи ничем не были хуже.

Число жителей постоянно менялось, как это и бывает всегда у людей, а потому периодически приходилось "пересчитывать" их. Во-первых, для удовлетворения собственного любопытства. Во-вторых, для лучшего расчёта яркости янтарного свечения из окон башенки на востоке. Во избежания непорядков и нестабильности, Вторая из номеров иногда появлялась там, в результате чего окно загоралось сильнее или, наоборот, слегка потухало, заявляя о каких-то изменениях, внесённых дамой в перчатках. В последние несколько десятков человеческих лет о подсчётах не то чтобы забыли — скорее, отложили ненадолго сие дело ради тех, что казались в текущие моменты важнее и не терпели промедления. Но вот пришла пора вернуться к работе, оставленной на какой-то срок. На Земле произошла снова какая-то неурядица, и даже центр городка значительно опустел, чего уж можно было не говорить об окраинах его, и основательница кваттуоризма малость забеспокоилась. Пожелав узнать, что случилось у её любимых последователей, она забралась тихонько в мысли к некоторым из них и обнаружила стремление попасть в ряды духов поскорее, причём довольно необыкновенным способом. Походы в восточную обитель номеров заканчивались абсолютно всегда перемещением в Небытие, поскольку никто не обладал способностью равняться с энергией Два, охватившей не только её "улицу", но и главную площадь "игрушечного" городка, а оттого туманившей сознание каждого, кто заглядывал туда. Те, кто там не побывал, отправлялись по большей части на поиски ушедших — и, разумеется, присоединялись к ним, будучи уверенными в своей исключительности и том, что выберут их непременно носителями каких-нибудь номеров. И вроде как богине Решения льстило внимание смертных и их желание послужить проводниками... Но не стоило забывать: коль дальше дело подобным образом продолжится, на Земле совсем не останется живых, они все по одному переместятся в Небытие и кваттуоризму весьма скоро придёт печальный, хоть и довольно забавный, по выражению Один, конец.

***

Три не сумел разобрать, чего забавного отыскала синеглазка в исчезновении живых, и мысль о предположении таком внушала ему скорее страх необъяснимый и разочарование за Два и её труды. Пускай существовала Четыре, которая могла наверняка исправить всё без лишних движений, Третий из номеров не осмеливался думать о возможном её вмешательстве, ибо само вмешательство Смерти означало близкую смерть — настолько близкую, что воплощение её замедляет течение времени или и вовсе поворачивает его, выворачивает, отдаляя на неопределённость ту неизбежность, что притягивалась к ней своей совершенностью. Сознание номера Удачи не могло вместить раздумья об этих процессах, неведомых и кажущихся невероятными, и он решил просто не вспоминать о факте существования хозяйки Пустоты и сосредоточить всё внимание своё на проблемах более реальных и близких. Впрочем, что бы ни вздумалось творить последней из номеров, это вряд ли отпечаталось бы в памяти его или чьей-либо вообще.

Номеру удалось выпросить возможность посмотреть за тем, как работает Два. Менее всего хотелось ему сейчас оставаться в одиночестве, и он сослался на внезапно проснувшуюся тягу к знаниям и стремлению узнать об основах устройства порядка. Он обещал одновременно с тем сидеть, не издавая ни звука и не производя ни шороха, дабы ни в коем случае не помешать даме в перчатках и не отвлечь её. Та, по-видимому, смилостивилась и, быть может, поверила части из этих слов. Не завершающей части, конечно. Она принялась выписывать необходимые данные, подчёркивать записанное, другое — обводить, отмечать двумя резкими штрихами... Порой цифра Решения произносила фразы, немного объясняющие её действия и алгоритм, коему следовала она. Ей показалось, будто стоило бы и впрямь рассказать красноглазому о сложившихся принципах, которые облегчали работу значительно. Однако продлиться обучающему рассказу было не суждено. Высказывания становились тише, звучали реже, и наконец Два полностью погрузилась в монотонную запись, позабыв о комментариях и не замечая уже гостя в своём кабинете. Силуэт дамы почти замер и двигался изредка, отодвигая ненужные бумаги или подбирая упавшие.

