Глава 4
Ливнезвёзд исчел в глубине пещеры, его шаги затихли, поглощённые шумом водопада. Громовая Звезда остался один.
Он не пошёл спать. Не пошёл проверять раненых или утешать испуганных котят. Он поднялся с каменного выступа и бесшумно, словно тень самой ночи, выскользнул из пещеры, оставив своё племя под присмотром заместителя.
Снаружи, на узком карнизе, вьющемся вдоль скалы над рекой, ветер был сильнее. Он рвал шерсть, заставлял глаза слезиться, но Громовая Звезда шёл вперёд, пока не достиг небольшого выступа — естественного балкона из серого камня, нависавшего над водой. Здесь, в метре от кромки, он и остановился.
Внизу бушевала река. В темноте она была не цветом, а звуком — грохотом, шипением, бесконечным движением. Вода неслась куда-то вдаль, к морю, которое Громовая Звезда видел лишь однажды в жизни, будучи ещё молодым воителем. Там, где вода встречается с небом и смывает все следы.
Он сел, свесив лапы с камня, и позволил холоду проникнуть в кости. Пусть. Пусть ледяной ветер очистит мысли, выжжет из головы туман страха и сомнений.
Туманная Тень.
Имя всплыло первым, как всегда. Она была моложе его на несколько лун, но казалось, что они росли вместе. Он помнил её ещё ученицей — неуклюжей, вечно заляпанной в грязи и травах, с огромными серыми глазами, полными любопытства. Она приносила ему, тогда ещё простому воителю Грозовому, перепутанные травы, спрашивая, правильно ли она их разделила. Она ошибалась. Часто. Но никогда — из злобы. Никогда — из зависти.
А потом пришла болезнь. Чума, прокатившаяся по племени, когда он уже был заместителем. Белогрив боролся за жизни, не спал, не ел. И Туманная Тень, ещё не имеющая полного имени целителя, работала рядом с ним. Она не ушла, когда другие боялись заразиться. Она лизала лихорадочных котят, заставляла их пить, когда они уже не могли глотать. Она спасла половину племени, включая его собственную мать.
И теперь Заросли говорит, что в ней вселилась мёртвая душа? Что она — враг?
Громовая Звезда сжал когти так, что они оставили царапины на камне.
Нет. Это невозможно. Если бы в Туманной Тени что-то изменилось, он бы заметил. Он знает её дыхание, её запах, её походку. Он знает, как она морщит нос, когда врёт — и как её глаза светятся, когда она находит редкую траву. Она не могла стать чужой за одну ночь. Не могла.
Но тогда… что если она права? Что если знамение истинно?
Он поднял голову и посмотрел на противоположный берег. Там, за рекой, тлели остатки его дома. Древо Высокое — пепел. Ясля — пепел. Всё, что он строил, охранял, за что умирали его предшественники — всё это сейчас было чёрным пятном на фоне ночи.
И в центре этого пятна — рождение котёнка с зубами на груди.
Совпадение, — сказал бы Ливнезвёзд. Законы природы.
Но Громовая Звезда был предводителем Грозового племени. Он верил в Звёздное племя. Он видел, как мёртвые воители появлялись в лунном камне, как они даровали девять жизней. Он чувствовал их присутствие в ветре, в грозе. Если бы он был Речным котом, прагматичным и привязанным к воде, он мог бы отмахнуться. Но он был Грозовым. Для него молния — не просто разряд электричества. Это коготь неба.
И всё же…
Он вспомнил слова Ливнезвёзда. «Если ты сейчас сделаешь ошибку… ты будешь страдать.»
Мудрый совет. Слишком мудрый? Громовая Звезда нахмурился, вглядываясь в темноту. Речной предводитель показался ему слишком спокойным. Слишком уверенным. Когда он говорил о том, что знамений о котятах не бывает, в его голосе не было сомнения. Но откуда ему знать? Речное племя живёт у воды, их связь с Звёздным племенем иная. Они слышат шепот в плеске волн, а не в громе. Может быть, он просто не понимает? Или… он что-то скрывает?
Громовая Звезда вздрогнул от собственной мысли. Паранойя. Это паранойя, рождённая страхом. Ливнезвёзд спас его племя. Предложил кров и пищу. Зачем ему врать?
