Тень Ангела [книга 1]

Аластор ввалился в квартиру и растворился в мягких подушках дивана, щелчком пульта оживляя мерцающую пустоту телевизора. После череды бурных ночей, проведенных в отнюдь не рабочих целях, тело требовало пассивного отдыха. Телевизор - банальный, но испытанный способ убить время, наблюдая за чужими, приукрашенными жизнями. Его собственный «труд» был иного свойства - изматывающий, но приносящий совсем иные дивиденды, нежели скучная зарплата. Но даже ему требовался баланс между адреналиновой вакханалией и этим подобием быта.

Его сознание начало медленно отключаться, сливаясь с мелодраматичным бормотанием из динамиков, когда дверь скрипнула. На пороге, едва держась на ногах, покачивалась Кира. Аластор с ленцой повернул голову, заставив слипающиеся веки приоткрыться чуть шире.

На ее лице застыла какая-то отрешенная, призрачная улыбка - нечто, чего он за ней прежде не замечал. Аластор не забывал детали. Значит, это было ново.

«Неужели пьяная?» - мелькнула первая, очевидная мысль. Он скользнул по ней оценивающим взглядом и уже был готов вернуться к телевизору, когда раздался тяжелый, безжизненный стук.

Бах.

Ее тело обмякло и рухнуло на пол, неестественно выгнувшись под тяжестью рюкзака.

С раздражённым вздохом Аластор поднялся с дивана и неспешной походкой приблизился к бесформенной фигуре. Он несколько секунд молча созерцал её, без тени сострадания или тревоги. Лишь холодный, аналитический интерес.

«Снова. В какой раз за этот месяц? - его мысли текли медленно и ядовито. - Что за слабость одолела эту девчонку? Чего она делает, что так перегружает своё тело? Подружки, школа подработка... Нагрузка просто смехотворная. И на хлюпенькую тростинку она не похожа.»

Внутренне поморщившись от необходимости напрягать тело, он всё же наклонился. Его движения были резкими. Он подхватил её безжизненное тело, с отвращением сдёрнул дурацкий ранец и переложил Киру на кровать, бросив на подушку, как тюк. Раздевать её он, разумеется, не стал - и без того пришлось играть в самаритянина сверх всякой меры.

Белые волосы раскинулись по подушке шелковистым ореолом. Из распахнутого кармана её куртки выскользнул телефон. Аластор презрительно усмехнулся. Священный артефакт современного подростка. Какие тайны могла хранить эта безделушка? Невинные переписки, глупые селфи, может, парочка наивных фантазий. Слишком чисто, слишком скучно.

И всё же его пальцы потянулись к устройству сами собой. Он нажал кнопку. Экран озарился холодным светом, выхватывая из тьмы уведомление: «Смена начинается через 20 минут. Только посмей опоздать. Уволю». Его тёмные брови едва заметно дрогнули.

Через мгновение он был уже в дверях, накинув на плечи лёгкую куртку. Холодный и сырой воздух подъезда поглотил его, оставив за спиной лишь тишину квартиры и безответные вопросы.

***
Сознание вернулось ко мне медленно, как всплывающее со дна бревно. Голова всё ещё гудела тяжёлым, тупым молотом, но всепоглощающая усталость отступила, сменившись тягучей, болезненной слабостью. Я выбралась из постели и, держась за косяк, выглянула на кухню. Пусто. Как и ожидалось.

Но воздух был густ и обманчиво вкусен - пахло чем-то тёплым, пряным, съедобным. На столе стояла тарелка с аккуратно разложенной едой. Это было настолько нереально, что я замерла в недоумении.

- О, проснулась, ебобошка! - раздался за моей спиной язвительный голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Аластор стоял в дверях, снимая куртку. Его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий.

- Это... мне? - не удержалась я, указывая на тарелку. Ум отказывался верить в эту внезапную метаморфозу из злобного циника в этакого домовитого поварёнка. Он конечно и до этого готовил, но я каждый раз воспринимала это одноразовой акцией.

Он фыркнул, коротко и презрительно.
-Нет, блять, для меня. Садись и ешь, пока не передумал.

С этими словами он исчез в ванной. Я, всё ещё в лёгком ступоре, опустилась на стул. Принцип «дают - бери» казался сейчас единственно верным.

Когда он вернулся, его пальцы выудили из куртки несколько купюр и с щелчком бросил её на стол передо мной.

- Держи. Свои кровные.

Я уставилась на деньги, давясь куском пищи.
-Какие кровные?

- О Боги! Твои мозги только в школе включаются? Чаевые! - он налил себе воды и залпом осушил стакан. - С твоей любимой работы. Той, на которую ты не явилась.

В голове что-то щёлкнуло.
-Ты... ты ходил вместо меня? Но как... как на это вообще согласились? И зачем? Почему меня не разбудил?

