Глава 22
Три дня скитаний по чужим землям превратились в пепел. Ливень стоял на границе — не той, что была у ручья с Снежинкой, а настоящей, где запах сосен и высот сменялся запахом власти и ветра. Он пришёл сюда не за прощением. Он пришёл, потому что боль от разлуки стала невыносимей, чем страх перед смертью.
Он знал, что нарушает закон. Знал, что Племя Ветра не прощает чужаков. Но ноги сами принесли его сюда, к линии, где трава становилась жёстче, а деревья — выше, устремлённые в серое небо.
Она появилась из тумана, как призрак. Лунная Звезда. Её серебристо-белая шерсть казалась частью облаков, разные глаза — жёлтый и голубой — сверкнули, увидев чёрную фигуру на её земле.
— Ты вернулся, — голос её был тихим, но в нём звенела сталь. — Я дала тебе три дня. Ты потратил их зря.
— Я не мог уйти, — прошептал Ливень, поднимая голову. Рыжие полосы на его груди пульсировали в такт сердцебиению. — Я должен был…
— Ты должен был бежать, — она сделала шаг вперёд, и ветер подхватил её шерсть. — Теперь ты умрёшь здесь. Закон есть закон.
Она прыгнула первой.
Не так, как Снежинка в порыве ярости. Не так, как Грач в учебном бою. Это была смерть, спускающаяся с небес. Её лапы были когтями ветра, её удар пришёлся в плечо, сбив Ливня с ног, прежде чем он успел моргнуть.
Он покатился по земле, чувствуя, как кровь заливает глаз. Но инстинкты, выкованные пятью лунами у Грача и Пепла, взяли верх. Он не стал подниматься — он скатился в сторону, встал на четыре лапы в полуприсяде, и когда Лунная Звезда приземлилась там, где только что лежал его череп, он уже был готов.
— Я не хочу драться! — рявкнул он, уклоняясь от её второго удара.
— Но я хочу, — ответила она, и её голос был холоден, как снег на вершинах.
Они схватились.
Это была битва, о которой пели бы воины у костров. Лунная Звезда двигалась как сам воздух — невидимо, быстро, её удары приходили отовсюду сразу. Она использовала вес своего тела, перенаправляя его в каждое движение, заставляя Ливня защищаться, отступать, пятиться к самой границе.
Но Ливень был силён. Не так, как она — он не знал грации ветра. Он знал грацию тени. Он знал, как ждать, как чувствовать, куда пойдёт удар, ещё до того, как мышцы соперника напрягутся. Он блокировал её когти своими, чувствуя, как острие скользит по его шерсти, оставляя жгучие дорожки.
— Ты обучен Тенями, — прошипела она, делая круг вокруг него. — Я чувствую их приёмы в твоих движениях.
— Я обучен многим, — ответил он, тяжело дыша. Кровь стекала с его уха по шее. — Но я не твой враг.
— Ты на моей земле, — она бросилась снова, и её когти прошлись по его боку, оставляя три параллельные линии боли.
Ливень зарычал. Гнев вспыхнул в нём — не на неё, а на себя, на судьбу, на то, что он вынужден сражаться с тем, кто мог бы стать союзником, если бы знал правду. Он перестал защищаться.
Он атаковал.
Это был приём, которому учил его Грач в последнюю ночь — «Укус Тени». Не смертельный, но обездвиживающий. Он проскользнул под её лапой, вращаясь на земле, и его когти вцепились в её заднюю лапу, в сухожилие.
Лунная Звезда взвизгнула — впервые за бой — и пошатнулась. Но она была предводительницей. Она не падала. Она использовала импульс падения, перекувыркнулась через его голову, и приземлилась сзади, готовая к удару в затылок.
Ливень почувствовал это. Он не думал — он действовал. Он бросился вперёд, разворачиваясь в воздухе, и их тела столкнулись грудью к груди.
Они упали.
Они катались по земле, рыча, кусая, царапая. Кровь залила обоих — его чёрную шерсть, её белую. Он был моложе, сильнее в мышцах, но она была опытнее, жестче. Она знала, где ударить, чтобы выбить дыхание, как повернуть, чтобы сломать хребет.
Он увидел момент. Открытую шею. Он мог убить её одним движением. Когти уже были у её горла.
Но он не смог.
Он замер на долю секунды, и этого хватило.
Лунная Звезда использовала его сомнение. Она вырвалась из-под него, её лапа взмыла вверх и со всей силы, с которой может ударить предводитель, обрушилась на его грудь.
Удар был такой силы, что Ливень отлетел на три длины тела, врезаясь спиной в ствол сосны. Он услышал хруст рёбер, вкус крови во рту.
Она стояла над ним, тяжело дыша. Её грудь была в крови, шерсть слепла, один глаз — голубой — почти закрыт от ушиба. Но она победила.
