5
Проект подходил к концу. Они работали над презентацией в школьном медиа-центре допоздна, готовясь к финальному выступлению. Это была их последняя совместная рабочая сессия.
В этот вечер они были особенно близки, но не физически, а эмоционально. Они сидели рядом, плечом к плечу, сосредоточенно глядя на экран. Мусим отвечал за анимацию, Кира — за финальную редактуру текста.
«Смотри, вот здесь нужно добавить этот отрывок из стихотворения Лермонтова, чтобы усилить драматизм», — сказала Кира, указывая пальцем на экран.
Мусим наклонился, чтобы прочитать, и его дыхание коснулось ее шеи. Кира вздрогнула. В воздухе повисло электричество.
«Драматизм, говоришь?» — прошептал Мусим, его голос был низким и хриплым. Он поднял глаза, и их взгляды встретились.
Они сидели в тишине, освещенные только светом монитора. Мусим медленно потянулся, чтобы убрать прядь волос с ее лица. Его рука замерла в сантиметре от ее щеки. Он видел, как расширились ее зрачки, как она ждала.
Но в этот момент, как по закону жанра, раздался громкий стук. Уборщица пришла закрывать центр.
«Извините, дети, мне нужно закрывать. Уже поздно», — сказала она, не подозревая, какую драму прервала.
Мусим отдернул руку, словно обжегся. Кира быстро отвела взгляд, чувствуя, как сгорает от стыда и разочарования. Момент был потерян.
Они быстро собрали вещи. Напряжение было невыносимым. Теперь, когда проект был почти завершен, они оба чувствовали ужас от того, что их негласный роман скоро закончится.
«Ну что, завтра финал», — сказал Мусим, стараясь говорить бодро. «Мы справились. Будет отлично».
«Да, отлично», — эхом отозвалась Кира.
Они вышли из школы. На улице было темно.
«Я провожу тебя», — сказал Мусим.
Они шли молча. Кира чувствовала, что это ее последний шанс. Она должна была что-то сказать, что-то сделать, чтобы закрепить их связь. Но слова застревали.
Когда они дошли до ее дома, Кира остановилась. Она посмотрела на Мусима. Он выглядел таким сильным, но таким потерянным.
«Спасибо за проект, Мусим. Ты был... ты был лучшим партнером», — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.
«Спасибо, Кира. Ты заставила меня думать», — ответил он, и в его глазах была нежность, которую он не мог скрыть.
Они стояли, не в силах разойтись. Мусим снова сделал движение, словно собирался ее обнять, но снова отступил.
Кира поняла, что он никогда не сделает первый шаг. И она, в свою очередь, не могла произнести слова любви.
Она быстро обернулась и сказала: «Подожди секунду».
Она открыла рюкзак, достала свой блокнот и вырвала из него лист. На нем был не просто скетч, а детальный, законченный рисунок Мусима. Он был изображен не на баскетбольной площадке, а сидящим в библиотеке, с книгой в руках, освещенный мягким светом. Это был образ Мусима, которого знала только она.
Она быстро свернула рисунок, подошла к нему и, не глядя в глаза, сунула его в боковой карман его рюкзака.
«Это... на память о проекте», — прошептала она.
Мусим был ошеломлен. Он хотел открыть и посмотреть, но она уже отвернулась и побежала к двери, не дав ему шанса.
«Кира! Подожди!» — крикнул он.
Но она уже скрылась за дверью.
Мусим медленно расстегнул карман рюкзака. Он достал рисунок. Когда он увидел, как она его изобразила — не спортсменом, а мечтателем, — его сердце сжалось. Это было ее негласное, самое сильное признание. Она видела его настоящего.
Он прижал рисунок к груди. Он знал, что должен вернуться и сказать ей, что чувствует. Но он почувствовал внезапный, парализующий страх. Что, если это просто дружеский жест? Что, если он испортит все?
Он решил, что скажет ей завтра, после презентации. Он скажет ей, что любит ее. Он должен был.
Он незнал, что завтрашний день принесет не признание, а прощание.
Продолжение следует...