Убедившись, что Вторая из номеров в ближайшие несколько минут не обернётся, Три протянул руку к блокноту, лежавшему совсем рядом, на краю диванчика. Два в этот момент зачеркнула что-то из записей, с которыми работала. Но, видимо, результат её всё равно не удовлетворил и она вырвала лист, затем скомкала его и бросила назад. Номер как раз попала бы в надоедливого гостя, если бы красноглазый не успел вовремя увернуться. Это казалось забавным — когда дело доходило до шуточной перестрелки чем-нибудь или чего похуже, одна могла предугадывать "ходы" другого, читая его мысли, а тот, в свою очередь, "оставался в игре" только благодаря собственному везению. И стоило быть благодарным. Тем временем стало ясно, что прочитать ничего не получится. Почерк воплощения Решения был настолько неразборчивым и мелким, что невозможно было даже разглядеть знаки препинания среди бесконечных сливающихся друг с другом слов. Три еле слышно вздохнул и вернул блокнот на место. Даже сама Два не заметила бы разницы между его расположением сейчас и семь минут назад, если бы не знала. Случайно так вышло.

Если спросить Вторую из номеров, у того всё и всегда выходило случайно. Случайно связался с компанией духов и вызвал тем самым немые вопросы других умерших, что, по её мнению, могло понизить репутацию всех номеров. Случайно где-то потерял своё оружие. Случайно, но вот вмешиваться в сознание трёх любопытных, которым посчастливилось застать первый случай, пришлось уже намеренно. И номер считала, что лучше бы это приходилось делать поменьше. И извинения ей принимать совсем не хотелось.

Прошло ещё около получаса, как сказали бы люди, когда Два бросила перо на стол, раздражённо произнеся что-то вроде "сжечь бы всë это".
— Что у тебя случилось?— спросил Третий из номеров, отвлëкшись от рассматривания подвесок на полке для украшений.
— Цифры не сходятся. Какое-то немыслимое количество душ получается. — Цифру Решения не слишком устраивал тот факт, что Три увязался за ней, но выгонять его сейчас желания не было, как и времени. Гораздо важнее было выполнить список дел на ближайшие несколько лет. Пересчёт умерших входил в их число. Ведь так можно было понять, как идут дела на Земле и в Небытие, а также — что следует сообщить, как себя повести, дабы предотвратить смешную трагедию.
— Дай-ка мне. — Номер подошёл к той и взял со стола лист бумаги и перо, частично почерневшее из-за долгого контакта с пальцами Второй из номеров, предварительно обмакнув его в чернила. Быстро написав что-то, он вернул записи Два. — Это нетрудно. Погляди, ты пропустила двадцать второе число. А там много умерших, смотри: им захотелось тебе помогать, разве не замечательно?.. А вот те возомнили себя великими сыщиками... Из-за этого не сходится. — Третий из номеров осторожно, словно боясь, что его за такое и убить могут, положил руку на плечо девушки. — Ты, наверное, просто устала, Вторая из номеров. Я уверен, ты справилась бы с этой задачей в два раза быстрее, чем я. — Три напоследок улыбнулся и вышел из переменившейся с недавних пор к лучшему благодаря милости Четыре комнаты, чтобы больше не отвлекать цифру Решения. Та же подождала, пока останется одна, после чего записала уже правильное число, не забыв перед этим всё ещё раз проверить. Мысль о том, что, возможно, зря она сказала воплощению Удачи некоторые фразы, была проигнорирована. Как и несколько человеческих дней назад.

