Глава 3
Пещеры Речного племени оказались не такими тесными, как боялся Громовая Звезда. Они представляли собой естественный лабиринт из серого известняка, прорезанный веками текущей водой — сухие ниши на возвышенностях, куда не доставал ветер с реки, и где запах мокрой земли сменялся запахом мха и пещерных грибов. Грозовое племя разместилось в самой большой из них, с высоким сводом, через который пробивался серый свет предрассветного неба. Коты лежали кучами, укрытые сухим мхом, который Речные воители принесли целыми охапками. Кто-то уже спал, истощённый ночным кошмаром, кто-то тихо поедал рыбу, которую Ливнезвёзд приказал выловить для гостей.
Громовая Звезда сидел у входа в пещеру, на каменном выступе, нависшем над бурлящей водой. Внизу, метрах в двадцати, река срывалась с небольшого водопада, поднимая в воздух мелкое облачко брызг, освежавшее его обожжённые ноздри. Он должен был спать — тело требовало отдыха после ночи огня и страха, — но мысли крутились, как белки в колесе, не давая покоя.
Ты должен сказать ему, — твердил внутренний голос. Ты должен предупредить. Если Туманная Тень права, если это не безумие, а знамение… ты обязан защитить не только своё племя, но и его.
Но другой голос, прагматичный и жёсткий, возражал: А если она ошибается? Если это действительно усталость и страх? Ты расскажешь Ливнезвёзду, что принял гостей, один из которых — проклятие? Он выгонит вас всех на месте. Или хуже — потребует убить котёнка здесь же, на его земле, чтобы «обезопасить» оба племени.
Громовая Звезда сжал когти. Камень под ними был холодным и влажным.
— Ты смотришь на воду, как будто хочешь её выпить до дна, — раздался позади него спокойный голос Ливнезвёзда.
Грозовой предводитель не обернулся сразу. Он взял себя в руки, сгладил шерсть на груди, где она встала дыбом от ветра, и только потом повернул голову.
Речной предводитель стоял в тени арки, его серо-галечная шерсть казалась почти чёрной в полумраке. В зубах он держал что-то маленькое — сухой кусок корня, который он жевал, вероятно, для успокоения нервов или свежести дыхания. Он подошёл и сел рядом, оставив между ними расстояние в одну длину хвоста — достаточно, чтобы не нарушать личное пространство, но достаточно близко, чтобы разговор не слышали другие.
— Я думаю о том, как восстановить Древо Высокое, — соврал Громовая Звезда, хотя оба знали, что это неправда.
Ливнезвёзд вытащил корень из пасти и положил перед собой на камень. Он не смотрел на Громовую Звезду, а смотрел на воду, на серебристые блики, танцующие на поверхности.
— Ты думаешь о том, что сказала твоя целительница, — поправил он тихо, безо всякого обвинения в голосе. — Она видела что-то в огне. Что-то, что касается чёрного котёнка с рыжими пятнами.
Громовая Звезда резко повернул голову. Его усы дрогнули.
— Ты… слышал?
— Я вижу, — Ливнезвёзд наконец посмотрел на него, и в его зелёно-серых глазах не было ни насмешки, ни страха, только глубокое, почти медитативное спокойствие. — Я вижу, как ты смотришь на него, Громовая Звезда. Как смотрел бы на змею, если бы она заползла в ясли. Ты — хороший предводитель. Ты не боишься за себя. Ты боишься за них. — Он кивнул в сторону спящего племени.
Громовая Звезда молчал долго. Внизу вода грохотала о камни, создавая фоновый шум, заглушающий голоса.
— Она говорит, что это знамение, — произнёс он наконец, и слова вырвались с трудом, словно каждое было обмотано колючей проволокой. — Она видела Белогрива — нашего старого целителя, мёртвого уже три луны. Он показал ей… он сказал, что котёнок с зубами на груди принёс погибель. Что огонь — это только начало.
Ливнезвёзд не моргнул. Он слушал, внимательно, без перебиваний.