- А ты, как я погляжу, заядлая мазохистка, - он отхлебнул ещё воды, а его взгляд стал тяжёлым и колким. - Свалилась с радуги в обморок и очухавшись побежала кормить единоржек. Какая радужная у тебя жизнь.

- Ладно, обморок это конечно серьёзная вещь. Но деньги... ты же их заработал.

Я всё не могла поверить в эту абсурдную щедрость.

- Забирай и захлопни варежку, - отрезал он, повалившись на диван и демонстративно уставившись в потолок. В его тоне сквозило такое раздражение, будто он и сам был зол на себя за эту вспышку псевдо-альтруизма. «Зачем я это сделал? - пронеслось у него в голове с яростным отвращением. - Инструмент. Всего лишь инструмент. Он должен быть в рабочем состоянии, когда придёт время. Ничего больше.»

- Как благородно с вашей стороны, - не удержалась я, и сарказм каплей яда повис в воздухе.

Он медленно угрожающе повернул голову. Его глаза, тёмные и бездонные, впились в меня.
-Повтори-ка, ебобошка. Я, кажется, ослышался.

- Ничего, - поспешно выдохнула я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. - Просто... мысли вслух.

Я допила чай и ретировалась в комнату, завалившись за учебники. Но едва я открыла тетрадь, как с дивана донёсся его голос:
- Решила обеспечить себе второй обморок?

- Не твоё дело! - огрызнулась я, чувствуя, как закипаю. Потом вспомнила его помощь и смягчилась. - Ты решил моей мамочкой заделаться? Лучше не надо.

- А что? Мамашка из меня что надо. - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное. - И накормлю и подзатыльник вовремя выпишу. Но не хочешь прислушиваться - хуй с тобой. Только потом не ной. «Черт, да что я, её нянька? Пусть хоть сдохнет, мне-то что?.. Но мёртвый сосуд никому не нужен...»

Он с силой щёлкнул пультом, принявшись листать каналы с таким видом, будто вершил высший суд.
-Бред. Скука смертная. Новости... тьфу. Мульты вообще для дебилов. Дальше... опять эти сопливые мелодрамы. Тупейший сериал. Менты... херня. Не телек, а хуйня сплошная!

Я пыталась сосредоточиться на уравнениях, но его ворчание и щелчки пульта впивались в сознание, как иголки. Внезапно он замолчал. Я подняла взгляд - и увидела, как его пальцы замерли на кнопке, а взгляд стал отстранённым, будто он прислушивался к чему-то внутри себя.

В наступающей тишине я попыталась сделать вдох, но воздух не шёл в лёгкие, словно их сдавили тисками. В ушах зазвенело, а буквы в учебнике поплыли, сливаясь в чёрные, пульсирующие пятна. «Нет, только не снова...» - успела подумать я, прежде чем тьма поглотила сознание, а тело со стуком рухнуло на пол.

Аластор издал короткое, сдавленное ругательство, в котором изящно сплелись цинизм и отборный мат. Он неспешно поднялся с дивана и направился в комнату, его походка была ленивой и чуть раскачивающейся, будто он шёл не к потерявшей сознание девушке, а на прогулку.

Картина, представшая его глазам, была предсказуема и раздражающе проста: её тело снова лежало на полу, безвольное и бледное.

«Ну просто сука молодец! - мысль пронеслась ядовито и беззвучно. - Доигралась, идиотка.»

Без особой спешки, хотя прекрасно понимая все риски возможных ушибов, он поднял её и переложил на кровать. Именно тогда его пальцы нащупали на её виске влажную прядь. Он отвёл руку - на кончиках алела кровь. Видимо, в падении она задела край стола.

«Упрямая, капризная дура. Одна проблема на моей голове, - его мысли текли медленно и обреченно. - Кто надоумил вселенную вложить такой артефакт в столь несовершенную оболочку?»

Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по её фигуре, надолго задержавшись на изгибах.
«Хотя...есть в этом несовершенстве своя прелесть. Не грациозная конечно лань, но... тоже сойдёт. Только из-за это можно потерпеть её присутствие. Рано или поздно она станет моей за всё это бессмысленное ожидание.»

Уголки его губ поползли вверх в медленной, сладострастной ухмылке. Он провел языком по пересохшим губам, словно предвкушая вкус дорогого вина или редкого, изысканного блюда. В этот момент она была для него не человеком, а вожделенным трофеем, обещающим наслаждение.

Ещё мгновение он постоял над ней, впитывая в память каждую деталь, а затем так же неспешно развернулся и вышел. В его сознании, однако, упрямо засела та самая загадочная улыбка, с которой она переступила порог. Она не вписывалась в картину страдающей жертвы. И это заставило его насторожиться.

***
Сознание вернулось нехотя, вытаскивая меня из пустоты. Я потянулась, чувствуя, как по спине бегут мурашки от сковавшей тело неподвижности, и беспомощно улыбнулась потолку. Комната была залита утренним светом. Всё было на своих местах. Почти.