***

Три, между прочим, сменил одну компанию на другую — более заинтересованную в нём как в собеседнике, но вместе с тем куда менее интересующую его самого. Хорошенькой внешности покинувшая Землю душа, не переставая, рассказывала что-то спокойно и мягко. Её волосы, обычно заколотые чем-нибудь на затылке, были распущены и будто уложены перед встречей каким-то известным немногим способом, поскольку причёска смотрелась естественно. Три видел нарядных юных особ как среди живых, так и среди мёртвых, и уж в состоянии был отличить предоставленные своей свободе волосы от тех волос, над коими долго и упорно колдовали в шесть рук, и от тех, над коими произвели колдовство незамысловатое, для чего хватило бы и одного человека, а именно — обладательницы этих самых волос. Ему отчего-то представлялось: если бы Вторая из номеров выбирала себе человеческий образ, — чего та, разумеется, никогда бы не сделала, — она бы позволила волосам своим быть идеальной прямоты, той же длины и светло-рыжего цвета, у людей зовущегося скорее оранжевым, нежели настоящим рыжим. Девушка, тщетно пытающаяся поговорить с номером о каких-то пустяках, была блондинкой. Её глаза, говоря о других приметах внешности, Три, как бы странно ни звучало, описать никак не мог. Для него лицо умершей имело аккуратные, высоко оценивающиеся в обществе ей подобных черты с чуть вздёрнутым носом, тоненькими светлыми бровями, высоким лбом... Вероятно, её подруги, коль таковые имелись, посчитали бы её умной леди. Хотя у Третьего из номеров невольно складывалось впечатление об отсутствии всяких подруг и об общем одиночестве её. Глаза же словно закрывало туманное тёмное облачко — иначе не объяснял номер то, как не подбирались слова для их описания, настолько было это неважным, невпечатляющим, незаметным. Отнюдь не так случалось с дамой в перчатках. Вот у кого взгляд всегда поддавался чёткому мысленному изображению, надолго запоминался и приобретал частенько особенное выражение, свойственное богине в определённые моменты и приходящее в определённое настроение. Да и её речи никогда не были пустыми и бессмысленными. Необдуманными или чересчур заученными, перегруженными сведениями или сквозящими скрываемой неуверенностью — да, глупыми — ни разу. Теперь у воплощения Удачи подобралось словечко для общего обращения к сидящей рядом с ним мёртвой, пускай оно и принято было бы за ужасное оскорбление — "anima stulta".

Обстановка, судя по всему, должна была располагать к непринуждённым беседам и приятному лёгкостью своей времяпрепровождению. По крайней мере, в этом заключалась идея светленькой знакомой Третьего из номеров. По незабытой привычке даже был накрыт стол. Быть может, так юная душа желала похвастаться своими кулинарными способностями или рассказать о том, какая она хорошая хозяйка, хоть у её "слушателя" и не оставалось никаких сомнений в том, что готовил кто угодно, только не она. Недалёкая душа смогла бы, наверное, расставить чашечки и блюдца, может быть — налить чаю, положить в центр столика в качестве украшения фрукты. Ни каплей не более. Три не интересовался предложенными напитками, равно как и разнообразными десертами, и расположенные полукругом миниатюрные пирожные не привлекали его. За всё время одностороннего разговора номер положил себе в рот парочку крупных виноградин, незаметно дотянувшись до них левой рукою, и на том потерял удовольствие делать вид, будто его волнует культура чаепитий и он разделяет отношение смертных и некогда смертных к этим ритуалам. Девушка, напротив, тянулась со своей стороны к блюдцу с какими-то медовыми сластями, очевидно, напоминающими ей об ушедших временах пребывания на Земле. Движения рук её и без того не прекращались. Она постоянно взмахивала ими, кладя кисть то себе на плечо, то на грудь, то прикладывая ко лбу... Последнее очень не нравилось номеру, ведь он считал сей жест принадлежащим исключительно ему. Порой он испытывал лёгкое беспокойство за судьбу ажурных молочно-белых чашек, стоящих на самом краю — ему казалось, собеседница вот-вот смахнёт их на пол неосторожным поворотом ладони. А они так помогали ему не зевать от скуки, разглядывать узоры и причудливо изогнутые ручки. Воплощению Удачи сделалось бы грустнее при расставании с таким полезным элементом сервировки.

