4
Их совместные прогулки начались случайно. После очередной долгой сессии в библиотеке по проекту, Мусим предложил: «Давай просто пройдемся. Мне нужно проветрить голову».
Кира согласилась. Она жила недалеко от школы, и их пути совпадали на несколько кварталов.
Сначала они говорили о проекте, о школе, о планах на лето. Но постепенно разговоры становились более личными.
«Почему ты не идешь на художественный?» — спросил Мусим однажды, когда они шли мимо старого парка.
Кира пожала плечами. «Мои родители считают, что это несерьезно. Я буду поступать на дизайн, это ближе к реальной работе. А рисование — это для меня. Личное».
«А что для тебя личное?»
Кира остановилась. Она посмотрела на него. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. «Личное — это то, что боишься потерять, если покажешь миру. Мои рисунки, мой дневник... и, наверное, мои чувства».
Мусим почувствовал, как напряжение нарастает. Он хотел спросить, какие именно чувства она прячет, но не решился. Он боялся, что если она скажет «дружеские», он не сможет этого вынести.
«Я понимаю», — сказал он. «У меня тоже есть личное. Моя неуверенность. Все думают, что я уверенный в себе парень, который легко справляется со всем. Но когда дело доходит до чего-то действительно важного... я боюсь проиграть. Или быть отвергнутым».
Кира впервые увидела его истинное лицо. Он был не просто спортсменом, он был человеком, который боролся со своими демонами, как и она.
Они дошли до ее дома. Обычно они прощались здесь. Но сегодня Кира не хотела, чтобы он уходил.
«Ты... ты можешь зайти? Выпить чаю?» — предложила она, и тут же пожалела об этом. Это было слишком смело.
Мусим улыбнулся, и это была самая нежная улыбка, которую она когда-либо видела. «Я бы с радостью, но мне нужно на тренировку. Но давай пройдем еще один квартал, пока ты не зайдешь, чтобы я был уверен, что ты в безопасности».
Они пошли дальше, в противоположную сторону от ее дома. Это были те самые «пятнадцать минут после звонка», которые они оба ценили больше, чем весь учебный день.
Они шли так близко, что их руки почти соприкасались. Мусим чувствовал тепло ее тела, ее легкий, едва уловимый аромат бумаги и корицы. Он хотел взять ее за руку. Просто взять и почувствовать, что она реальна.
Он сделал полшага к ней, его пальцы слегка дрогнули. Но в последний момент он отдернул руку. Что, если она воспримет это неправильно? Что, если это разрушит их хрупкую, идеальную дружбу, основанную на тайных записках и глубоких разговорах?
Кира, которая ждала этого прикосновения, почувствовала разочарование. Она интерпретировала его отступление как знак того, что он видит в ней только друга, или, что еще хуже, просто коллегу по проекту.
Они остановились у светофора. Красный свет. Тишина была оглушительной.
«Мне пора, Мусим», — сказала Кира, ее голос звучал немного печально.
«Да. Мне тоже», — ответил он, чувствуя себя полным идиотом.
Он повернулся и пошел обратно, не оглядываясь. Кира смотрела ему вслед. Она видела его широкие плечи, его уверенную походку, и думала: «Почему ты такой смелый на площадке, и такой трус здесь?»
Мусим шел и ругал себя. Он прошел мимо ее дома, мимо их шанса. Он знал, что они оба чувствуют это напряжение, эту химию, но он не мог сделать этот шаг. Он боялся . Он боялся потерять ее тихий, негласный интерес, который был для него дороже, чем любая победа.
Он дотронулся до бумажника, где лежал ее рисунок. Он был его талисманом, и одновременно его клеткой. Он держал его в безопасности, но не давал ему развиваться.
Кира вошла в дом. Она не стала включать свет, а села у окна. Она открыла дневник и написала всего одну фразу: «Мы оба боимся. И это нас убивает».
Продолжение следует....