Мой взгляд наткнулся на письменный стол - и я замерла. Учебники были аккуратно разложены, тетради открыты, а страницы исписаны ровным, чужим мне почерком. Холодная дрожь пробежала по коже.

«Что за...? Я же не...»

В памяти зияла пустота. Я не помнила, как закончила уроки. Не помнила, как легла в кровать. Последнее, что отпечаталось в мозгу - это сложные уравнения и нарастающее головокружение. Я подошла к столу и провела пальцами по странице. Решения были верными, но почерк... он был не моим. Твёрдым, уверенным, без моих привычных закорючек.

«Провал в памяти? Может это последствия той аварии? Пора бы к врачу наведаться», - пронеслось в голове тревожной мыслью.

На кухне меня ждал сюрприз, способный перевернуть все представления о реальности. Аластор, мой вечно отсутствующий сосед, опять стоял у плиты. И не просто стоял, а снова готовил. От этого зрелища все тревоги об уроках мгновенно померкли.

- Сегодня я добрый. Садись, - бросил он, не оборачиваясь. - Целые сутки без кружки крошки хлеба во рту.

Я, всё ещё в ступоре, молча опустилась на стул.

- Спасибо, - сказала я, и на моём лице сама собой расцвела улыбка. «Может, и не всё так плохо?»

Он обернулся - и тут же резко отвернулся, будто его ослепили.
-Чего лыбишься, как идиотка? - прорычал он.

- Отвечаю на твою... доброту, - попыталась я парировать, но запах еды был таким соблазнительным, что даже его хамство не могло испортить настроение. Утро начиналось хорошо.

- И это вся благодарность? - фыркнул он, с размаху ставя передо мной тарелку. - Улыбка?

- А как ещё я могу тебя отблагодарить? - искренне поинтересовалась я.

Он внезапно резко приблизился, наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего, и его пронзительный взгляд будто заглянул прямо в душу.
- Есть способы, - тихо и многозначительно прошипел он, а затем так же внезапно отошёл, оставив меня в смущении.

- К-какие ещё способы?

- Жевать и помалкивать, вот какие. - Возвышенное состояние длилась недолго. Мы ели в гнетущем молчании, которое он спустя долгое время прервал.
-Кстати, наслаждайся своим единственным выходным, пока можешь.

Я чуть не поперхнулась.
-Что? Сегодня же суббота!

- Воскресенье, - парировал он, не глядя на меня.

Легкий мандраж пробежал по коже. Я потянулась за телефоном в кармане. Даты на экране подтвердили самый страшный кошмар: 21.09. ВОСКРЕСЕНЬЕ.

Холодная волна прокатилась по телу. Два дня. Я выпала из жизни на два дня. И я даже не помнила, как оказалась в кровати...

И тут острая, леденящая душу мысль пронзила сознание. Я инстинктивно обхватила себя за плечи, подтянув колени к груди, и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

- Т-ты ведь не...? - голос сорвался на предательский шёпот.

Он резко повернулся, и по его лицу пробежала гримаса искреннего, почти животного раздражения.
-Да не трогал я тебя, ясно?! - рявкнул он, и в его тоне слышалось неподдельное отвращение. - Словно у меня отбоя от девок нет, чтобы ещё тебя лапать! Не смеши!

Его раздражение тут же сменилось на привычную язвительность. Он усмехнулся, и в его глазах заплясали чёртики.
-Два дня, Кира. Ты валялась здесь в отключке, а мне, видите ли, пришлось играть в сиделку для одной неблагодарной дуры. Так что не порти воздух подозрениями и доедай завтрак.

Моё настроение за последние пять минут проделало головокружительный трюк: взлетело до небес, рухнуло в пропасть, снова качнулось вверх и в итоге разбилось вдребезги о суровую реальность. Аппетит бесследно испарился. Целый день отдыха - вычеркнут. Остался лишь жалкий огрызок воскресенья, который мне предстояло провести в лихорадочных попытках нагнать упущенное. А я так ждала эти выходные!

С глухим стуком я отодвинула тарелку и уткнулась в телефон, надеясь найти в соцсетях хоть каплю отвлечения.

Беседа «Долбоящики 11А»

Последние сообщения обрушились на меня лавиной идиотизма и цинизма. Скриншот расписания, где математика и история стояли по два раза подряд, вызвал тихий стон. А следом - шквал дополнительных заданий: тесты, проекты, сочинения... От этого списка у меня побелели не только кнопки телефона, но и всё лицо. Какие уж тут выходные?

- Ты есть собираешься или просто будешь делать вид? - резкий голос Аластора вонзился в мои мысли, как нож.

- Аппетит пропал, - буркнула я, поднимаясь из-за стола.

Я не успела сделать и шага, как железная хватка вцепилась мне в капюшон, грубо оттягивая его назад.