— Третий из номеров, что-то страшное случилось недавно? Небытию предстоит рассеяться и обратиться в пыль и воспоминания Смерти? — вдруг спросила умершая, явно отклонившись от темы своего монолога. Три мгновенно возвратился в реальный мир из мира своих раздумий.
— Небытие? Насколько мне известно, сей мир не прекратит своего существования, — помедлив, произнёс он. Девушка рассмеялась.
— Я не всерьёз интересовалась, — пояснила она, — мне известно о вечности мира мёртвых. Мне лишь хотелось убедиться, что я рассказываю не зря. Но ты всё равно выглядишь так, будто мысленно пребываешь не со мною... Тебя отвлекают задачи поважнее? Коль не Небытие, то что тогда занимает твой разум? Земля? — Юная душа, похоже, основательно намерилась узнать, почему её собеседник не принимает в разговоре активного участия.
— Землёй сейчас не мне заниматься следует, — ответил красноглазый, вспомнив снова о Два.
— Кому же?
— Второй из номеров. Порядки на Земле она устанавливает, — проговорил номер, а после потянулся за ещё одной виноградиной. — В моих способностях повлиять на них она наверняка бесконечно сомневается...
— Как можно? Я была уверена, Четверо работают совместно. — Мёртвая удивлённо моргнула.
— Какая там совместная работа?.. — Три хохотнул, однако предпочёл ради сохранения репутации божеств не вдаваться в подробности и не обращать внимания на очевидное желание блондинки получить продолжение сей речи. — Впрочем, в этот раз я делал всё согласно правилам логики. А ведь Два так любит логику... — С этими словами надежды на оценивание своих способностей по достоинству и без предвзятостей вновь заполнили сознание воплощения Удачи, и фигура, сидящая рядом, почти потеряла для него не только очертания, но и звук голоса её. Он слился с обстановкой, с еле слышным звяканьем фарфора и неясными обрывками фраз, доносящихся сквозь приоткрытое окно с улицы.
— Три, я утомлена твоими нескончаемыми речами о божестве Решения! — Девушка неожиданно резко встала и топнула ногой, нарушив спокойствие и перестав вести себя мило и вежливо, пусть ей и до того момента не особенно удавались тонкости поведения ей подобных дамочек. — Тебе так нравится поворачивать любую тему в её сторону! Быть может, тогда тебе следует просто отправиться к ней и читать ей стихи о её великолепии? — Лицо, прежде хорошенькое, вдруг исказилось выражением разочарования и обиды, отчего покраснело и приняло оттенок, сравнимый с клубничным. — Я вынуждена идти! — напоследок бросила она, а затем развернулась и выбежала из комнаты, закрыв щёки дрожащими руками. Умершая шептала ещё что-то про неуважение к ней и её обществу, про напрасные ожидания... Три же остался в одиночестве.

— Странные создания эти девушки, — сказал он самому себе, проглотив очередную виноградину и оглядев опустевшее помещение. Теперь стало заметно, как темень вытесняла слабый свет. Источниками освещения служили лишь четыре свечи, закреплённые в углах. До расставания с болтливой жительницей Небытия он не обращал внимания на темноту, она немного рассеивалась благодаря ощущению компании, однако сейчас ему сделалось не по себе из-за атмосферы вокруг. Тьма виделась гуще, насыщенный оттенок синеватой черноты приобретали тени. Самое крупное пятно, ничем не освещаемое, разрасталось, съедая по кусочку относительно безопасные участки и забирая энергию тусклеющего свечения... Позабыв о винограде, он вышел вслед за обиженной юной особой. К своему счастью, она уже куда-то скрылась и встречаться во второй раз им не пришлось, а, следовательно, Третий из номеров был волен идти в направлении, в каком ему вздумается. И нетрудно догадаться, которое из всех вероятных направлений он избрал для дальнейшего пути.