Глава 26
Прошла неделя с тех пор, как Ливень перенёс операцию. За это время он побывал у ветеринара дважды: сначала для проверки заживления швов, а затем — чтобы их снять. Врач довольно кивнул, проверив рубцы, и сказал, что всё заживает отлично.
Теперь, стоя на заднем дворе дома Мелиссы, Ливень мог почувствовать, как новая шерсть — чёрная, как и должна быть у нормального кота — покрывала места, где раньше были рыжие полосы. Она отрастала быстро, густая и мягкая, почти неотличимая от остального меха. Если присматриваться очень внимательно, можно было заметить несколько тонких рыжих волосков — едва видимых, едва уловимых — но они почти полностью исчезли под слоем чёрной шерсти.
Я больше не Зубчик, — подумал он, глядя на своё отражение в луже после утреннего дождя. — Я снова Ливень. Или, может быть, я кто-то третий?
Но сейчас не было времени размышлять о философии. Снежинка ждала. Их котята ждали.
Ливень вышел на улицу, где Мелисса лежала на своём любимом месте — на тёплой плитке у крыльца. Старая кошка подняла голову, когда он приблизился, и в её зелёных глазах мелькнуло понимание. Она всегда знала. Она всегда чувствовала, когда он собирался уйти.
— Мама, — тихо сказал Ливень, садясь рядом с ней. — Мне надо идти.
Мелисса не ответила сразу. Она медленно встала, подошла к нему и прижалась мордой к его шее. Её дыхание было ровным, но он чувствовал, как бьётся её сердце.
— Я знаю, — прошептала она наконец. — Я знала, что этот день настанет. Я видела, как ты смотришь в лес. Как ты ворочаешься во сне, произнося её имя.
Ливень опустил голову.
— Снежинка ждёт котят. Осталось не так много времени, когда она родит. А я всё ещё не решил, что должен сделать. Какой путь выбрать. Но я должен быть с ней. Я должен...
Он замолчал, не в силах подобрать слова.
Мелисса отстранилась и посмотрела ему в глаза. Её взгляд был полон любви — той безусловной, самоотверженной любви, которую дарит мать, знающая, что её дитя должно улететь из гнезда.
— Ты должен идти, — сказала она твёрдо. — Ты должен быть с ней. Защищать её. Любить её. Это твоя семья теперь, Ливень. Это твоё будущее.
— Но я тебя люблю, — голос Ливеня дрогнул. — Ты спасла меня. Ты вырастила меня. Ты...
— Я знаю, — Мелисса лизнула его в макушку, как делала, когда он был маленьким. — И я всегда буду здесь. Когда захочешь вернуться — я буду здесь. Но сейчас твоя место — с ней. С твоей Снежинкой. С твоими котятами.
Ливень прижался к ней всем телом, вдыхая знакомый запах — запах дома, безопасности, материнской любви. Он хотел запомнить этот момент, сохранить его в сердце навсегда.
— Я вернусь, — прошептал он. — Я обещаю. Как только всё уляжется. Как только я разберусь...
— Не обещай, — мягко перебила его Мелисса. — Просто иди. И будь счастлив. Это всё, чего я хочу для тебя.
Они просидели так ещё несколько мгновений — мать и сын, связанные невидимыми нитями любви, которые никогда не порвутся, сколько бы километров ни разделяло их.
Потом Ливень отстранился. Он посмотрел на Мелиссу в последний раз — на её седую морду, на её мудрые глаза, на её дрожащие усы.
— Мне пора, — сказал он.
— Иди, — ответила она. — И пусть звёзды освещают твой путь, мой мальчик.
Ливень обернулся на последний взгляд, потом развернулся и бросился прочь. Он выскочил за пределы двора, перепрыгнул через забор и помчался в лес — туда, где его ждала судьба, любовь и неизвестность.
Ветер обнял его, неся запах сосен, влажной земли и свободы. Ливень бежал, не оглядываясь, его лапы легко касались земли, сердце колотилось в такт бегу. Через поляну, через ручей, через густые заросли — он бежал, как никогда не бегал раньше.
Я иду, — думал он, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. — Я иду к тебе, Снежинка. Подожди меня. Пожалуйста, подожди.
Лес открывался перед ним, зовя вглубь себя — в мир, где он родился, где его отвергли, где он нашёл любовь и потерял её, где теперь должен был найти её снова.
И он бежал — чёрный кот без пятен, без прошлого, но с будущим, которое ждало его впереди.