- А ну села! - он рывком усадил меня на стул, а телефон выхватил из рук с такой легкостью, будто он был игрушкой. - И ешь. Без разговоров.

- Ты что, моя нянька? Я сама решу, когда мне есть! - попыталась я отстоять свои границы и сильно возмутилась. Но он был неумолим.

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание.
-Слушай сюда, - его голос стал тихим и оттого вдвойне опасным. - Если я вернусь и увижу в этой тарелке хоть одну крошку, твой обдолбанный гаджет отправится в мусорку, а за ним следом и ты. Уяснила?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и скрылся в моей комнате, прихватив телефон. Я в ярости уставилась на ненавистную кашу. Мысль выбросить её в окно была такой же соблазнительной, как и детская мечта о сладком. Я бесшумно подкралась к окну, уже представив, как с грохотом ворвусь в комнату с обвинениями.

- Да ты заебала! Села блять на место и жри! - его рык прозвучал прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Как он подкрался? Дверь была закрыта!
Мгновенно взвесив риски,я с поражением вернулась за стол. Противостоять ему в таком состоянии было самоубийственно. Каждая ложка давалась с трудом, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Ненавижу. Ненавижу его. Мнит их себя невесть кого».

Пока я через силу доедала и мыла посуду, Аластор не выходил из моей комнаты. Что он там мог делать? Обыскивать? Его наглость не знала границ.

Едва я переступила порог комнаты, он стремительно выскользнул из неё, прошел мимо, бросил мой телефон на стол и, не сказав ни слова, исчез за входной дверью. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд в этом абсурдном утреннем противостоянии. Он оставил после себя лишь густой след недоумения и горький привкус съеденной под принуждением каши.

Весь день я провела в попытках нагнать упущенное чтением, а к вечеру, собрав волю в кулак, всё-таки двинулась к тетрадям. Но едва я их открыла, то замерла в полном недоумении. Все дополнительные задания были безупречно решены. Тем же чужим, твёрдым и безжалостно точным почерком.

В голове что-то щёлкнуло.
«Так это...Аластор?»

Сначала по телу разлилась волна возмущения. Горячая, колкая.
«С чего вдруг?Жалость? - мысленно фыркнула я, сжимая страницы. - Не нужна мне его снисходительность! Я не беспомощный инвалид, чтобы за меня уроки делали!»

Но следом, против воли, пробралось другое чувство - тёплое и неудобное. Словно луч солнца в промозглый день. Признаться... было приятно. Не столько от сделанных уроков, сколько от самого факта. Этот циничный, вечно язвящий тип, эта «ходячая гематома» - и вдруг тихая, ничем не афишируемая помощь.

«Может, я о нём напрасно так думаю? - закралась сомнение. - Может, он не тот законченный эгоист, каким себя строит? Просто любит поворчать и повыпендриваться...»

Мысль отблагодарить его промелькнула и тут же угасла. Его не было дома. Как всегда, он растворился в ночи, оставив после себя лишь разгадку в виде исписанных тетрадок и лёгкий вихрь противоречивых чувств в моей душе.

«Что ж. Помогает - пусть помогает. Не стану отказываться от странной поддержки этого типа со странным именем. А там посмотрим как всё сложится.»

В школу я летела на крыльях. После воскресного отдыха, который устроил мне мой загадочный сосед, мир казался ярче. Да, именно он - Аластор, этот язвительный циник, нежданно оказался темным добродетелем. Работа, уроки, еда... Возможно, это жалость, но моё измотанное тело было только радо такой тотальной опеке.

А ещё была пятница. Тот момент, когда Уилл проводил меня домой. Это что-то да значило. Во всяком случае должно было значить.

Я впорхнула в класс на крыльях счастья и подошла к нашей парте. Он сидел, уставившись в окно.
-Привет! - мое приветствие прозвучало слишком громко и радостно.
Он медленно,словно скрипя шестеренками, повернул голову.
-Ага, - бросил он безразличным тоном и так же медленно отвернулся.

Моя улыбка застыла и осыпалась, как штукатурка. Что это было? Всё утро он игнорировал меня, будто я стала невидимкой. Сидел, уткнувшись в учебник, не удостаивая меня ни взглядом, ни словом. Внутри всё закипало от досады. Он снова выстроил между нами эту невидимую, но прочную стену.

Всё изменилось лишь на шестом уроке. История. Сложный тест. Пока учительница разбирала чьи-то записки, я рискнула и юркнула в телефон в поисках ответов.

- Ага-а, - вдруг прошипел у меня над ухом сладкий, игривый голос. - Списываем?

Его палец впился мне в бок, как дуло пистолета. Я вздрогнула и чуть не выронила телефон.

- Тсс! Тише! - прошипела я в ответ, пытаясь оттолкнуть его руку. - Тебе-то что?

-Нечестно, - настаивал он, его глаза весело сверкали. Он снова ткнул меня в бок. - Я тут мозги напрягаю, делаю, как знаю, а ты читтеришь. Давай, убирай телефон.

