7.4 kill me
<i>#demi lovato - heart by heart</i>
Элизабет сидит в просторной иномарке, наблюдая, как за окном летят поля, деревья, а город остается позади. Все началось со спонтанного пробуждения в обед. Джагхеду позвонил отец и попросил о встрече, и, конечно, парень не мог отказать. Они собрали по рюкзаку с одеждой на два дня, сели в машину и отправились в путь.
По радио играет спокойная мелодия, женский голос в сопровождении фортепиано, напевающий о вечности, любви и еще некоторых примитивных для любовных песен вещей. Она усыпляет, и Бетти, сама того не замечая, закрывает глаза, полностью расслабляясь.
<center>***</center>
— Просыпайся, мы приехали, — сквозь сон Элизабет слышит, как Джагхед снимает ремень и выходит из машины. Потянувшись, девушка щурится и, откидываясь на спинку кресла, потягивается. В глаза сразу же бросается двухэтажный загородный дом, отделанный белым кирпичом, по черным прутьям ворот вьется какое-то растение, редко где проглядываются белые бутоны. Выглядит все не так вычурно, со вкусом и без каких — либо излишеств. Пока Бетти не спеша выходит из машины, калитка напротив открывается, и на пороге появляется мужчина лет пятидесяти. Седина едва коснулась его волос, лицо в мелких морщинках, легкая щетина, глаза с потухшим блеском, но не утратившие своей ясности и некой доброты. Мужчина приобнимает Джагхеда, а тот и его в ответ. Бетти стоит у машины, придерживая дверцу и не решаясь вторгаться в их идиллию, но мистер Джонс отпускает сына, сразу кидая взгляд на затихшую девушку.
— Ты чего там стоишь? Не хочешь поздороваться с дядей? — вещает бодрым голосом он. Девушка закрывает дверь и подходит, бубня тихое «здравствуйте», пока ее не хватают за плечи, тепло обнимая. Бетти едва касается его плеча, как тут же ее оттягивают.
— Как же ты выросла, — мужчина рассматривает девушку, улыбаясь такой грустной улыбкой, а у Купер сердце колит, потому что в его чертах проглядывается мама. Она всегда так горячо обнимала. И глаза так похожи... Этот извиняющийся за все взгляд, Купер не могла никак понять, но теперь, кажется, дошло. — Прости, что не пришел на похороны твоей матери... Я был так слаб, что даже не смог прийти на проводы своей сестры...
От слов мистера Джонса на Бетти накатывает пелена, тупая боль бьет в груди. Сил хватает только на то, чтобы взять мужчину за руку и посмотреть с сочувствующим взглядом, говоря, что вины его в этом нет. В тот день у мистера Джонса была операция на сердце, и Бетти не могла держать обиду на родного дядю. Боль потери затмила все.
— Ох, простите меня, — мистер Джонс утирает выступившие слезы, проводит по щетине и открывает полностью калитку, жестом призывая войти. Бетти стоит, все еще не решаясь и плавая в своих эмоциях, держась до последнего, чтобы не сорваться и поддержать дядю, как на плечи ложатся ладони Джагхеда. Купер поднимает голову, чувствуя всю тяжесть ноши, упавшей на нее так внезапно, но от прикосновения парня становится легче, он мысленно успокаивает ее и подталкивает вперед. Благодарно девушка кладет руку поверх его и с придыханием делает первый шаг. Надо жить дальше несмотря ни на что.
Ужин проходит в приятной обстановке. Мистер Джонс спрашивает о повседневных вещах, переговаривается с Джагхедом, а Бетти поверхностно слушает, не вдаваясь в суть разговора. Девушка только одного понять не может. Ее мать спокойно могла дать право опекунство своему брату, мистеру Джонсу. Беря воспоминания из детства и сейчас, брат матери всегда был хорошим человеком, а после смерти отца, так вообще стал его заменой. Мистер Джонс часто приезжал к ним, а то и оставался по работе на несколько месяцев, пока в один день не купил дом напротив их.
<i>«Так почему же...»</i>
Взгляд падает на Джагхеда, который делает глоток воды и режет стейк. При движении ножом, его волосы медленно скатываются на глаза. Он сразу зачесывает их рукой назад и, прочувствовав на себе долгий взгляд Купер, поднимает голову, откладывая нож. Бетти теряется, опускает подбородок и смотрит в свою тарелку, беря в руки приборы.
<i>«Почему мама решила оформить опекунство именно на него?»</i>
Бетти не раз поднимала этот вопрос у себя в мыслях, но сейчас он встал так резко, неожиданно.
Джагхед ушел из дома, поссорился с отцом, но, кажется, они давно помирились, судя по их поведению на данный момент. Но все же... они не виделись целых десять лет, мама же не могла поступить так опрометчиво?