— Она утверждает, что молния ударила не случайно. Что это был знак Звёздного племени. Что Зубчик… что он опасен.
Громовая Звезда замолчал, тяжело дыша. Он ждал смеха. Или презрения. Или немедленного приказа выгнать «проклятого» с территории.
Но Ливнезвёзд просто вздохнул, выдохнув воздух длинной струйкой.
— Знамения о котятах не бывают, — сказал он мягко, но твёрдо. — Звёздное племя не посылает пророчеств о малышах, которые ещё не открыли глаза. Оно посылает знаки о выборе, о пути, о великих событиях, которые касаются всех. Но не о конкретном котёнке, только что появившемся на свет.
— Но Древо сгорело, — прошептал Громовая Звезда. — В ту же ночь.
— Древо было старым, — Ливнезвёзд повернулся к нему всем корпусом, его голос стал ниже, интимнее. — Сухим внутри. Молния ударила в него, потому что оно было самым высоким. Это законы природы, друг мой, не магия. Твоя целительница… она пережила стресс. Она потеряла наставника, приняла роды в грозу, увидела пожар. Её разум ищет причину. И он нашёл её в безобидном пятне на шерсти малыша.
Громовая Звезда опустил голову. Он хотел верить. Как же он хотел верить, что это просто совпадение, что Туманная Тень сошла с ума от горя, что Зубчик — просто котёнок.
— Но если она права? — голос его дрожал. — Если я проигнорирую это, и он действительно принесёт беду…
— Тогда ты будешь знать, — перебил Ливнезвёзд. — Время покажет. Но послушай мой совет, Громовая Звезда. Если ты сейчас, основываясь на догадках и страхе, сделаешь с котёнком что-то… если изгонишь его, или, не дай Звёзды, прикажешь убить… и потом окажется, что это была ошибка, что Туманная Тень истолковала знак неправильно… тогда ты будешь страдать. Ты будешь помнить его взгляд, его крик, всю жизнь. Это будет твой крест, твоя вина.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
— А если ты оставишь всё как есть? Если дашь котёнку расти, дашь племени восстановиться, и будешь наблюдать? Если беда действительно придёт — ты увидишь её истинное лицо. И тогда сможешь действовать, опираясь на факты, а не на призраки в огне. Ты предводитель. Твоя сила — в мудрости, а не в поспешных решениях.
Громовая Звезда медленно поднял голову. В глазах Ливнезвёзда он видел не снисхождение, а искреннее желание помочь. Это был совет старшего товарища, прошедшего через свои собственные ночные кошмары.
— Ты прав, — прошептал Громовая Звезда. — Я… я должен быть уверен. Не действовать из страха.
— Именно, — Ливнезвёзд кивнул. — А теперь, может, попробуем поспать? Завтра тебе предстоит осмотреть ущерб на том берегу. И решить, стоит ли восстанавливать лагерь на старом месте, или искать новое.
Он собирался подняться, как вдруг из полумрака пещеры раздался тихий, но чёткий голос:
— Простите, что подслушиваю.
Оба предводителя резко обернулись.
Из тени, из глубины пещеры, вышла кошка. Она была моложе Туманной Тени, с шерстью цвета тростника — золотисто-зелёной, с тёмными полосками, переливающимися на боках. Её глаза были светлые, почти прозрачные, цвета молодых осок. Это была Заросли, целительница Речного племени. Она держала в пасте связку трав, но, судя по тому, как она стояла — неподвижно, с прижатыми ушами, — она стояла там уже давно.
— Заросли, — голос Ливнезвёзда стал строже, но не злым. — Это не подобает целителю — скрываться в тени.
— Я не скрывалась, — она подошла ближе, положила травы к ногам Громовой Звезды — очевидно, предназначавшиеся для его обожжённых подушечек, — и отступила на шаг, опустив голову в знак уважения. — Я принесла лекарство и услышала… ваш разговор. Не могла не услышать. Прошу прощения.
Громовая Звезда напрягся. Он чувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом. Её слышала? Значит, она знает о знамении?