- Завидуешь моей будущей пятёрке, так завидуй молча, - я уколола его карандашом в руку, и на моё лицо снова прокралась улыбка.

- Завидую? - он фыркнул и наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки. - А может, я просто ищу повод потыкать эти аппетитные бочка?

От этих слов по моим щекам разлился жар. Я ткнула его карандашом снова, острее.
-Ай! - он сделал вид, что ему больно, и в отместку запустил уже два пальца в мой бок, заставляя меня непроизвольно выгнуться.

- Так тебе и надо! - я ответила ему тем же, уже смеясь.

Наша тихая возня переросла в мини-сражение. Тычки, смех, попытки уклониться. В какой-то момент я, защищаясь, ткнула его со всей дури. Уилл не удержался на стуле и с грохотом съехал на пол. На нас обернулся весь класс. Я готова была провалиться сквозь землю, но не могла сдержать смех. Учительница чуть нас не рассадила, но я миновала её гнева благодаря Уиллу, который всю вину взял на себя. А так как он был примером и одним из лучших учеников она закрыла глаза.

- Весело? - прошептал он, поднимаясь, и его палец вдруг коснулся моего бедра. Запретной территории.

Всё веселье во мне мгновенно испарилось.
-Ты совсем охренел? - я шлёпнула его по руке, и моё лицо стало каменным. Внутри всё застыло между возмущением и предательским трепетом.

- Что ты надулась? - он попытался повторить, но я отстранилась.

-Извращенец, - выдохнула я, отворачиваясь, но предательская улыбка всё же пробилась сквозь маску негодования. В этом и была вся я. Никогда не показывать, как на самом деле приятно его внимание. Никогда не казаться доступной.

На физре мой внутренний конфликт только усугубился. Мы играли в пионербол в одной команде. Я не могла оторвать от него глаз. Каждое его движение - ловкий бросок, стремительный рывок - было для меня завораживающим спектаклем. На мне были не просто розовые очки, а целый розовый бинокль, настроенный исключительно на него.

Когда после уроков я вышла на улицу, он неожиданно нагнал меня и легко толкнул плечом.
-Эй! - сделала я вид, что возмущена.
В ответ он лишь шире ухмыльнулся и толкнул снова, выбивая меня из равновесия.
-Ну, ты сам напросился! - рассмеялась я и с размаху ответила ему тем же.

Так мы и шли по школьному двору - два дурака, толкающиеся и смеющиеся, как будто никаких стен между нами никогда и не существовало.

Аластор

«Заехать за этой дурной, что ли? - мысль пронеслась с раздраженной заботой. - Она должна была отойти за выходные... Хотя, с ней черт знает что постоянно творится. Если повредит сосуд.. Чёрт!»

Решительным движением он запустил двигатель своей «железной малышки». Когда он подъехал к школе, уроки еще не кончились. Полчаса ожидания показались ему вечностью. Наконец, из дверей хлынул поток учеников, как орда разбегающихся тараканов. И среди них - она, проблемная заноза в заднице.

Он уже собирался сигналить, когда заметил, как к ней подскочил какой-то парень. Игриво толкнул ее плечом.

«Это еще что за клоун?» - глаза Аластора сузились.

Кира в ответ рассмеялась, и ее лицо озарила та самая счастливая улыбка, которую он видел на прошлой неделе. Только сейчас она была адресована не ему.

«Неужели тот самый дошколёнок? - мысленно фыркнул он, внимательно наблюдая за парой. - Пфф, так и светится. Успела себе кавалера завести? Радуйся, пока можешь, принцесска, потом не до веселья будет..»

Его пальцы сжали руль. Когда веселая парочка поравнялась с его машиной, он резко открыл дверь и вышел, перекрыв им путь.

- Садись. Поедем, - его голос прозвучал как удар хлыста, холодно и безапелляционно. Взгляд, которым он окинул Уилла, был похож на кошачий глаз, который приметил крысу.

Уилл медленно остановился, его беззаботное выражение лица сменилось настороженным. Он оценивающе оглядел Аластора с ног до головы.

- Ой, ты приехал! - Кира удивленно посмотрела на соседа, но улыбка с ее лица не сходила.

- Не видно? - он бросил на нее колкий взгляд и, не удостоив соперника больше ни словом, развернулся к машине. - Садись. Ждать не буду.

- Эй, подожди, - Уилл сделал шаг вперед, его голос потерял игривость и стал твердым. Он обратился к Кире, не сводя глаз с Аластора: - Ты уверена..? Этот тип зачастил.

В его тоне сквозило неподдельное беспокойство, смешанное с явной неприязнью к незнакомцу. У Аластора на его слова ощетинилось лицо, но он промолчал.

- Всё нормально, не переживай! - легко парировала Кира, и приблизившись к уху пробормотала: - Это мой... э-э-э... старший братец, типа того. Пока! - и помахала ему на прощание, широко улыбаясь.