Ужин подходит к концу. Бетти с интересом разглядывает каждый уголок дома, пока мистер Джонс подготавливает комнату ко сну. «Здесь уютно» — первое, что отмечает про себя девушка. Наверно, если бы ее родители были живы, в их доме было так же: пахло нафталином, едой, старыми вещами, ностальгией. Вот так и появилось бы место, куда Бетти могла возвращаться бесчисленное количество раз, но его нет.
Плутая по гостиной, Бетти останавливается над одной черно-белой фотографией в рамке. На ней поле из пшеницы, яркое и пламенно дышащее солнце. Сквозь эту краткость и замкнутость из двух смешанных цветов можно прочувствовать все тепло, жар. Бетти подходит ближе, чуть щурясь, чтобы рассмотреть мелкую надпись в углу, почти закрытую рамкой.
«JJ III»
— Зачем он повесил ее? — Джагхед становится рядом, объявляя о своем нахождении, а Купер смотрит в его профиль.
— Ты сделал фотографию?
— Давно, — парень поворачивается в пол оборота. А Бетти думает, что сказать еще, чтобы не утопать в неловкой тишине, но на ум приходит один примитив, глупость.
— Вы будете спать? Устали же с дороги, — в гостиную входит мистер Джонс.
— Да, — Бетти уходит в предоставленную ей комнату и садится на кровать.
Все-таки это было не плохой идей увидеться с мистером Джонсом. Бетти было всегда интересно, как сложилась его жизнь, теперь и дышать легче стало.
Купер забирается под одеяло, закрывая глаза. Неизвестность того, что будет дальше несомненно пугает, но пока есть возможность жить так, она будет следовать этому пути, пусть и не знает, что ждет в конце.
<center>***</center>
— До сих пор не можешь бросить? — мистер Джонс садится на кушетку рядом с Джагхедом, всматриваясь в ночное небо. Парень тушит сигарету об камень и вздыхает. — Еще никого не нашел себе?
— Тебя сейчас волнует только это?
— Что значит «сейчас»? Меня всегда будет волновать твоя жизнь. К тому же, мне уже хочется внуков, знаешь ли, я здесь один не молодею и ты...
— Ни чем не могу помочь.
Мужчина выдыхает через нос и поджимает сухие губы, хмурясь.
— Если ты ошибся один раз, не надо быть уверенным, что и следующий будет ошибкой, — похлопав по спине сына, мистер Джонс возвращается домой. Он сказал все, что хотел.
Джагхед поднимает голову к небу, видя, как появляется первая звезда.
<i>«А что, если я знаю наперед, что эта попытка и есть самая настоящая ошибка.»</i>
<center>***</center>
Рано утром мистер Джонс уехал в свою автомастерскую. Позавтракав без хозяина дома, Джагхед и Бетти разошлись по своим делам.
Джагхед смотрит телевизор, переговариваясь через ноутбук с коллегой. Бетти почему-то и не удивлена, что парень взял его с собой. Он вообще не планирует отдыхать. Девушке же была предоставлена возможность рассматривать дом, комнаты, которыми давно никто не пользовался.
Пройдя мимо Джагхеда, Бетти мельком смотрит на его затылок и уходит наверх, заходя в его комнату. Купер было интересно, ведь Джонс здесь не в первый раз, и комната точно принадлежит ему. Не найдя ничего примечательного на поверхности дубового стола и полок, прикрепленных к стенам, Бетти тянет на себя выдвижной шкаф при столе и натыкается на старенькую камеру. Кроме нее ничего. Элизабет аккуратно вытаскивает ее, держа обеими руками, припускает кожаный чехол и большим пальцем проводит по фотоаппарату, очерчивая объектив.
<i>«Это та самая фотокамера, делающая черно-белые фотографии?»</i>
Бетти непроизвольно улыбается и спешит покинуть комнату вместе с новой находкой. Открыв дверь, Купер сталкивается с Джагхедом, который удивленно осматривает ее, задерживая взгляд на фотокамере.
— Снова в чужих вещах копаешься? — делая одолжение, он не забирает камеру, а продолжает следить за поведением девушки.
— Нет.
— А это что?
— ...
— Ладно, оставь себе, — парень заходит в свою комнату, что-то ища, а у Купер нет предела радости.
— Точно? — уточняет она, прижимая к груди подарок.
— Да, — не оглядываясь говорит Джагхед. Он берет со стола ключи и разворачивается. — Собирайся. Уедем пораньше. У меня вечером съемки.
— Хорошо, — сдерживая улыбку, Элизабет кивает головой, убегая в свою комнату, не замечая, как Джагхед расплывается в полу улыбке, стоя напротив двери.
Так странно... Впервые видит ее искреннюю улыбку, и становится тепло на душе.
<center>***</center>
— А твой отец... — Бетти неуверенно садится в машину.
