Глава 8
Прошло три луны.
Три полных цикла с тех пор, как Зубчик открыл глаза среди роз. Три луны, в течение которых он рос, питаясь странной едой из металлических мисок — сладкой, жирной, лишённой вкуса свежей крови. Три луны, в течение которых он учился ходить по мягкой траве сада, спать в плетёной корзине с тряпками вместо мшистого гнезда, и мурлыкать двуногим, чтобы получить лакомство.
Мелисса называла его Ливень.
— Потому что когда я нашла тебя, ты был мокрым от росы, — объяснила она однажды, лизя его между ушами. — И потому что в тебе есть что-то бурное, как летняя гроза. Но сейчас… сейчас ты просто мой Ливень.
Зубчик не спорил. Он уже перестал поправлять её, напоминая, что его имя — Зубчик, что он из Грозового племени. Здесь, в этом саду, среди аккуратных грядок и плетёных заборов, его прошлое звучало как бред. Здесь нет племён. Здесь есть только дом, хозяева, и Мелисса, которая стала для него всем — матерью, другом, учителем.
Но ночами, когда двуногие гасили свет и сад погружался в тишину, Зубчик выходил на крышу сарая и смотрел на лес.
Тёмная полоса на горизонте. Там, где-то там, была его мать. Его брат. И тот, кто бросил его.
— Ты снова не спишь, — раздался за спиной мягкий голос.
Мелисса взобралась на сарай с грацией, которой Зубчик так и не научился — его лапы, предназначенные для бега по лесу, скользили по гладкой жести. Она подошла и села рядом, её тёплый бок прижался к его, и он почувствовал, как она дрожит от прохладного ветра.
— Я думаю о том месте, — тихо сказал Зубчик. Его голос уже сменился, стал глубже. — О лесе.
Мелисса вздохнула. Она знала. Она слышала, как он бормочет во сне: Коготок, мама, предательство.
— Ливень, — она повернулась к нему, и её янтарные глаза светились в темноте. — Ты уже не котёнок. Ты почти взрослый. И я… я должна тебе кое-что сказать.
Она сделала глубокий вдох.
— Ты можешь остаться здесь. Навсегда. Хозяева любят тебя. У тебя будет еда каждый день. Тепло. Защиту. И… меня. — Она сделала паузу, и Зубчик увидел, как дрогнули её усы. — Я хочу с тобой жить. Не как временный приют. А как семья.
Ветер зашевелил траву внизу. Зубчик посмотрел на свои лапы — чёрные, с рыжими пятнами, которые начали бледнеть от мягкой жизни. Он посмотрел на грудь, где три рыжие полосы всё ещё горели, как угли.
Он мог остаться. Забыть Грозовое племя как страшный сон. Забыть запах пепла и предательства.
Но в груди, там, где билось его сердце, жил огонь. Не тот, что греет. Тот, что жжёт.
— Я не могу забыть, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я не могу просто стать домашним котом, Мелисса. Я… я воитель. Или я должен им стать.
Он поднял голову и посмотрел на лес.
— Но ты права. Я слаб. Я не знаю, как охотиться настоящей дичью. Я не знаю, как драться, чтобы победить. Если я пойду сейчас… я погибну. Или вернусь, чтобы снова быть брошенным.
Он повернулся к ней, и в его глазах — один зелёный, другой янтарный — плясали отражения далёких звёзд.
— Я останусь, — сказал он твёрдо. — Но не для того, чтобы забыть. Я останусь, чтобы стать сильнее.
Мелисса замерла.
— Я буду учиться, — продолжил Зубчик, и его голос набирал силу. — Ты научишь меня всему, что знаешь. А я… я буду тренироваться. Каждую ночь. Я буду бегать по полю, пока не смогу догнать зайца. Я буду царапать деревья, пока мои когти не станут острее ножа. Я буду прыгать, лазить, драться с тенями.
Он встал, и ветер развевал его шерсть.
— И когда я вырасту… когда стану достаточно сильным… тогда я вернусь. Не как жертва. А как воитель. И тогда я узнаю правду.
Мелисса смотрела на него долго. Потом она медленно кивнула.
— Тогда я буду твоим учителем, — сказала она тихо. — Я покажу тебе, где водятся мыши в сарае. Как красться, чтобы тебя не услышали. Как прятаться от собак. И… как ждать, не забывая.
Она подняла лапу и коснулась его щеки.
— Но пока ты растёшь, Ливень… будь моим. Хотя бы немного.
Зубчик прижался к ней, уткнувшись носом в её пушистый бок. Он закрыл глаза, и на мгновение позволил себе быть просто котёнком, который нашёл дом.
— Я буду, — прошептал он. — Но я никогда не перестану быть Зубчиком. И я никогда не прощу.
Мелисса облизала его макушку, и в её глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить.
— Тогда расти, мой маленький воитель, — прошептала она. — Расти сильным. И пусть этот сад станет твоим лагерем. А я… я буду твоим племенем. Пока не придёт время идти за своим настоящим.
Ночь медленно отступала к рассвету. А в саду среди роз, на крыше сарая, лежали две кошки — одна, нашедшая приют для своего разбитого сердца, и другая, клянущаяся отомстить, но пока ещё остающаяся, чтобы стать сильнее.
Зубчик смотрел на лес, и в его груди росла не ненависть, а холодная, твёрдая решимость.
Жди меня, Громовая Звезда, — подумал он. Я вернусь. Но сначала я стану тем, кого ты боялся. Тем, кого ты бросил. И тогда ты ответишь за всё.