Она скользнула на переднее сиденье, оставив двух парней обмениваться тяжелыми, немыми взглядами. Аластор с вызовом окинул Уилла с ног до головы, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь.

- Я думала, ты больше за мной не приедешь! - начала она, как только тронулись.

- Меньше думай - у тебя это плохо выходит, - отрезал он, резко переключая передачу.

- Эй, чего ты такой бука? Что-то случилось?

Она шаловливо показала язык,всё еще находясь под впечатлением от игры с Уиллом.

- Я - как всегда. А вот у тебя, не все шарики на местах. Кто этот клоун, парень твой? - его тон был нарочито безучастным, но в сжатых пальцах на руле читалось напряжение.

- Так, одноклассник. Не то чтобы друг, но... - она покраснела настолько сильно, что была похожа на помидор, поэтому отвернулась к окну.

- Ага, понял. Розовые сопли, бабочки в животе и прочая поебень, - он бросил на неё уничижительный взгляд, в котором странным образом смешались насмешка и что-то похожее на презрительную жалость.

От этого взгляда внутри у неё всё сжалось. Но мысль в её голове была чётко обращена не к нему: «Твоё беспокойство мне, конечно, приятно, Уилл... Но этот тип решил поиграть в моего старшего братца. А пока он настроен благодушно и возит меня на своей тачке - мне это выгодно. Так что всё в норме, тебе не о чем переживать.»

Они доехали до дома в тягостном молчании. Вечером, лёжа в кровати, Кира снова прокручивала в голове самые яркие кадры дня: улыбку Уилла, его смех, дерзкие тычки... Но настойчивый, колкий взгляд Аластора то и дело вторгался в эти радужные воспоминания, оставляя за собой тревожный осадок.

Так, с постоянной головной болью, но без происшествий, подошла к концу очередная учебная неделя. В пятницу я просто рухнула на кровать и отключилась, придя в себя только в субботу после полудня - для меня такой отсып был нетипичен и тревожен. Пересилив себя, я взяла телефон и зашла в соцсети.

Лента пестрела скучными постами, ни одного нового сообщения. В отчаянии мой взгляд упал на аватарку Уилла. Он был онлайн. Сердце заколотилось. Собрав всю храбрость, я набрала сообщение.

*Приветики. Как дела? Не отвлекаю?*

Ответ пришёл почти мгновенно, сухой и обрубающий:
*Привет. Отлично. Занят.*

*Ммм, может сходим погулять?* - отправила я, уже чувствуя подступающее унижение.

*Давай в другой раз. Я занят.*

*Окей :)*

Моя инициатива наткнулась на глухую стену. Всё было ясно - я для него никто. Глупая, наивная девочка, которая раз за разом наступает на одни и те же грабли. Горечь подступила к горлу, и я побрела на кухню, к единственному проверенному утешителю - еде.

Я уже раскупоривала банку с ореховой пастой, когда с дивана донёсся язвительный голос:
- О, местный комбинат по переработке стресса в целлюлит запустил вторую смену?

- А что? Тебе не нравится, чем я занимаюсь в своей же квартире? - огрызнулась я, не глядя на него, и принялась намазывать пасту на хлеб.

- Просто интересно, - он с лёгкой усмешкой оторвался от телевизора. - Тебя не смущает перспектива скоро не влезать в свои же джинсы?

- Меня всё устраивает! - я с вызовом откусила кусок. - И вообще, отстань от меня.

- Не могу, - он приподнялся на локте, его взгляд стал пристальным и анализирующим. - У пухляшки, я смотрю, тучи над личной жизнью. Тебя что, тот школьный клоун отшил?

От его слов стало ещё больнее.

- Ты сегодня больно разговорчив. Спокойно не сидится на диване, да? Хочешь поиздеваться надо мной?

Сглотнув комок в горле, я потянулась за шоколадкой.

- Обижаешь, - продолжил он с преувеличенной обидой. - Мне же с тобой жить. А смотреть, как ты сутками ходишь с лицом, как у оплёванного бомжика, - то ещё удовольствие. Давай, улыбнись, и я оставлю тебя в покое.

- Не буду я тебе улыбаться! - выпалила я, чувствуя, как слёзы подступают. - Дай мне просто поскучать и позлиться в одиночестве!

Он внимательно посмотрел на меня несколько секунд, а затем резко встал и выключил телевизор.
-Ладно, уговорила. Одевайся, поедем по магазинам.

- Очень смешно! - фыркнула я.

- Думаешь, шучу? - он подошёл так близко, что я инстинктивно отступила. - Поднимай свою ленивую пятую точку и бегом собираться. Долго ждать не буду.

- Ты ведь правда не шутишь? - в голосе прозвучала надежда, которую я уже и сама почти похоронила.