— Я уже предупредил его, — Джонс выруливает на дорогу, и они едут, через несколько минут останавливаясь на светофоре.
Держа рюкзак на коленях, Элизабет прощупывает фотообъектив аппарата и чуть улыбается, разглядывая пейзаж за окном. Этот пригород не похож на тот, где жила Бетти. Дома здесь красивые и большинство двухэтажные. Улицы ухоженные. Пахнет дождем, цветами и еще чем-то неописуемо приятным. Если бы была возможность, то Бетти бы осталась здесь на совсем. Загорается зеленый, они едут по кольцу, и девушка замечает огромный парк.
— Мы здесь были, — резко говорит Джонс. — Не помнишь?
Бетти отрицательно мотает головой.
Джагхед съезжает с дороги, останавливаясь рядом с машиной.
— У тебя же съемки.
— Они вечером, успеем.
<center>***</center>
Парк оказывается просто огромным. Длинные улочки, высокие деревья, поле, лес. Людей почти не видно. Бетти вытаскивает камеру из рюкзака и включает, наводя вперед и делая первый щелчок. Фотоаппарат и правда очень качественный. Пока Джагхед отвлекается на рассматривание природы, Купер делает пару щелчков и задерживается на последнем фото, где парень смотрит в даль. Спокойный и расслабленный.
Бетти забирается наверх, по каменистой лестнице, желая сделать еще одно фото, как над головой сверкает молния, а за ней и гром. Начинается дождь...
С этой прогулкой они ушли в глубь парка. Бетти прячет камеру в рюкзак и спускается к Джагхеду.
— Дождь начинается.
— Я вижу, — Джагхед подает руку Купер, а та замысловато смотрит на нее. Дождь усиливается, девушка, не раздумывая вкладывает в его ладонь свою, и они срываются на бег. Прикрываясь ладонью, Бетти шаркает промокшими кроссовками, из-за быстрого бега она не заметила, как наступила в лужу, а Джагхед ни на секунду не останавливается. Его черная футболка уже полностью прилипла к спине, по щекам и волосам стекает вода, а рука все так же крепко держит ее. На улице дождь и ветер поднимается, а его рука такая теплая и крепкая.
Они забегают под деревья. Бетти утирает лицо от капель одной рукой и смотрит вниз на их сцепленные руки.
— Заметь, это была твоя идея, — подтрунивает девушка.
Джагхед молчит, но руку ее не отпускает, берет удобнее, а Бетти легко сжимает в ответ.
По телу мурашки от холода, а в животе тепло, и она не уверенна, что это из-за холода. Джагхед заправляет мокрые волосы назад и шмыгает носом.
— Пошли, мы почти добежали до машины, — быстро проговаривает Джагхед, и они вновь бегут под дождем. Через несколько метров явно уставшая Элизабет останавливается, тяжело дыша. Кроссовки скользят по мокрой дорожке, дождь хлещет как из ведра, так еще к нему и сильный ветер. — Ты как?
Купер молчит, восстанавливая дыхание, подолгу смотрит на такого же запыханного и промокшего до нитки парня. Сердце так сильно бьется, плечи дрожат, а рука все сжимает чужую, вот-вот выскользнет. Бетти видит, как дергается кадык парня, как он тянет ее вперед, чтобы не стоять так и не намокнуть еще больше. Но куда уже...
Внезапная обида накатывает на девушку, падает на нее, как этот внезапный дождь, наровясь затопить, накрыть волной. Перед глазами, как усмешка злой судьбы, проносится сцена с той девушкой по имени Тони Топаз. Бетти не верит, что она просто коллега. Этот шлейф терпких духов, она очень хорошо запомнила, и от Джагхеда, когда он приходил под ночь пахло так же. Слезы ли это капают по щекам или капли дождя, Бетти уже ничего не ощущает.
В мыслях сплошная мантра из трех слов «не бросай меня». Она проносится по несколько тысяч раз, оставаясь шепотом на губах. Джагхед хмурится, не понимая, что твердят ему посиневшие от холода губы. Бетти открывает рот, грудь ее вздымается часто и глубоко. Она щурится и моргает от частых капель, спадающих на глаза.
— Ты... — Бетти ни за что не отпустит, она сжимает руку Джагхеда настолько сильно, что костяшки руки белеют, а остатки фразы тонут в поцелуе. Девушка прижимается к нему своими трепещущими от холода и страха губами, прикрывает глаза. Марево застилает Джагхеду глаза, он прижимает девушку ближе к себе, забываясь. Сердце бьется быстрее стучащих по листьям капель, оно в груди, в унисон друг с другом, дурманит. Джагхед заходит дальше, целует, оставляя маленькие ранки, и забираясь под мокрую олимпийку девушки. Она горячая. Льнет к нему все телом, обнимая и проводя пальчиками по мокрым волосам, становясь на цыпочки. Этот теплый яд, который проникает, пронизывает каждую клеточку тела. И когда становится совсем невыносимо, Джонс отталкивает ее. Тяжело дышит, ощущая этот вкус ее губ и запах лаванды, который кружит голову. Он дрожит, в глазах его страх и паника.