— Ты слышала всё? — спросил Ливнезвёзд, и его взгляд стал пронзительным.
— Достаточно, — Заросли подняла голову, и в её светлых глазах плясали отражения воды. — Я слышала о знамении. О мёртвом целителе. И о котёнке.
Она посмотрела прямо на Громовую Звезду, и её взгляд был странным — не испуганным, а аналитическим, оценивающим.
— Я знаю Туманную Тень, — сказала она тихо. — Мы встречались на Границе Четырёх Деревьев. Она была… другой. Живой, полной смеха. Она любила свою работу, любила жизнь. А сейчас?
— Сейчас она напугана, — сказал Громовая Звезда защитно.
— Сейчас она одержима, — поправила Заросли, и её голос стал едва ли громче шёпота водопада. — И я должна сказать тебе, Громовая Звезда, то, что, возможно, ты не хочешь слышать. Но как целительница — я обязана.
Она сделала шаг ближе, и её усы дрогнули.
— Твоя Туманная Тень либо стала жертвой врага, либо… в неё вселилась мёртвая душа.
Громовая Звезда отшатнулся, как будто её ударили.
— Что?
— Подумай, — Заросли говорила быстро, убедительно. — Она видит призрака своего учителя? Слышит голоса? Утверждает, что знает будущее по пятну на шерсти? Это не знамение, Громовая Звезда. Это одержимость. Или хуже — подмена.
— Ты говоришь, что она… не она? — голос Громовой Звезды сорвался на шёпот.
— Я говорю, что мёртвые иногда не хотят уходить, — Заросли посмотрела на Ливнезвёзда, словно ища поддержки, но тот молчал, его морда была каменной. — Особенно те, кто умер несправедливо. Белогрив погиб от инфекции, верно? От раны, полученной в бою? Он мог не быть готов к смерти. Он мог… задержаться. И найти путь к своей ученице, к той, кто скорбит о нём больше всех.
Она повернулась обратно к Громовой Звезде.
— И если это так — если в Туманной Тени теперь живёт не она, а гнев мёртвого целителя, или его незавершённые дела, — тогда её цель не защитить племя. Её цель — подставить котёнка. Сделать так, чтобы его уничтожили. Из мести. Из зависти к живым. Или просто из желания сеять хаос.
Громовая Звезда почувствовал, как земля уходит из-под лап. Мир качнулся. То, что казалось ужасным знамением, вдруг обрело ещё более страшное объяснение.
— Но… но она лечила его, — прохрипел он. — Она помогала ему родиться…
— А потом увидела пятна и всё изменилось, — закончила Заросли. — Проверь её, Громовая Звезда. Посмотри в её глаза, когда она думает, что ты не видишь. Там ты найдёшь ответ. И если увидишь чужое — прогони её. Или изолируй. Пока она не сделала того, ради чего пришла.
Она отступила, снова опустив голову.
— Прости меня за эти слова. Но я не могла молчать. Котёнок невиновен. А твоя целительница… она опасна. Не знаю, как именно. Но опасна.
Ливнезвёзд наконец заговорил, его голос был тихим, как шелест камыша:
— Ты слишком далеко зашла, Заросли. Ты обвиняешь чужого целителя в колдовстве, не имея доказательств.
— У меня есть интуиция, — ответила она. — И страх за чужое дитя.
Она повернулась и ушла вглубь пещеры, оставив Громовой Звезды сидеть на камне, раздавленного между двумя ужасами: верить в проклятие котёнка или верить в одержимость своей целительницы.
Ливнезвёзд положил лапу ему на плечо.
— Забудь это, — сказал он. — Или запомни, но не действуй. Пока. Ты должен быть твёрд, как камень под ногами. Всё остальное — вода. Она утихнет.
Но Громовая Звезда смотрел в темноту, куда ушла Заросли, и чувствовал, как в его груди разгорается новый огонь — не яркий, как пожар, а тихий, тлеющий, как угли под пеплом. Страх. Неуверенность. И тяжёлое, гнетущее предчувствие, что правда — где-то посередине, и она страшнее любого призрака.