- Сегодня чертовски скучно. Пора бы развеяться, - он пожал плечами, делая вид, что это чистая практичность. - Считай это одноразовой акцией. На следующий раз не рассчитывай.

Этого было достаточно. Я сорвалась с места и побежала в комнату переодеваться, чувствуя, как тяжёлый камень внутри начинает понемногу таять. Через пять минут я была готова.

- А какой у меня лимит? - спросила я, уже предвкушая шопинг.

Он оценил меня насмешливым взглядом с ног до головы.
- Думаю большой. Но только на сегодня, - уточнил он, открывая дверь. - И чтобы я больше не видел эту унылую гримасу на твоём лице. Поняла меня?

Этот день стал для меня настоящим шопинг-марафоном. Впервые в жизни я ходила по магазинам с парнем, да ещё и с таким, который без единой ухмылки оплачивал любую мою прихоть. От такой свободы кружилась голова сильнее, чем от самого дорогого шампанского. Аластор вёл себя... почти по-человечески. Дружелюбно. Если, конечно, не считать его фирменного цинизма, который прорывался наружу, словно джинн из бутылки.

Примерочная:
Щелчок застёжки,и я уже тянулась к первой паре шорт, как вдруг:
-Ох ты ж, - раздался снаружи его голос, слишком уж заинтересованный. - А не многовато ли открытых участков тела для общественных мест?
Я рывком задернула занавеску.
-Это мои трусы, придурок! Шорты я ещё даже не надевала!
-А не хочешь порадовать соседа и походить дома в таком виде?
-Иди ты! - фыркнула я, но щёки предательски запылали.

Стенд с носками:
Я сгребала с полки пачку за пачкой.
-Объясни мне, - его тень упала на меня. - Нафига тебе десять пар носков? Решила создать стратегический запас на случай апокалипсиса?
-Это для тебя - запас, а для меня, чистоплотной девочки, - норма на месяц. Так что раз уж начал играть в щедрого принца, не порти картину.
-А если я передумаю? - прищурился он.
-А если твои любимые кроссы однажды окажутся в мусоропроводе, а машину украсят... женские прокладки? - сладко улыбнулась я в ответ.
-Это угроза?
-Предупреждение, - парировала я. - Дружеское.
-Ладно, ладно, чё кипятиться-то, - сдался он, закатывая глаза.

Торговый центр:
-Ой, смотри, какая собачка! - я дернула его за рукав, указывая на пушистого шпица. - Какая прелесть!
-Нет, нет и ещё раз нет, - он тут же нахмурился. - Я не буду делать из неё меховые наушники.
-При чём тут вообще наушники?! - возмутилась я.
-Мы в магазине одежды. Ваша женская логика проста: животное = потенциальный аксессуар.
-Ты неисправимый дурак! Я тебе просто на собаку показала, какая она милая, - рассмеялась я.

У витрины бутика:
-Аластор, смотри, какое платье! - я прилипла к стеклу, зачарованная алым силуэтом.
-Для талии конечно сгодится, - оценивающе протянул он. - А вот твою пятую точку, обильно покрытую сальцом, в него не впихнешь.
-Ах ты ж...! - я развернулась к нему, вспыхнув. - Ты специально позвал, чтоб издеваться надо мной направо и налево?
-Я всего лишь пытаюсь донести до тебя правду, - пожал он плечами. - Сама сравни пошив и свой капот. Или правда глаза колит?

Мужской отдел:
Я нашла его,разглядывающего стойку с боксёрами.
-Ты чего здесь застрял?
-М-м? Выбираю просто. Синие или красные?
-Хи-хи, - не удержалась я. - А вот те, с волком посередине... очень... говорящие.
-Ага, - он хмыкнул. - Вот куплю и буду в них по квартире щеголять. Раз уж тебе, видимо, нравится.
-Иди ты, извращенец! - я толкнула его в плечо. - Шучу я! Бери синие и хватит мучить продавцов.
-Опа, - он поднял бровь. - А это уже здравая мысль.

В глубине магазина:
-Блядь, я тебя полчаса ищу! - его возмущённый голос застал меня врасплох у стойки с шапками.
-Я выбираю шапку! - показала я на две модели. - Как думаешь, эта лучше или в капюшоне?
-Бери ушанку, не ошибёшься, - не задумываясь, вынес он вердикт. - Ты не подумала о своей голове? А вдруг там мозги? Их беречь надо.
-Чтоб ты провалился! - фыркнула я. - Можно без твоих язв хоть минуту?
-Я не язвлю, а проявляю заботу, - парировал он с мнимой невинностью.
-Вот за твою якобы "заботу" тебя в аду зажарят.
-Не самая плохая альтернатива твоему обществу.

Минутой позже:
-Нет, нет и ещё раз нет! - Аластор схватился за голову, увидев, к чему я тянусь. - Только не эти блёстки! С этой секунды я зарекаюсь покупать тебе что-либо!
...
Спустя две минуты он,тяжело вздохнув, выдернул кошелёк.
-Сука... Как ты это делаешь? Хватит смотреть на меня, как побитый щенок! Чёртово женское очарование... Ладно. Но это в последний раз!