Поддался. Снова. Снова. Снова.
Не выдержав Бетти валится на асфальт, сердце стучит, как не в себе. Губы горят. Она смотрит на его обувь, боится поднять глаза выше. Черта стерта. Джагхед вытирает губы от слюны и, вздохнув, смотрит вперед, закусывая до крови губу. Дождь хлестает так жестоко. Он делает первые шаги назад, Бетти видит, и когда он уходит совсем далеко, она судорожно смотрит вниз, будто что-то потеряла и бежит за парнем, чувствуя, что вот-вот рухнет. Глаза застилают слезы. А Джагхед идет вперед, тяжело дыша, доходит до машины и достает из мокрых брюк ключ, нажимая по разблокировке. Он садится в машину, а за ним и Элизабет.
— Джагхед...
— Замолчи.
Парень дергает по коробке передач и выезжает на дорогу. В тишине работают дворники, стирая капли, а за ними и новые. Тишина. Бетти смотрит в окно, боится посмотреть даже на его отражение. Она бесшумно глотает слезы. Он ее бросит, бросит, бросит.
Она так отчаянно просила заботы и любви, кричала в тишину и сама же все закончила, убила собственными руками.
За два часа Бетти успокаивается, но это лишь наваждение, когда машина останавливается у знакомой многоэтажки, девушку с новой силой начинает трясти.
— Выходи.
— ...
— Выходи, — это не просьба, а приказ. В голосе сталь, холод, но если капнуть глубже, дойти до самой правды, под пеленой спокойствия душераздирающая тоска, стыд, разочарованность в самом себе. Нахождение Элизабет рядом еще сильнее давит на низменные порывы, в которые Джагхед мог бы броситься с головой, и ему дурно от этого.
Элизабет путается в ремне, слабо давит на защелку и вылетает из машины, хлопнув дверь. Стоит ей сделать шаг назад, как машина рычит, дым под колесами и режущий слух визг шин. Перед ней пролетает Джагхед, не обернувшись, не посмотрев, не задержав хотя бы на секунду свой взгляд. Мокрый, злой, сходящий с ума он летит на дороге, не боясь пробить ногой днище, где стоит педаль газа. Он вылетает на обочину, оставляя черные следы от колес. Дышать тяжело. Открывает рот и замирает в немом крике, держась обоими руками за руль. Насколько надо быть конченным уродом, чтобы думать о таком, поступать так с родным человеком? Джагхед же видел, как она росла, видел ее совсем крохой, принесенной из больницы, держал на руках, рассказывал сказки, пока она спала у него на коленках.
Он плачет, глотает боль, смешанную с убийственным ядом. Опирается лбом об руль и бьет по его верхушке, бьет, бьет. Руки дрожат, он сходит с ума. Прямо сейчас хочется пустить пулю в лоб самому себе, чтобы не мучиться так сильно, чтобы вырвать из себя эту неправильную любовь. Сначала так сладко, а потом так горько. Только эта горечь совсем другая, она убивает изнутри и добивает его еле дышащего, идущего по дороге в никуда.
Джагхед думает, что уже сошел с ума, раз видит перед глазами тетю Маргарет. Она спокойна и тиха, но в глазах ее неописуемая боль, тоска, злость. Парень сам рисует ее, она — явление его совести, абрис из прошлого. Он не виноват, не виноват...
Парень умоляет, просит, чтобы она ушла, ему настолько паршиво, и по щелчку силуэт женщины становится прозрачным, растворяется в ночи. На Джонса так и не сходит облегчение, он заводит машину и продолжает движение. Сил больше нет. Он вытирает лицо одной рукой и кладет ее на руль.
Это конец.
В это время Элизабет заходит в квартиру, оглядывает все вокруг и бежит в ванную. Снимает все мокрые вещи и становится под еле теплый душ. Она опирается ладонью об кафель. Перед глазами все смазано, то ли от слез, то ли от разболевшейся головы. Девушка прикрывает рот рукой и плачет, уже скатываясь плечом по холодному кафелю. Она прижимает к себе колени и безостановочно ревет, вспоминая их поцелуй. В животе все сжимается, дышать тяжело, она задыхается, прикладывается виском к кафелю и смотрит в одну точку, пытаясь успокоится. Внутри все бушует, рвется, а она закрывает спокойно глаза, из которых бегут дорожки слез, смешиваясь с водой. На губах едкое, эгоистичное, больное и неправильное:
«Я люблю тебя...»