Одиночество на двоих

— Снято! — кричит режиссер. — Всем спасибо за работу, следующие съемки завтра вечером.

Персонал потихоньку расходится, а стаф убирает все предметы декора со цены.

— Джагхед, — говорит мужчина, сидя на высоком стуле. — Отличная работа.

Джонс кивает и уходит в свою гримерку, а за ним бежит и девушка визажистка.

— Вы свободны, дальше я сам, — парень стоит напротив зеркала, окруженного мелкими лампочками, и садится на стул.

— Но... — девушка мнется. — Хорошо.

Тишина.

Джагхед усаживается поудобнее и запрокидывает голову, прикрывая глаза. В эти дни он практически не спит, все время уходит на зубрежку текста из-за отсутствия сосредоточенности. Связанно ли это то, что за дверью, в соседней комнате находится Купер, сложно сказать. Это как сначала приютить котенка, который показался тебе очень милым и ты думал, что он никак не помешает тебе, а потом уже ходить по своему дому, как по минному полю, только бы не наступить и не причинить боль маленькому созданию. Но проблема в том, что Джонс не любит котят и вряд ли их полюбит.

— Тук-тук-тук, — Джонс открывает глаза и вздыхает.

Снова происходит нарушение тишины и личного пространства.

— Я просто поражаюсь, Джаг. Взял отпуск на полгода, а теперь возвращаешься с какой-то сопливой депрессивной нудятиной, — Арчи берет сценарий, который все время съемок лежал на туалетном столике, и большим пальцем махом проводит по всем страницам. — Главная героиня такая... ммм... А здесь даже постельной сцены нет, тц...

— Если хочешь больше постельных сцен, переходи на другой жанр, — говорит Джонс. — Тебя с ногами и руками оторвут.

— Хаха, шутишь все, — хмыкает Арчи.

Джагхед не отвечает.

— Что это с тобой? Ты в последнее время апатичней обычного? — Арчи облокачивается на столик.

— Избавь меня от этого, — фыркает Джагхед.

— У тебя кто-то появился? — внезапно выдает Эндрюс.

— Нет.

— Только не говори... что ты еще думаешь о НЕЙ. ТРИ года уже прошло.

— Не думаю, и без тебя знаю.

— Тогда что? — не унимается Арчи.

— Что?

— Безнадежен, — закатывает глаза парень и ударяет по ножке стула Джагхеда. — Пошли, развеемся.

<center>***</center>

— Красивый, правда? — Вероника держит руку перед лицом Элизабет. Золотое кольцо. По огромному камню в несколько карат можно сразу понять, что не из дешевых. Элизабет с легкой улыбкой кивает.

— Кто-то подарил?

— Если бы... сама купила... Слушай, у тебя же есть парень? — спрашивает Рони.

— Ч-что?

— Был? — вопросительно поднимает одну бровь. Элизабет молчит. Стыдно признаться. Ни отношений, ни поцелуя.

В старой школе никто не обращал внимания на Бетти, поэтому она всегда считала себя такой, как все. Ничем не выделяющейся из серой массы, без своей харизмы или какого-то упрямства. Одним словом «обычная». Наверно, дело было в этом, так думает Купер.

— Ясно, извини.

— Нет, ничего страшного, — быстро проговаривает девушка. Надо поскорее замять эту тему.

Вот они проходят мимо шкафчиков.

— Бетти, — Лодж останавливается и смотрит на шкафчик Купер. — ты не можешь одолжить мне конспект по истории, у нас же темы одинаковые.

— Да, сейчас.

— Бетт... — неуверенно говорит Вероника, но Купер ее не услышала. Девушка открывает замок и дверцу шкафчика, как из него выплескивается красная краска. Густая жидкость пачкает все лицо, волосы, стекая вниз по одежде.

— Ахахахахахха!

— Бетт... — говорит Вероника. Купер в шоке смотрит на свой шкафчик, вымазанные руки, и срывается на бег. Сзади хохот, усмешки и колющие до боли слова, которые вонзаются прямо в спину. Девушка забегает в пустую уборную и нервно моет руки, волосы, одежду. Слезы капают на грязный кафель. Как же отвратителен и мерзок этот мир. Где это чувство меры?