У кассы:
Гора одежды на кассовом столе казалась высотой с Эверест. Я робко дёрнула Аластора за рукав.
-Ты... правда всё это мне купишь?
Он сунул мне в руку свою карту.
-Держи. Иди, оплачивай.
-А может, ты? - взмолилась я. - Я не могу...
-Слышь, маленький социофоб, - он наклонился ко мне. - Ты набрала - ты и неси ответственность. Вперёд и с песней.
-Ну пожалуйста! - заныла я, хватая его за локоть. - Ты же мужчина, прояви галантность!
-Считаю до трёх, - его голос не предвещал ничего хорошего. - Один...
-Я не могу, правда! Мне страшно! Аластор, ну пожалуйста! Не будь врединой!
-Два...
-Ну будь другом! А я тебе... печенек испеку! Или пирог. А хочешь торт? Могу и его и пирог! Ты только скажи какой!
-Три.
Я выдохнула, потерпев поражение.
-Ладно... Пойдём вешать всё обратно.
Он громко расхохотался, забрал у меня карту и шагнул к кассе.
-Пфф, слабачка. Давай уже, расплачиваться за твои долбанные шмотки.

Он провёл со мной целый день, ни разу не пожаловавшись на усталость и не пытаясь меня торопить. Впервые между нами не было той привычной войны - только лёгкий баттл сарказма и странная, почти мирная атмосфера. Я была счастлива. Что касалось его... Сложно сказать. Но на его лице не было ни раздражения, ни скуки - лишь привычная маска отстранённости, которая сегодня, впрочем, казалась немного тоньше.

Вернувшись домой, я с триумфом принялась раскладывать по полкам свои трофеи, а Аластор рухнул на диван.

«Жалкие тряпки, а сколько радости. До смешного примитивно, - в голове Аластора прокручивались мысли, пока он наблюдал, как я ношусь по комнате. - Хотя... её улыбка. Чёрт, она действительно этого стоит. И лить крокодильи слёзы перестанет. Что вообще может у неё происходить, чтобы так рыдать?»

Я же, разбирая покупки, думала о нём. Сегодняшний Аластор - совсем другой: не злой циник, а почти что приятель, с которым можно и пошутить, и даже... получить поддержку. Но одна мысль, как ядовитый шип, впивалась в сознание, заставляя улыбку таять на глазах. Уилл. Снова это гнетущее чувство ненужности, будто тебя выбросили за ненадобностью.

«Почему у всех есть пара, а я всегда одна? Почему влюбляюсь именно в тех, кому я не нужна?»

И снова - предательские слёзы. Тихие, горькие, которые я всегда пыталась скрыть. Но на этот раз шар боли переполнился. Я рухнула на кровать, зарывшись лицом в груду новых вещей, и дала волю рыданиям.

Из гостиной донёсся тяжёлый, раздражённый вздох.
«Сука... Вот сто процентов з-за этого ублюдка.»

Я сжалась в комок, стараясь заглушить всхлипы, но слёзы текли сами, оставляя солёные пятна на ткани. Я была одинока в своей боли.

Спустя время, когда Кира уже, измотанная, уснула, в комнату бесшумно вошёл Аластор. Он увидел её - спящую с раскрытым дневником в руках, с заплаканным лицом. С неожиданной бережностью он поправил одеяло, устроив её поудобнее, а затем забрал дневник.

Он сел на край кровати, и страницы зашуршали под его пальцами. Он пролистывал их, пробегая глазами по детским надеждам, подростковым терзаниям, смешным и грустным секретам. Пока не наткнулся на это имя. Уилл. Снова и снова.

«Сегодня Уилл шутил... Он самый интересный человек из всех, кого я встречала...»

«Кажется, я влюбляюсь. И мне кажется, это взаимно...»

«Почему он то играет со мной, то игнорирует? Мне больно!»

«Я знаю, что он ничего не чувствует ко мне... Но я люблю этого дурака!!!»

Его взгляд, холодный и тяжёлый, скользнул с исписанных страниц на девчачье спящее лицо. Что-то в нём дрогнуло. Он провёл рукой по белоснежным волосам, почти с нежностью, а затем его пальцы сжали страницу.

- Нет уж, - тихо прошипел он, и в его голосе звенела сталь. - Ты не испортишь мои планы, грёбаный полудурок.

Он с силой, почти рванув бумагу, зачеркнул имя Уилла на последней записи. Жирные, гневные линии перечёркивали его с такой яростью, будто он пытался стереть не только чернила, но и саму память. Бросив дневник на стол, он вышел, оставив за собой гулкую тишину и единственное доказательство своего вмешательства - уничтоженное имя того, кто причинял Кире такую боль.