— Ты сильный, — прошептала она, поднимая лапу для последнего удара. — Но слабый. И слабость губит сильнее, чем враг.
Она замахнулась.
И в этот момент из кустов вырвалась серебристая тень.
Снежинка врезалась в Лунную Звезду сбоку, с такой силой, что обе кошки покатились по земле. Но Снежинка не нападала. Она встала между предводительницей и Ливнем, раскинув лапы, её шерсть встала дыбом, она шипела, как дикая кошка.
— Не трогай его! — взвизгнула она.
Лунная Звезда замерла, её глаза расширились. Она смотрела на Снежинку, не узнавая, не понимая. Но удар был уже нанесён — не когтями, но самим появлением.
Лунная Звезда пошатнулась. Она сделала шаг назад, и её лапы подогнулись. Она упала на бок, её тело содрогнулось.
Из её груди, где когти Ливня оставили глубокие раны, хлестала кровь. Но хуже было другое — из её тела начали подниматься фигуры. Прозрачные, светящиеся духи предков.
— Жизнь первая… уходит, — прошептал один из них.
Лунная Звезда вздрогнула, её глаза закатились. Из неё вышло что-то светлое, парящее — её дух, её жизнь. Она умирала.
— Нет! — Снежинка бросилась к ней, падая на колени рядом с предводительницей. — Нет, нет, нет!
Она не думала о том, что делает. Она не знала, кто эта кошка. Она видела только смерть. И она была целительницей.
Её лапы нашли раны на груди Лунной Звезды. Она прижала их, напевая древнюю песню — ту, что учил её Лунный Свет, ту, что призывала Звёздное племя остановить уход души.
— Травы! — крикнула она на Ливня, который пытался подняться, прижимаясь к сосне. — Принеси подорожник! Зверобой! Быстро!
Ливень, задыхаясь от боли в рёбрах, полз к кустам. Он рвал зубами всё, что попадалось под лапу, тащил к ней.
Снежинка работала быстро. Она разжевывала травы, накладывала на раны, перевязывала волокнами лыка, которые всегда носила с собой. Она напевала, её голос дрожал, но был твёрд.
Из тела Лунной Звезды вырвалась вторая жизнь. Её тело дернулось сильнее, её глаза открылись, но были пусты.
— Не уходи, — прошептала Снежинка, прижимаясь лбом к груди предводительницы. — Пожалуйста. Я не дам тебе уйти.
Духи кружились, тянулись к Лунной Звезде. Но они замерли, глядя на Снежинку. На её серебристую шерсть, на её руки, залитые кровью чужой кошки, на её отчаяние.
— Две жизни ушли, — прозвучал голос духа. — Две остались. На этот раз.
Свет погас. Духи растворились в воздухе, как дым. Лунная Звезда лежала на земле, её дыхание было едва заметным, но оно было. Рана перестала хлестать, превратившись в медленное сочащееся.
Из кустов выбежали воители — двое, трое, потом больше. Они увидели свою предводительницу на земле, в луже крови, и рванулись вперёд с криками ярости.
— Не трогайте! — рявкнула Снежинка, вставая над ней. Её голос был таким властным, что воители замерли. — Не двигайте её! Я остановила кровь, но она слаба! Носилки! Быстро!
Они послушались. Они сплели носилки из веток, осторожно уложили на них Лунную Звезду. Один из воителей — старый, с белой мордой — посмотрел на Снежинку с благодарностью и страхом.
— Ты спасла её, — прошептал он. — Ты… кто ты?
Снежинка не ответила. Она только смотрела, как они уносят предводительницу прочь, вглубь территории, к целителям.
Когда последний воитель скрылся за деревьями, Снежинка повернулась к Ливню.
Он стоял, прижимаясь к сосне, его бок был в крови, глаза — полны шока. Они смотрели друг на друга через расстояние в несколько хвостов, через лужи крови и разорванную землю.
— Ты… — прошептал он.
— Я следила за тобой, — сказала она тихо. — С того дня, как ты ушёл. Я знала, что ты вернёшься сюда. Я… я не могла позволить тебе умереть.
Она подошла ближе, и он увидел, что она тоже ранена — царапина на щеке, кровь на лапе. Но она не обращала внимания.
— Я беременна, — сказала она просто, глядя ему в глаза. — И я не хочу, чтобы отец моих котят был мёртв. Или убийцей. Так что… мы уходим. Сейчас.
Ливень кивнул. Он не мог говорить. Горло было сжато от всего, что произошло.
Она подошла, помогла ему встать, подставив плечо под его бок. Они пошли, припадая друг на друга, оставляя за спиной поле битвы, где кровь смешивалась с опавшими листьями.
— Куда? — спросил он хрипло.
— Туда, где нас не найдут, — ответила она. — Пока она не очнётся. Пока они не придут за тобой.
Они побежали, скрываясь в лесу, два израненных существа, связанные кровью, которую они пролили, и жизнью, которая росла внутри неё.