— Бетти, — через несколько минут в уборную врывается Рони с пакетом в руках. — Я принесла твою форму. Вот. Переоденься... Бетти?

— Рони, — Элизабет шмыгает носом и отворачивается. Так трудно не показывать себя настоящую. Сколько еще надо терпеть? Когда-то Элизабет зарекалась не плакать. Обещание рушится, трещит по швам, как и самообладание Купер.

— Охх, — Лодж подбегает и обнимает девушку. — Все хорошо, не плачь.

— Угу, — Элизабет обнимает ее в ответ. Кажется, не все так плохо.

— Хмм, — Лодж смотрит на себя в зеркало, гладит девушку по голове и улыбается уголком губ.

<i>«Уже не скучно.»</i>

Кое-как успокоившись и отпустив Веронику на уроки, Бетти заходит в класс. Этот шепот, взгляды. Все повторяется. На что она вообще надеялась? Будут друзья? Не будет усмешек? Люди везде одинаковые. Жестокие. Мерзкие.

— Так-то, — слышит довольный голос Шерил Бетти и затыкает наушниками уши, заглядывая в учебник. Правда в том, что никакие формулы и задачи не смогут отвлечь, даже шипящая в ушах попса.

<i>«Если не ты, то тебя. Но после того как защитишься, все равно на тебя будут нападать, только хуже»
</i>

Нет сомнений, кто это подстроил. Жаль, только то, что Купер слишком далека от правды.

Домой Бетти приходит совсем обессиленная. Волосы розоватые от не до конца вымывшейся краски, в руке пакет с грязной одеждой, портфель с разводами краски. В доме непривычно пусто.

<i>«Может спит?»</i>

Бетти заглядывает в комнату Джонса через маленькую щель. Никого. Кровать идеально заправлена, свет не горит. Ладно.

Девушка закидывает грязную одежду в стиралку, хотя стоит ее уже выбросить, не уверенна, что отстирается. Моет голову и умывается. В этот момент внизу пищит и хлопает дверь. Бетти быстро вытирает лицо полотенцем, сушит голову и спускается вниз. Может это уже привычка? Просто привыкла, придя со школы видеть его.

Спускаясь по лестнице, Бетти замедляет шаг. Джагхед стоит на порожке, опираясь одной рукой об тумбу, другой снимая ботинок, потом следующий. Он расстегивает пару пуговиц на рубашке, снимает светло-коричневый тренч-кот и заходит.

— Привет, — неуверенно начинает Бетти.

Не всегда же по комнатам бегать и сторонится друг друга?

— Привет, — Джагхед смотрит наверх на Купер и поправляет волосы, медленно моргая.

«Выпил что-ли?»

Джонс проходит на кухню, заворачивая рукава рубашки, и моет руки. Бетти облокачивается об перила, обхватывая руками и слегка нагибаясь вперед, бесстыдно разглядывает его. У Джагхеда тонкие черты лица, он стройный, на руках заметны вены, шея жилистая. Когда-то Бетти нравилось наблюдать за ним, когда он делал домашнюю работу, сидя за столом. Он всегда был хорош в учебе, окружен друзьями, даже была пара девушек, которые совсем ей не нравились. Вспоминая все это, становится просто смешно. Джагхед был интересным, он всегда привлекал внимание, и Бетти стремилась стать похожей на него, но смотря на свое нынешнее положение, что-то не срослось. Надо быть таким, надо быть успешным, красивым, умным, но Элизабет слишком «обычная» и имеет из всего перечисленного лишь пятьдесят процентов, а этого несомненно мало.

А сейчас, он словно другой человек. Будто вся депрессия и апатичность Купер дошла и до него. Что может сделать человек за десять лет, чтобы так изменится, или сколько всего он может сделать, чтобы сожаление съедало изнутри?

— Все в порядке в школе?

Бетти сталкивается взглядом с Джагхедом и молча кивает.

— Врешь, — звучит не как вопрос, а утверждение, которое с ухмылкой Джонс выпивает Tullamore Dew* одним глотком, ни на секунду не сводя холодного взгляда.

Элизабет не актриса, а Джагхед слишком хорош в этом.

Tullamore Dew — ирландский виски, легкий и менее крепкий.