Чтобы ослабить тебя, — прошептал внутренний голос, тот, что принадлежал инстинкту выживания, дикому коту, жившему в нём глубоко под слоем воинской чести. Чтобы заставить тебя сомневаться в своём целителе. Чтобы разделить твоё племя изнутри, пока ты сидишь на его территории, в долгу.
Нет. Это безумие. Ливнезвёзд не Теневой предводитель, не интриган. Он честен.
Но честность не исключает ошибки.
Громовая Звезда закрыл глаза. В голове кружились три голоса, как вороны над падалью.
Голос Туманной Тени: «Это знамение. Он опасен.»
Голос Ливнезвёзда: «Это совпадение. Подожди.»
Голос Заросли: «Она одержима. Она враг.»
И четвёртый голос, тихий, едва слышный — его собственный, предводительский: «А что если вы все правы? Или все неправы?»
Он вспомнил Зубчика. Чёрный комочек с рыжими полосками, которые действительно выглядели как зубы. Котёнок, который ещё не открыл глаза, который не сделал ни одного шага, ни одного выбора. Невинный. Беззащитный.
Если он прикажет уничтожить его сейчас, основываясь на догадках… он станет убийцей. Убийцей детеныша. Какой предводитель после этого заслужит доверие племени? Какой кот заслужит место в Звёздном племени?
Но если он ничего не сделает, и потом погибнут сотни…
Ветер усилился, принося запах дыма. Громовая Звезда открыл глаза. Он смотрел на свои лапы — большие, сильные, с шрамами от битв. Лапы, которые защищали племя, которые клялись служить ему. Эти лапы могли убить. Но они также могли и защитить.
Наблюдать, — решил он наконец, и с этим словом что-то внутри него успокоилось, словно камень упал на дно. — Я буду наблюдать. Не действовать. Не верить вслепую ни одной из сторон. Я буду смотреть.
Он не верил, что Туманная Тень одержима. Но он также не верил полностью в её знамение. Он хотел довериться Ливнезвёзду, но не мог отбросить осторожность. Значит, оставался только один путь — путь хищника, ждущего у водопоя.
Он будет наблюдать за Туманной Тенью. Смотреть, лечит ли она по-настоящему, или её лапы стали инструментом чего-то другого. Он будет наблюдать за Зубчиком. Увидит, проявит ли он что-то зловещее, или просто вырастет воителем с необычным окрасом. И он будет наблюдать за Ливнезвёздом. За его добротой, за его советами. Узнает, искренна ли она, или за ней скрывается расчёт.
Это было тяжёлое решение. Оно не приносило облегчения, не давало ответов. Но оно было правильным.
Громовая Звезда встал, встряхнул шерсть и посмотрел на небо. Там, сквозь разрывы облаков, проступали первые звёзды. Холодные, далёкие, молчаливые. Они видели всё, но не судили. Они просто светили.
«Дай мне мудрость, — подумал он, обращаясь к предкам, к Звёздному племени, к кому угодно, кто слушал. — Дай мне силу не ошибиться. И если я должен выбрать между верой и сомнением… дай мне выбрать то, что спасёт моё племя. Даже если это разорвёт моё сердце.»
Ветер принёс ответ — только шум воды и плач совы где-то в лесу.
Громовая Звезда повернулся и пошёл обратно к пещере. Его шаги были твёрдыми. Он знал, что завтра ему предстоит играть роль благодарного гостя, сильного предводителя, который держится за соломинку союза. Он будет благодарить Ливнезвёзда, поддерживать Туманную Тень, смотреть на Зубчика с отцовской нежностью.
Но внутри, в тайной каморке его души, он уже начал счёт. Счёт дней. Счёт знаков. Счёт доверия, которое таяло с каждым новым сомнением.
И когда-нибудь, очень скоро, ему придётся выбрать.
На пороге пещеры он остановился и бросил последний взгляд на реку. Вода текла, не замечая его бед. Вода всегда текла. А коты приходили и уходили, оставляя лишь отпечатки лап на мокром песке, которые следующая волна смывала без следа.
Я останусь, — пообещал он себе. — Я останусь, пока не узнаю правду.
Он вошёл в пещеру, в тепло, в запах чужого племени, в сон своих измученных воителей. И никто не заметил, как его глаза, на мгновение, отразили свет звёзд — холодный, подозрительный, предводительский.