Часть 16
"История повторяется"
После того, как напряжение дома стало невыносимым, Чимин не выдержал. Он в ярости вышел из квартиры, почувствовав себя бессильным, и уже дома принял трудное решение.
— Папа… я улетаю в Америку, — сказал он, не поднимая глаз.
— Что? На сколько? — спросил отец, настороженно.
— На месяц. Мне нужно… разобраться, — ответил Чимин, сжав кулаки.
Отец вначале был безумно рад, почти ликующе:
— Наконец-то! Ты займёшься делами по-настоящему!
— Только на месяц, — уточнил Чимин, чувствуя тяжесть в груди.
В аэропорту он сидел в кресле, держа билет в руках. Его сердце билось быстро, но не от волнения полета, а от разрыва внутреннего: он оставлял Мину, ту, кого хотел защищать, обнимать, видеть каждый день.
— Я должен быть сильным… — прошептал он себе. — Но почему мне так жалко оставлять её?
Чимин садился в самолёт с тяжёлым сердцем. На душе было одновременно тяжело и тревожно, и он пытался убедить себя, что это «только месяц». Но в тот момент, когда самолёт набирал высоту, он ощутил пустоту... пустоту, которая оставалась после того, как оставил Мину в Пусане.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Всего месяц… всего месяц
Повторял он про себя, пытаясь заглушить боль. Но мысли о Мине упорно не отпускали. Как она себя чувствует? Как справляется без меня? А вдруг снова панические атаки? А вдруг....
Он провёл первый день в офисе отца почти без сна. В голове гремели цифры, акции, проекты. Каждый звонок, каждое письмо это только работа, но даже во время этого Чимин невольно мысленно возвращался к Мине. Он вспоминал, как она смеялась, как шла по студии, как улыбка озаряла её лицо.
Ночь. Чимин сидел за компьютером, экран светился, глаза жмурились от усталости, а мысли всё ещё о Мине. Он поставил кружку с кофе на стол, но даже вкус не ощущался.
— Я… я должен быть сильным… — прошептал он, ощущая, как в груди сжимается боль. — Но почему так тяжело без неё?
Каждый день сливался с предыдущим: работа, встречи, решения, отчёты, сон на пару часов, снова работа. Чимин едва успевал перекусить, и время для себя исчезало. Но он никогда не переставал думать о Мине: что она делает, где она, как она себя чувствует.
Усталость и бессилие
Через неделю Чимин заметил, что усталость не просто физическая она душевная. Он вставал утром, едва открывая глаза, и чувствовал, как сердце сжимается при мысли о Мине. Он пытался сконцентрироваться на работе, но каждый раз, когда он видел пустое кресло в офисе или кружку, на которой были отпечатки пальцев, он невольно представлял Мину.
Её смех… её голос… я так хочу это снова услышать, сказал он тихо, почти самому себе.
Он понимал, что «месяц» уже растянулся. Планы с отцом, акции, встречи с партнёрами всё шло гладко, но Мина оставалась где-то вдалеке, словно далёкий свет, к которому он не мог приблизиться.
Два месяца командировки
Прошёл месяц. Чимин всё ещё в Америке, но каждый день становился невыносимее. Он видел, как дела идут хорошо, как проекты двигаются, но внутри всё равно пустота. Он хотел вернуться, но обязанности и ответственность требовали задержаться. В какой-то момент он понял, что улетит не на месяц, а на два.
— Два месяца… — прошептал он, тяжело опускаясь на кресло после долгого совещания. — Два месяца без неё…
Он проводил ночи, проверяя отчёты и делая стратегии, но мысли о Мине не отпускали. Он вспомнил её улыбку, как она готовила чай, как осторожно ставила кружку на стол. Он хотел быть рядом, поддерживать, обнимать, но мог лишь мысленно шептать ей:
— Береги себя… Я скоро вернусь…
Иногда Чимин ощущал физическую боль от усталости: глаза жгли, плечи ныли, спина ломила, но душевная боль была острее. Он понимал, что эти два месяца испытание для него самого, чтобы стать сильнее, но это не делало его легче.
— Как она сейчас? — тихо спрашивал он себя, глядя на ночной город за окном офиса. — Неужели она думает обо мне так же, как я о ней?
Он понимал, что каждый день отсрочки это ещё один день, когда Мина живёт без него, когда он не может защитить её, когда она не узнаёт, что он всё ещё рядом в мыслях.
И всё же, несмотря на усталость, стресс, бессонные ночи, Чимин не переставал работать, не переставал стараться, потому что знал: через два месяца он вернётся к ней, к Мине, и будет делать всё, чтобы восстановить её доверие, её улыбку и их связь.
Самолёт мягко коснулся земли.
Чимин не сразу встал со своего места он сидел, уставившись в спинку впереди стоящего кресла, будто боялся сделать этот шаг. Два месяца. Ровно два месяца, которые казались целой жизнью.
Он глубоко вдохнул.
— Я вернулся… — тихо сказал он сам себе.
А внутри страх. Не радость, не облегчение. Страх.
А вдруг она всё ещё не помнит?
А вдруг она не захочет меня видеть?
А вдруг я для неё просто… никто?
Когда он вышел из аэропорта, прохладный весенний воздух коснулся лица. Это был уже не ноябрь и не зима начало весны. Всё вокруг будто начинало жить заново. Только он чувствовал себя застывшим.
В машине он ехал молча. Город мелькал за окном, знакомый до боли. Здесь они смеялись. Здесь пили кофе. Здесь он держал её за руку.
Он сжал пальцы в кулак.
— Мина… — выдохнул он.
Телефон лежал рядом, но он не решался писать. Не знал, имеет ли право. Не знал, кто он для неё сейчас.
Случайная встреча
Он вышел возле старой улицы той самой, по которой когда-то шёл к ней.
И именно там это случилось.
Она шла навстречу.
Просто шла.
В светлом пальто, с распущенными волосами, с наушниками в ушах. Живая. Спокойная.
Чимин замер.
Сердце ударилось так сильно, что на секунду стало больно. Он сделал шаг… и в тот же момент они столкнулись плечами.
— Ай… — сказала она автоматически и подняла глаза.
— Смотрите, куда идёте, — добавила, чуть нахмурившись.
Он смотрел на неё, будто видел призрак.
Она....нет. В её взгляде не было узнавания. Ни капли.
— Прости… — тихо сказал он.
Она посмотрела ещё раз, внимательно, будто пытаясь вспомнить, но потом просто пожала плечами.
— Ничего.
И прошла мимо.
Чимин остался стоять.
Руки дрожали.
— Она… — прошептал он. — Она правда меня не помнит…
Он хотел догнать. Хотел позвать. Хотел обнять.
Но не сделал ничего.